«Питер Пен и Пленница Нетландии»

Очнулась Мия не сразу. Сначала было ощущение падения — не резкого, не страшного, а странно растянутого, будто её уронили в воду и она тонет без возможности всплыть или коснуться дна. Тело не слушалось. Мысли были вязкими, липкими, как сон, из которого никак не получается выбраться. Потом пришёл холод. Он не кусал — он обволакивал. Забирался под кожу, в лёгкие, в кости. Воздух был другим. Не таким, как дома. Не таким, как в городе. Он был слишком влажным, слишком густым, и пах… зеленью. Сырой, тяжёлой, почти гниющей. Мия застонала и попыталась пошевелиться. Под ладонями была земля. Настоящая. Неровная. Тёплая — вопреки холоду в воздухе. Пальцы зарылись в мягкий слой листьев и мха. Это ощущение почему-то ударило сильнее всего. Земля была слишком реальной, чтобы быть сном. — Чёрт… — выдохнула она хрипло. Голос прозвучал глухо, будто лес проглотил звук, не дав ему уйти далеко. Она открыла глаза. Над ней нависали деревья. Высокие, искривлённые, с переплетёнными ветвями, через которые едва пробивался зеленоватый свет. Небо было не синим и не серым — оно было каким-то мутным, как стекло, покрытое налётом. Мия резко села, сердце заколотилось. — Нет… нет-нет-нет… Это не был её лес. Не тот, что начинался за домом. Здесь всё было слишком большим. Слишком живым. Слишком… внимательным. Она поднялась на ноги, пошатываясь. Голова кружилась, в ушах стоял гул. Последнее, что она помнила, — тень. Холод. Ощущение, будто её вывернули наизнанку. — Мам? — позвала она, сама не зная зачем. Ответа не было. Только шелест листвы. И где-то далеко — звук, похожий на смех. Мия вздрогнула. Она сделала несколько шагов вперёд, почти наугад, стараясь не думать, не паниковать. «Это сон», — сказала она себе. — «Просто чёртов кошмар». Но даже для кошмара всё было слишком детальным. Слишком настоящим. Запахи. Влажность. Покалывание в коже. И чувства. Её дар — тот самый, который она всю жизнь пыталась игнорировать, — взорвался внутри. Эмоции обрушились волной. Чужие, дикие, разрозненные. Восторг. Злоба. Голод. Страх. Преданность. Всё сразу. Мия схватилась за грудь, согнулась, пытаясь дышать. — Господи… — прошептала она. — Что за хрень… И тут она поняла: она здесь не одна. Тень появилась у её ног. Не сразу — будто выросла из земли. Чёрная, плотная, слишком чёткая для обычной тени. Она двигалась, колыхалась, вытягивалась вверх, принимая очертания человеческой фигуры. Мия отступила назад. — Это ты… — сказала она тихо. — Ты меня сюда притащила. Тень не ответила. Она никогда не отвечала словами. Вместо этого она поднялась выше, будто выпрямляясь, и потянулась в сторону джунглей. Туда. Мия почувствовала это не как приказ, а как… направление. Как будто сама реальность подталкивала её в нужную сторону. — Я не хочу, — выдохнула она. — Слышишь? Я не просила. Тень дрогнула. На мгновение ей показалось, что она чувствует… раздражение? Нет. Скорее нетерпение. Мия рассмеялась нервно. — Отлично. Просто отлично. Меня похитила, блядь, тень, и теперь она ещё и недовольна. Ответа не было. Но тень двинулась вперёд. И Мия пошла за ней. Не потому, что хотела. А потому, что не идти было невозможно. Остров принимал её шаги. Земля не мешала. Ветки расступались. Корни будто специально не попадались под ноги. Это пугало сильнее всего. Мир подстраивался. По дороге она начала слышать голоса. Сначала — смех. Резкий, звонкий, неестественно весёлый. Потом — крики. Потом — шаги. Всё это мелькало где-то на границе восприятия, будто остров дразнил её, показывая, но не подпуская. Она вышла к поляне. И замерла. Перед ней был лагерь. Костры. Деревянные укрытия. Верёвки, подвешенные между деревьями. И мальчишки. Их было много. Разных возрастов — от почти детей до тех, кто выглядел почти взрослыми. Грязные, босые, с диким блеском в глазах. Они бегали, смеялись, дрались, прыгали через огонь. Их движения были слишком ловкими. Слишком уверенными. Они выглядели… счастливыми. И это пугало. — Эй! — крикнул кто-то. — Вы видели?! — Тень! — закричал другой. — Она снова вернулась! Мия инстинктивно шагнула назад. — Нет, нет, нет… — пробормотала она. Тень отделилась от неё и скользнула вперёд, прямо в центр лагеря. Мальчишки тут же расступились, будто перед чем-то священным. Кто-то засмеялся. Кто-то опустил голову. — Но… — сказал один. — Это не мальчик. — Это девчонка, — выдохнул другой. — Какого чёрта? Мия почувствовала, как на неё смотрят. Десятки взглядов. Любопытство. Недовольство. Настороженность. И что-то ещё — почти страх. Её дар кричал. И тут воздух изменился. Он стал тяжелее. Тише. Как перед грозой. Мальчишки замолчали почти одновременно. Мия не сразу поняла, почему. А потом поняла — и медленно подняла взгляд. Он шёл из глубины лагеря. Не спеша. Уверенно. Как тот, кто знает — ему уступят дорогу. Парень. На вид — её ровесник. Может, чуть старше. Тёмные волосы, небрежно падающие на лоб. Одежда — простая, но сидящая так, будто она часть его самого. Глаза — ярко-зелёные, слишком живые. Он смотрел прямо на неё. И Мия поняла с пугающей ясностью: он ждал. Тень остановилась рядом с ним, будто верный пёс. Парень посмотрел на неё — на тень — и усмехнулся. — Ты привела мне кое-что новое, — сказал он. Потом его взгляд снова вернулся к Мии. Он медленно оглядел её с головы до ног. Не с похотью. Не с нежностью. С интересом хищника. — И это, — продолжил он, — точно не ошибка. Мия сглотнула. — Где я? — спросила она, голос дрожал, но она заставила себя стоять прямо. Он улыбнулся. Легко. Опасно. — В месте, откуда не возвращаются, — ответил он. — Но не пугайся. Некоторые здесь наконец-то перестают быть потерянными. Он сделал шаг ближе. Мия почувствовала, как остров словно затаил дыхание. — Как тебя зовут? — спросил он. Она открыла рот. И вдруг поняла: полное имя сейчас — это якорь. То, что тянет назад, в прошлую жизнь. В дом. В маму. В город. Она не хотела, чтобы он это трогал. — Мия, — сказала она после паузы. — Но… зови меня Миа. Он прищурился. Повторил: — Миа. И улыбка стала шире. — Интересно, — сказал он тихо. — Очень интересно. Он протянул руку. — Я — Питер. И в тот момент, когда Мия вложила свою ладонь в его, она поняла: Тень привела её не просто на остров. Она привела её к нему. И это было только начало.