Прятки

Они придумали эту игру однажды, валяясь в больнице. Сначала они лежали в разных палатах, а потом Слепой переселился вместе с кроватью, капельницами и оборудованием, и никто слова ему не сказал. Ну, может быть потому, что как раз очнулся Цветочек и помахал своей волшебной кредиткой. Но это не точно. В общем, они придумали игру, когда стало невыносимо скучно. А еще жутко раздражали больничные рубашки, оставлявшие голой задницу. Правила игры были просты, на что-то сложное их тогда категорически не хватало. 1. Нельзя покидать локацию. 2. Нельзя попадаться на глаза кому бы то ни было. 3. Выигрывает тот, кто первым найдет второго. Вся прелесть состояла в том, что участвовать можно было только абсолютно голым. Проигравший в течение часа оставался в полном распоряжении победителя, не имея права двигаться и говорить. Подразумевалось, что существует стоп-слово, но специально они его не обговаривали. Тогда, в самый первый раз Слепой мог разве что прыгать на одной ноге, а у Цветочка были проблемы с тем, чтобы вообще слезть с кровати. Но он выиграл. Слепой же заглянул под кровать, больше для проформы, но все же. А Цветочек каким-то чудом в своем состоянии, удерживался на каркасе, прилипнув к сетке. А потом почти ползком добрался до окна и выглянул, указав пальцем на Слепого, висевшего на карнизе и молящегося, чтобы его никто не заметил. Хотя тринадцатый этаж современного медицинского комплекса… Кому придет в голову смотреть на окна? Слепой проиграл, а Цветочек так выдохся, что смог придумать только клизму. Ну, то есть сказал персоналу, что у Слепого процедуры и клизма в них входит. Они поверили. Очень смешно. Конечно, потом наказания за проигрыш стали разнообразнее. В отеле, где поселилась экспедиция в ожидании отмашки от У Эрбая, Слепой выцелил Цветочка на тросе в лифтовой шахте и отвел душу: одел его в платье горничной, поставил у двери с табличкой «Не беспокоить» и постучал. До конца срока оставалось минут десять… кроме платья, наколки на волосы и передника были еще чулки, белье и туфли, надевать все это на Цветочка, который не мешал, но и не помогал, оказалось делом долгим. Но зато потом все десять минут на Цветочка в платье орала какая-то крашеная лаовайка, а Слепой за углом покатывался со смеху. В следующий раз, когда проиграл Слепой, Цветочек сделал ему пирсинг. В соске. Лично. Задумчиво посмотрел на золотое колечко, потом на отчаянно стоявший член Слепого и проворчал в пространство, убирая одноразовые иглы и снимая перчатки: — Вот уж не думал, что ты любишь боль. Раньше не было заметно… Слепой не любил боль. Но ощущения вместе с адреналином от игры и серьезное лицо Цветочка, и игла в его пальцах — всего этого было слишком много. Пирсинг Слепому нравился, колечко он снимать не собирался, а в следующий раз, когда выиграл, оставил на шее Цветочка засос. С отпечатками зубов, багровый, такой, чтобы консилер не помог. Правда, оставил невысоко, все же он не зверь. Но Цветочку пришлось неделю ходить в водолазке. В июле. Но в личном рейтинге Слепого первое место занимал собственный проигрыш. Они были на приеме, где присутствовали представители всех старых Девяти семей и, возможно, даже Ваны. Инкогнито, разумеется. Цветочек пребывал в отвратительном расположении духа, поэтому Слепой и предложил поиграть. Ведь чем сложнее,тем лучше… И проиграл. Да еще не учел, что настроение Цветочка может и не исправиться. В общем, Цветочек пережал Слепому шейный нерв, а через час разбудил, небрежно похлопав по щеке. И ничего не объяснил. Слепой проверил — ни в его теле, ни в его вещах ничего не поменялось. Очнулся он в той же кладовке, где и вырубился. Вот только потом в течение месяца ему на счет падали рандомные суммы с приписками «Спасибо, здорово выручил!», «Было круто, не ожидал!» и даже «Ты был великолепен. Повторим?». Цветочек