Эпоха Конца

Попытка № ??? (Счет потерян) Лаборатория химии. Запах хлора и серы. №24 стояла над колбой с кислотой. Ей нужно было стабилизировать реакцию. Но внезапно... её руки опустились. Это не была ошибка. Это не была лень. Это была черная, беспросветная усталость. Груз тысяч смертей, боли, раздробленных костей и разорванной плоти навалился на неё разом. Ей всего пять лет (биологически). Но её душа была стара, как мир, и изношена до дыр. Она поставила колбу на стол. Реакция вышла из-под контроля, жидкость зашипела, но №24 даже не дернулась. Она просто села на пол. Прямо в лужу химикатов. — Я устала, — тихо сказала она. Жнец, стоявшая у стены, замерла. — Что ты сказала? — Я больше не хочу, — №24 подняла на неё пустые глаза. — Убей меня. Перезагрузи. Мне все равно. Я просто хочу спать. В лаборатории повисла тишина. Кислота капала со стола, прожигая пол, но девочка не двигалась. Она сдалась. Она решила, что если она перестанет сопротивляться, смерть принесет покой. Жнец медленно подошла к ней. — Ты хочешь спать? — в её голосе не было гнева. В нем было что-то гораздо хуже. Холодное любопытство садиста. — Ты думаешь, что смерть — это избавление? Что ты можешь просто нажать «паузу», когда тебе станет тяжело? Она нажала кнопку на стене. Двери открылись. Вошли четверо охранников. Не обычные солдаты, а «Чистильщики» — огромные, грубые, пахнущие перегаром и кровью. У них не было лиц, только маски. — Объект отказывается работать, — равнодушно бросила Жнец. — Она считает, что устала. Развлеките её. Покажите ей, что бывает с вещами, которые перестают быть полезными. Она повернулась к выходу. — Не убивайте сразу. Растяните это на часы. Пусть она молит о смерти, как о величайшем даре. Жнец вышла. Двери заблокировались. №24 осталась сидеть на полу. Она посмотрела на охранников. — Просто убейте меня... — прошептала она. Один из них, с дробовиком в руках, рассмеялся. Глухой, низкий смех. — О нет, малая. Хозяйка сказала — развлечься. Он подошел и пнул её сапогом в лицо. Хруст носа. Она упала на спину. — Ты не хочешь драться? Отлично. Значит, ты просто кусок мяса. То, что последовало дальше, не было уроком. Это был ад. Они не использовали причуды. Они использовали грубую силу и огнестрельное оружие. Они сорвали с неё одежду, унижая её, превращая из опасного оружия обратно в беспомощную жертву. Они обращались с ней как с мусором, смеясь над её наготой и беспомощностью. — Не хочешь бегать? — спросил один. БАХ. Выстрел из дробовика в упор разнес её левое колено. №24 закричала. Но крик утонул в их гоготе. — Не хочешь создавать оружие этими ручками? БАХ. Пуля оторвала кисть правой руки. Пальцы, которыми она создавала шестеренки, разлетелись кровавыми брызгами по стенам. Они ломали её методично. Это было насилие в чистом виде. Грязное. Липкое. Она пыталась закрыть глаза, уйти в темноту, умереть. Но они вкалывали ей стимуляторы, чтобы она оставалась в сознании. Они надругались над её телом и душой, показывая ей её место. Место вещи. — Ты никто! — кричали они, отстреливая ей очередной кусок плоти. — Ты просто мясо для утех! Ты существуешь, пока мы позволяем! №24 лежала в луже собственной крови и экскрементов. Без рук. Без ног. Поруганная. Раздавленная. Она смотрела в потолок единственным уцелевшим глазом. Она ждала смерти. Она молила о ней. «Пожалуйста... пусть это кончится...» Но смерть не приходила. Прошел час. Два. Боль стала вселенной. И в этой боли пришло осознание. Холодное, как лед. «Они не дадут мне покоя. Никогда». Если она сдастся — это повторится. Если она проявит слабость — её превратят в подстилку. В кусок мяса. У неё нет права на усталость. У неё нет права на «не хочу». Единственный способ прекратить это — стать настолько страшной, чтобы даже эти монстры боялись на неё посмотреть. Внезапно дверь открылась. Вошла Жнец. Она брезгливо перешагнула через лужу крови. Она посмотрела на изуродованный обрубок, который когда-то был девочкой. — Ну как? — спросила она. — Ты всё еще хочешь спать? Или ты готова работать? №24 не могла говорить. У неё была прострелена челюсть. Но в её единственном глазу зажегся огонь. Не ярость. Не месть. А абсолютное, безумное понимание. «Я буду работать. Я буду убивать. Я буду делать всё. Только не это снова». Жнец кивнула. Она достала пистолет и выстрелила ей в голову. Милосердие. Попытка № (Следующая). — ААХ! №24 вскочила на ноги. Лаборатория. Колба с кислотой. Жнец у стены. Девочка дрожала мелкой дрожью. Её тело было целым, но она чувствовала фантомные прикосновения грязных рук, боль от выстрелов, унижение. Её тошнило от ужаса. Она посмотрела на Жнеца. Смерть смотрела на неё выжидающе. — Я устала? — спросила наставница тихо. №24 схватила колбу. Её руки тряслись, но она заставила их замереть силой воли. — Нет, — прохрипела она. Голос был ломким, мертвым. — Я не устала. Я готова. Она начала смешивать химикаты. Быстро. Идеально. Слезы текли по её щекам, капая в реактив, но она не останавливалась. Она поняла урок. В этом мире у неё нет выбора. Либо она — Эпоха Конца, монстр, которого все боятся. Либо она — жертва, которую насилуют и рвут на части. Третьего не дано. Покоя не существует. — Отличная работа, — сказала Жнец, глядя на идеальный яд. — Видишь? Мотивация творит чудеса. №24 молчала. Внутри неё, в том месте, где когда-то жила душа маленькой девочки, окончательно захлопнулась дверь. Теперь там была только Тьма. И готовность сделать что угодно, лишь бы не возвращаться в ту комнату с охранниками.