Мандевилла

Рассвет у Древа Дома всегда казался холоднее после почти бессонной ночи. Цу’тей проснулся, как обычно, рано, тело его всё ещё было тяжёлым после долгого путешествия, но разум был слишком беспокойным и мятущимся, чтобы продолжать лежать, как будто ничего не случилось. Голубоватый свет лун медленно угасал, уступая место утреннему сиянию. В воздухе пахло далёким дождём, хотя он, вероятно, так и не прольется. Воин молча поднялся, твёрдо стоя на живой древесине великого дерева после того, как выбрался из гамака, и начал готовиться к охоте. Это было привычное движение, выученное с детства: пальцы скользили по наконечникам стрел, проверяя тетиву, каждый узел, каждую деталь. Но сегодня этот жест казался скорее способом отвлечься, чем необходимостью. Тишина тяготила Цу'тея, даже несмотря на тихие голоса других членов клана, двигавшихся внутри Древа Дома. Обвязывая запястье полоской кожи, он вернулся мыслями к прошлой ночи. Он всё ещё слышал голоса, эхом разносившиеся по священному залу, далёкий пульс сердца дерева. Там были только трое: Оло’эйктан, Цахик и он сам. Свет семян Эйвы парил в воздухе, словно крошечные духи, освещая серьёзные лица Эйтукана и Мо’ат. Цу’тей преклонил перед ними колени, его тело устало, но дух был твёрд, молодой воин был готов принять любой ожидающий суд. — Кланы отказались, — тихо сказал он, пытаясь сдержать гнев, нарастающий в груди. — Никто из них не присоединится к нам. Они боятся Небесных Людей. Они боятся потерять всё. На мгновение воцарилась тишина. Оло’эйктан смотрел на него тяжёлым взглядом, но в нём не было упрека — только понимание. — Ты сделал то, что должен был, Цу’тей, — ответил Эйтукан твёрдым, но спокойным голосом. — Не твоя вина, что другие не слушают. Эти слова выбили воина из колеи. Он ожидал выговора, возможно, даже позора, но в голосе вождя было лишь серьезное спокойствие. Мо’ат подошла, положив руку ему на плечо. Её прикосновение было лёгким, но несло в себе древнюю, почти священную тяжесть. — Иногда Эйва дарует нам не победу, которую мы хотим, а путь, по которому мы должны идти, — пробормотала она. — Ты принёс ответы, и этого достаточно. Цу’тей склонил голову, чувствуя, как ослабевает тугой узел в груди. Во время путешествия он боялся вернуться неудачником — опасался, что его неспособность убедить другие кланы будет воспринята как слабость. Но теперь, перед понимающими лидерами клана, напряжение начало рассеиваться. — Ты не подвёл, сын мой, — добавила Мо’ат с лёгкой улыбкой. — Ты принёс лишь правду. А правда не всегда добра. Воин молча кивнул, принимая на себя тяжесть слов цахик. Он не говорил о небесном человеке. Не упомянул о базе в горах. Но когда взгляд Мо’ат задержался на нём, у него возникло тревожное чувство, что она уже знает — даже без единого слова. Теперь, когда он готовился к охоте, это воспоминание вернулось, словно медленный прилив, увлекая за собой все мысли, которые он пытался сдержать. По спине пробежал холодок. Образ человека не исчезал. Эта странная фигура — ​​такая хрупкая и неподвижная — смотрела на горизонт глазами существа, которому не место на земле. Ему должно было быть всё равно — но ему не было всё равно. Цу’тей провёл большим пальцем по лезвию ножа, проверяя его остроту. Утренний свет уже проникал сквозь трещины дерева, окрашивая пол золотистыми линиями. Он присел, чтобы поднять небольшой флакон с соком, который использовал для закалки наконечников стрел, и попытался отогнать эту досадную мысль — но образ продолжал возвращаться, упрямый и глупый. Почему он его так упорно преследовал? — Надо было не обращать на это внимания и не колебаться, — раздраженно пробормотал на'ви себе под нос. — Нужно было просто убить его. Далёкие звуки существ, шуршащих