так и не признался, что это было. А сейчас они торчали в Дождливой деревне, и у Слепого совершенно не было желания прятаться, хоть он и с готовностью согласился поиграть. Локацию расширили на всю деревню, чтобы не толкаться в и так переполненном доме Треугольника, поэтому Слепой, подстелив куртку, сидел на берегу ручья, бездумно уставившись на бегущую воду, прихотливыми пятнами отражавшую свет луны. Цветочек подошел, нарочито шумно раздвигая траву, тронул за плечо: — Я тебя нашел. Подвинься. И сел рядом. — Почему они все думают, что мы с тобой спим? Слепой мысленно застонал. Он тоже задавался этим вопросом. Никто не подозревал Толстяка и У Се, например, хотя они, пока Немой прохлаждался за Бронзовыми Вратами, буквально не отлеплялись друг от друга. А их с Цветочком появление всегда сопровождалось хихиканьем и многозначительными взглядами. — А, напомни, почему мы с тобой не спим? — Цветочек придвинулся совсем близко и положил голову Слепому на плечо. О, на этот вопрос у Слепого был ответ. Если бы он встретил Цветочка лет на пятьдесят раньше, он бы кружил вокруг как черная акула, дразнил бы, подначивал, провоцировал, не давал проходу и продыху и добился бы своего. И все испортил бы. И не было бы партнерства и ощущения своего человека рядом, Вселенная не пела бы им безлунными ночами в джунглях, и Цветочек не стал бы голышом играть с ним в прятки. Гармония была бы нарушена. Хотя сейчас, наверное, уже даже Небеса не смогут сломать то, что они создали. Кстати, а чего это Цветочек, не большой любитель проговаривать вслух эмоции, задел эту тему? С ним вообще все хорошо? Слепой принюхался. Пахло спиртом. Мамочки, он же пьян. — Что ты пил и где взял? — Байцзю. У Се дал. — Ты попался на глаза У Се? В таком виде? — Да. Он не удивился, понимающе так ухмыльнулся. А я разозлился и спросил, почему они все про нас думают, что мы в отношениях. А он сказал, что мы идеально подходим друг другу и, кажется, забеспокоился, что у нас что-то не так. И дал выпить из фляжки. Ну да. Местное пойло, Цветочек, который приехал уже после ужина и наверняка пропустил за работой все остальные приемы пищи, хорошо, если только сегодняшние. Цветочек повозился и проговорил, касаясь губами кожи Слепого: — Я нарушил второе правило? — Ничего страшного, я все равно бы проиграл. Цветочек выпрямился, голос его стал почти трезвым: — Тогда ложись и молчи. Слепой послушно лег. Странная какая ночь… Цветочек все так же сидел рядом и без всякой системы водил пальцем по груди Слепого: — Мне не дает покоя тот случай с пирсингом… К слову, приятно, что ты его носишь. Он потянул за колечко, а потом наклонился и прихватил второй сосок зубами. Ощутимо. Слепой зашипел, больше от неожиданности. И так полутвердый от близости голого Цветочка член встал, как защитник гробницы — каменно. Цветочек отстранился, пробормотал что-то, похожее на «антисанитария», и рассмеялся, смазав пальцем каплю с головки: — Все же любишь боль? Слепой хотел бы сказать, что нет, не боль. А еще, что лучше вернуться к этому разговору, когда Цветочек проспится. Да много чего он хотел сказать. Но не мог. Во-первых, из-за правил. А, во-вторых, было Слепому на удивление хорошо. Даже влажная холодная трава под лопатками была частью этого «хорошо» и уж конечно Цветочек, божественно красивый под луной, с восхитительно рассеянным выражением лица и глазами такими черными, будто он подцепил проклятие Слепого. Цветочек теребил колечко в соске Слепого и другой рукой дрочил ему, не сжимая плотно кулак, все время оставляя Слепого на грани… А потом вытер руки о траву и поднялся: — Знаешь, лучше оставить этот разговор на завтра, когда я немного просплюсь. Да и час почти прошел. Цветочек ушел, а Слепой понял, что в его личном рейтинге наказаний за проигрыш появился новый претендент на первое место.