Не вспоминай

Марине посчастливилось не встречаться с Брагиным с момента приезда в город после праздника. Но сегодня у них общая смена. — Я сегодня… женился, — как гром среди ясного неба; как вылитый ушат воды. Сияющая Лена, подмигивающий ей Брагин и наполненная непониманием операционная. — Ну что, коллеги дорогие, давайте, так сказать, отметим это событие, — металлический звук инструментов вывел из оцепенения. Марина посмотрела на Лену, на Олега, пересеклась взглядом с удивлённым Костей и поняла, что не ослышалась. Нужно было продолжать операцию. Прикрыла глаза, чтобы собраться. Хорошо, что по её части осталось немного. Приняв у Лены нитку, приступила. На третьем шве рука соскочила, выронив иглу из инструмента. Она подняла взгляд на коллег: Олег снимал зажимы, Костя наблюдал за происходящим на столе. — Я закончил. Могу зашить, — предложил он Марине, а она не стала сопротивляться, когда тот забирал у неё инструменты. Застегивая часы на руке, она вышла из операционной под обсуждения мужчин о прошедшей свадьбе, желая быстрее покинуть это место. — Большое спасибо всем за хорошую работу, — как обычно, благодарит, но голос к концу фразы подводит, и она спешно огибает мужчин, случайно едва задевая Костю, протискиваясь между колонной и ими. — Да не за что, — отозвался Лазарев, и они с Олегом проводили её взглядом. Затем перед ними у входа появилась Эмма и забрала с собой Брагина. Разговаривать с родными пациента придётся теперь Косте по причине, что все остальные уже разбежались. — Стоять. Он что и вправду женился? — остановил его Неклюдов у стойки. — Да ты чё, это прикол такой, — прошёл дальше. — Шутка, анекдот. — Смешно. Когда разговор с родственниками был окончен, Лазарев понял, что Брагин с Эммой ещё не освободили комнату, и вернулся обратно к центральной стойке заполнить некоторые документы. Из кабинета Зименской вышла Нарочинская, что также не скрылось от глаз Кости. Закончив с подписями, он вернулся в уже свободную ординаторскую. До конца смены осталось полтора часа. Марина глубоко вдохнула вечерний морозный воздух. Ей нужно остыть. Последний час выдался очень тяжёлым: операция, женатый Брагин, разговор с Зименской. Нужно принять решение, что делать дальше. Было жарко; щёки горели; руки, сложенные под грудью, обжигали через ткань футболки. Стоя в медицинском расстёгнутом халате, она не ощущала холода вокруг себя. И жадно глотала отрезвляющий воздух. На плечи опустилась куртка, что отдавала человеческое тепло; чьи-то руки поправили накинутую одежду, прижав плотнее по бокам и тем самым закрыв грудь. Сзади послышался мужской голос, и Марина удивлённо посмотрела за плечо: — Морозиться вовсе необязательно, — прокомментировал Костя и подумал, что вроде взрослая женщина, а стоит как школьница на перемене. — Возьми обратно. Не замёрзну, — теперь ни свой вовремя застёгнутый пуховик, ни чужая накинутая куртка точно не помогут. Лазарев не обратил внимания на её слова, стоя рядом. Запах табака на воротнике пальто вперемешку с мужским одеколоном напомнил о старой привычке. — Сигаретой поделишься? — Вы так точно не бросите, — но настойчивый взгляд Нарочинской вынудил ответить: — Правый карман, — Марина достала пачку с зажигалкой, взяла себе и протянула Косте. Тот покачал головой: — Не буду. Я вечером маму в театр веду. Ей не нравится, — немного помявшись, пояснил парень. — Какой ты молодец, — женщина слабо улыбнулась. — Я давно в театре не была. — Могу билеты достать. Марина торопливо выкурила сигарету, чтобы Костя со своими благими намерениями сам не застудился. Разговор с Лазаревым немного да отвлёк от мыслей, готовых лопнуть голову. — Спасибо, Костя, — снимая пальто молодого человека, она почувствовала, как холод начал пробираться под халат, — за внимание. — Пожалуйста. Просто… Просто я Вас понимаю сейчас. Насколько могу. — До свидания, Костя. Хорошего вечера, — отдав пальто, она вернулась в больницу.