среди корней, вернули воина к действительности. Ветер донёс влажный аромат леса, и он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Охота. Это всё, что ему нужно было сейчас сделать. Следовать инстинкту, позволить телу вспомнить то, что разум пытался забыть. Он перекинул лук через плечо, закрепил на шее плетеное ожерелье и поправил косы. С каждым движением часть его возвращалась к своему естественному ритму — ритму охотника, воина Оматикайя. Это была его привычная роль, и ничего больше. Но что-то всё ещё словно пульсировало под кожей — беспокойство, которое не могли заглушить даже привычные отлаженные действия. Цу'тей наклонился, чтобы схватить кинжал, и на мгновение замер. Звуки дерева словно затихли — шелест листьев, хлопанье крыльев, даже жужжание насекомых. И тут, прежде чем он успел понять почему, знакомый голос прервал задумчивость: — Цу’тей! — Он поднял голову. Нейтири подошла, лёгкая и бесшумная, словно ветер, скользящий по ветвям, с острым взглядом и строгим выражением лица. Сияние рассвета коснулось её нежной голубой кожи, и на мгновение тяжесть прошедшей ночи исчезла, сменившись чем-то, что воин не мог назвать и описать. Возможно, облегчением. Или тревогой. — Цу’тей? — Голос девушки нарушил тишину, возникшую после его молчания. За ее спиной виднелся лук, а взгляд был слишком любопытным. Цу’тей вздохнул. — Нейтири, я вижу тебя, — ответил он, поприветствовав ее привычным жестом, стараясь не выдать своего смущения. Он поднял нож с земли и вернул его на место. Девушка подошла ближе, нетерпеливо помахивая хвостом, как всегда, когда желала заговорить, но притворяясь спокойной. — Я видела, как ты вернулся прошлой ночью, — начала она, скрестив руки на груди. — Другие кланы к нам не присоединятся. Правда? Молодой воин отвернулся, теребя полоску кожи на руке, словно это лёгкое движение могло отгородить его от разговора. — Это правда. Они отказались. Все, — слова прозвучали тише, чем хотел Цу'тей. — Они сказали, что сражаться с этими проклятыми небесными демонами бесполезно. Лицо Нейтири посуровело. Она никогда не умела скрывать свои чувства. Он тоже. — Трусы, — прошипела она с гневом в голосе. — Небесные люди уничтожают всё больше и больше с каждым днём. Если мы не будем сражаться, нам ничего не останется. Цу'тей на мгновение замолчал, глядя на поросшую мхом землю. Воспоминания о предводителях кланов, отворачивавшихся от них, о словах, пропитанных страхом и сомнением, горели в его памяти. — Я потерпел неудачу, Нейтири, — пробормотал он. — Я не смог помочь. Она посмотрела на него со смесью раздражения и сочувствия. — Ты не потерпел неудачу. Это они все съежились, как испуганные дети. Девушка подошла ближе и легонько толкнула его в плечо. — Посмотри на меня, — oн поднял на неё глаза. — Это они потерпели неудачу. Они подвели Эйву, отказавшись сражаться, — мягко улыбнулась Нейтири. — Мы будем сражаться в одиночку, если придётся, с лучшими воинами Оматикайи против этих проклятых созданий с неба. Цу'тей тихонько фыркнул, чувство вины всё ещё застилало его взгляд, даже когда она пыталась поднять ему настроение. — Это всё ещё мой долг — убедить их сражаться, — серьёзно ответил он. — Твой долг — защищать наш клан, — бросила она с вызовом. — Ты это выполнил, когда пошёл за помощью. И твой долг также не ходить с таким лицом, будто ты только что потерял хвост. Он снова фыркнул, но её тон всё же вызвал у него невольную полуулыбку. Нейтири, конечно же, заметила. — А, значит, великий Цу'тей те Ронглоа Атейитан всё ещё помнит, как улыбаться, — поддразнила она. — Я думала, ты забыл. — Ты слишком много говоришь, — возразил воин, стараясь не смеяться. — Кто-то должен говорить, раз ты только и делаешь, что дуешься. На