Не вспоминай

Встреча в министерстве с Зименской и с Пастуховым прервалась экстренной новостью, и завтрашний выход в Склиф был без сомнений перенесён Мариной на сегодня. Смысл оставаться в стороне, если она нужна там? Иначе какой главврач она после этого? Оставила Петю наедине с Верой Георгиевной, договорившись, что он спустится через пять минут ко входу, а сама в это время выруливала с парковки, параллельно дозваниваясь до Лазарева: — Да, Марин, ты уже закончила? — Кость, привет ещё раз, во Внуково самолёт столкнулся, только что новость у Зименской прочитали. По идее Нина тебе уже совсем скоро позвонит. Я решила выйти сегодня, а не завтра, помощь не помешает, рук и так всегда не хватает. И Пастухова заодно доброшу. — Понял, выходной отменяется. Получается, встретимся уже на работе, Марина Владимировна? — Получается так, Константин Германович, — она улыбнулась и вернула ему шутку. — Думаю, день очень долгий будет. Всё, Пастухов идёт, будем выезжать. Целую, пока. По пути Петя коротко пересказал, что происходило в отделении за время её отсутствия. Она же не выдавала, что была отчасти в курсе дел, так как что-то да знала от Кости. А также была рада за Петра, что всё хорошо в семье. Брошенная в сквере машина, пропущенный неуместный сейчас трепет у крыльца и уже ожидающая у дверей толпа, которую они обходят через заезд машин скорых. Знакомая приёмная, изумлённые взгляды Нины с Третьяковой и лаконичное «я вернулась». И будто не увольнялась, когда уверенным шагом направилась в ординаторскую. Но подзабыла, что своей рабочей формы в этой больнице у неё нет. И окликнула девушку: — Таня, а где я могу взять чистый комплект одежды новой? — Всё в сестринской, — Таня просит её подменить и догоняет Марину, обещая сама быстро всё принести в ординаторскую. Следующим прибывшим оказался Лазарев, который громко оповестил о своём присутствии, перекрикивая шум: — Нина, я пришёл. — Отлично. — Костя, возьми человека, — распорядился Пастухов. — Пять минут, в какую смотровую? Костя пошёл переодеваться, соображая, что раз Пастухов уже здесь, то и Марина тоже. Поэтому обнаружить её, расхаживающую в ординаторской и наблюдающую за приёмной через окно, уже не было сюрпризом: — С возвращением, Марина Владимировна, — бегло поприветствовал по пути к своему шкафчику. — Спасибо, Константин Германович. Только приехали, форму жду. — Я переодеваюсь и вылетаю, меня уже в смотровой дедушка ждёт. Шкаф мой можете использовать, если пустого нет. Марине распределили пилота вместе с незнакомой хамоватой медсестрой, которая может позволить себе организовать «КТ не раньше, чем через час». К тому же «девочки просили до обеда к ним вообще никого не приводить». На её очень убедительные аргументы у Нарочинской достаточно быстро закончилось терпение, которое вновь встретилось с противовесным «вообще-то, у меня свой начальник есть», но разбилось об «я ваш новый главврач». — Вот снимок и КТ, — даже не поднимая глаз, Марина узнала голос бывшей подруги, которая на её удивление не паслась у Брагина. — Ты? — Привет, — Нарочинская смотрит прямо в глаза и пытается поздороваться добродушнее, чем хочется. И возвращается к пациенту. — А че ты здесь делаешь? — рухнувшие вниз эмоции Лены, громко стукнувшиеся об пол и отскочившие осколками обратно.  — Догадайся. На теряя самообладания, Нарочинская забрала снимки у Лены, отвернулась и стала их изучать, оставив жену Брагина продолжать растерянно буравить взглядом её спину. И тем самым дала медсестре время, чтобы прийти в себя. Хотелось операционную или хотя бы перевязочную, но Лена убедительно сказала, что всё занято, поэтому было принято решение шить здесь, и Михалёва пошла устраивать всё для этого. Как бы предвзято Марина не относилась к Лене, но она знала, что всё будет организовано чётко и быстро. А пока у Нарочинской появилась небольшая передышка.