Не вспоминай

— Костя, очень хорошая работа, ты молодец. Спасибо за помощь. — Спасибо, что взяли с собой, — Лазареву было интересно работать на операциях с Нарочинской и перенимать её опыт. — Никогда не думал в нейрохирургию пойти? — Да я только-только в обычной недавно освоился. Пока точно нет. Но мне нравится. Подписав все бумаги, они направились отдыхать. В ординаторской Марина опустилась на диван, разминая шею, и подложила подушку под поясницу, что ужасно ныла после долгой операции. Костя сел рядом. — Надо пообедать. Пока никого не привезли. — Надо, — согласилась Марина, но совершенно не ощущая в себе желания дойти до холодильника, несмотря на голод. — Сейчас только посижу сначала. Я больше не могу стоять. — На массаж пробовали ходить? — глядя на расплющившуюся Нарочинскую, поинтересовался хирург. — Пробовала. Надолго не хватило. Либо массажисты так себе были, либо мне уже ничего не помогает, — горько усмехнулась Марина. Недолго посидев за компанию, Костя встал и открыл холодильник, осматривая его на наличие разных контейнеров: — У Вас с какой крышкой? — С синей, самый обычный на верхней полке, — она утвердительно кивнула на показанный ей предмет и осторожно поинтересовалась: — Ты мне разогреешь? — Именно этим я занимаюсь, — ответил он, ставя таймер на микроволновке для обеих порций. — Спасибо, — она благодарно улыбнулась парню. — Пожалуйста. Мне не сложно. И спиной займитесь всё-таки. На середине обед был прерван стуком в стекло, сопровождавшимся предупреждением, что скоро подъедут с новым пострадавшим. — Нина, у нас обед! — возмутился Лазарев. — Мы только вышли с операции. Кто-то есть, кроме нас? — А у других тоже работа, Лазарев, только вы сейчас свободны. Я в чём виновата? — возразила в ответ Дубровская. — У вас есть минут десять максимум. Десять минут, проведённые в быстром полужевании и залпом выпитой кружкой воды на ходу, сократились почти вдвое. — Травма головы. Нин, Шейнман освободился? — Шейнмана уже забрал Пастухов. Так что снова бери Лазарева. Операция длилась уже долго. Неудачное падение, требующее мелкой точной работы. Спина болела безжалостно, и очень хотелось выпрямиться, но Марина понимала, что не получится, однако мышцы сегодня намеревались её подвести. И она спросила: — Скажите, у нас есть стул? — Да, есть. — Поставьте тогда, пожалуйста. И Константину Германовичу тоже. Нам так намного удобнее будет. После операции кушетка в ординаторской Марине казалась самой уютной кроватью, отданной ей с вежливого разрешения других коллег. Организм ныл до невозможности. Теплилась надежда, что работа для неё на сегодня окажется оконченной и что выпитый обезбол поможет снять напряжение.

* * *

— Марина Владимировна, может, Вас подвезти домой? — Костя предложил свою помощь, наблюдая за попытками сонной Нарочинской попасть в нужный рукав бежевого пальто. — Я на машине же, — Марина, не понимая мотивы коллеги, недоверчиво посмотрела на молодого человека, уже готового выйти из больницы. — Я Вас такой уставшей давно не видел. Соглашайтесь. — Костя, не беспокойся. Я могу доехать сама. К тому же, ты сам после смены. — Вас это ни к чему не обязывает. Я лишь предлагаю помощь. Сможете вздремнуть по дороге домой в машине, — он настаивал. — Простого «спасибо» будет достаточно. Поехали. — Уговорил, — наконец-то застегнув пальто, она забрала сумку из своего ящика, и они вместе покинули ординаторскую. Ехали молча, под еле слышную музыку радио. Костя периодически бросал взгляд на ради приличия сопротивляющуюся сну Марину, которая с закрывающимися глазами смотрела за дорогой и сначала подсказывала, как удачнее проехать, чтобы было быстрее. Но на очень длинном светофоре всё-таки уснула: мягкий стиль езды, фоновый шум улицы, тихая мелодия — все они сделали своё дело. Через время звук мобильника разбудил женщину. Звонила сиделка: «Да, Фирюза? У вас всё нормально? Да, я скоро буду. Нет, дождитесь меня, пожалуйста. Пусть спит, не будите. Спасибо.» Марина договорила по телефону и вернулась к своему изначальному занятию в машине Кости — наблюдать за происходящим вокруг. За несколько минут проехали метров сто. Они встали в пробку. — Такая весна сегодня на улице, и солнце греет аж через стекло, — слегка щурясь от тёплых лучей, заметила Марина, тем самым завязав разговор. — И яркое очень. Я даже солнечные очки достал, с осени валялись без дела, — он повернулся к женщине, широко улыбнулся и поиграл бровями, демонстрируя свои чёрные очки, на что оба рассмеялись. — Март на следующей неделе всё-таки, — подметила Марина. — Вас у какого подъезда высадить? — они заехали во двор. — У второго, но вообще где удобнее тебе, я дойду. — Мне удобно, где удобнее Вам, — машина остановилась, Лазарев разблокировал двери и уже мысленно строил маршрут до своего дома. — Спасибо. Просто спасибо. — Просто пожалуйста, — парню было несложно ей помочь, и он надеялся, что сделал её день лучше, и улыбнулся ей в ответ. Марина закрыла дверь машины, отошла в сторону и ещё раз посмотрела на автомобиль молодого человека, что продолжил движение, мигнув на прощание аварийкой. Ей было приятно, что Костя её подвёз. И действительно оказалось проще. Впервые по-настоящему улыбнувшись за многие дни, она направилась к подъезду. Вечером у неё будет время подумать о Брагине, о скором увольнении и о помощи от молодого человека.