мгновение бремя неудачи словно отступило, сменившись лёгким бризом их шуток. Хотя они были с детства обещаны друг другу, Цу'тей и Нейтири видели друг в друге только брата и сестру. Для него красавица-подруга была надоедливой младшей сестрой — той, которую он не мог не любить. Она видела в друге то же самое, вот почему они так и не создали пару, даже после её Икнимайи. Они согласились подождать. Воспоминание о Сильванин всё ещё жило между ними. В том, как Нейтири обращалась с ним, всегда было что-то утешительное — без жалости, без удушающих своим бременем ожиданий, которые возлагали на него другие члена клана. Это согревало что-то глубоко внутри, и Цу'тей не мог объяснить, как это случалось. Девушка ещё немного понаблюдала за ним с игривой улыбкой на лице, прежде чем снова заговорить: — Сегодня мы охотимся вместе, — Цу’тей подозрительно изогнул бровь. — Я думал, ты предпочитаешь охотиться в одиночку. — Да. Но мне нужно, чтобы ты пошёл со мной, — сказала Нейтири с той полуулыбкой, которая всегда означала, что она что-то задумала. — Я хочу, чтобы ты кое-кого встретил. — Встретиться с кем-то? — нахмурился воин. — Да. С новым… союзником, — просто ответила подруга, обернувшись прежде, чем он успел задать еще один вопрос. Цу’тей на мгновение замялся, но последовал за ней. Всегда лучше было пойти вместе, чем позволить ей бродить одной, когда она так требовательно настаивала на своем. Когда воин и девушка вышли из-под гигантских корней Древа Дома, лес перед ними раскрылся во всем своем великолепии и многообразии, словно огромный коридор света и теней. Раздался отдаленный крик па’ли, разнесшись вокруг эхом, что только усилило подозрения воина — Нейтири ненавидела охоту верхом на па’ли. Она шла впереди, легко, грациозно и уверенно. Цу’тей молча следовал за ней, наблюдая за размеренностью её движений, за тихой гордостью, которую она излучала. Это почти заставляло его смеяться. Он не знал, кто этот другой воин, с которым подруге так не терпелось познакомить его, но понимал, что всё закончится плохо, как только он увидел, как мужчина падает лицом вниз в грязь, после чего раздался приглушенный стон — и торопливый топот убегающего па’ли. О Эйва! Он моргнул, слишком удивлённый, чтобы отреагировать. Там, распластавшись в грязи, лежал молодой мужчина — неуклюжий, с растрёпанными косами, наполовину покрытый грязью. Нейтири, идущая в нескольких шагах впереди, лишь вздохнула, словно уже всё это видела. — Опять, Жейк? — сказала она, скрестив руки, в её голосе звучали нотки раздражения и смеха. — Я же тебе уже показывала. Ты всё ещё падаешь спустя столько времени, скао. Мужчина, всё ещё наполовину погруженный в грязь, повернул к ней лицо и ответил насмешливым тоном: — Я не упал. Я просто хотел почувствовать землю лицом. Смех Нейтири нарушил тишину леса — лёгкий и искренний. Цу'тей, однако, совсем не нашёл это смешным. Воин смотрел на незнакомца прищуренными глазами, всё его тело было напряжено. Нейтири повернулась к нему, заметив его настороженное напряжение. — Цу'тей, — начала подруга, всё ещё улыбаясь. — Это Жейксулли. Мужчина — Жейк — встал, вытирая грязь с лица со смесью смущения и дерзости. Когда их взгляды встретились, что-то изменилось. Жейк на секунду замер, словно чувствуя тяжесть взгляда воина. Тем не менее, он попытался скрыть своё беспокойство неловкой улыбкой и поднял руку, чтобы сделать ритуальный жест: — Я вижу тебя. Именно тогда Цу'тей заметил это. Пять пальцев. Пять. Мир словно сузился вокруг него. Воздух сгустился и стал тяжёлым, и на мгновение звуки леса исчезли. Сердце Цу'тея заколотилось, словно его тело распознало опасность раньше, чем разум успел её осознать. Сноходящий. Ложное тело. Копия, созданная Небесным Народом. И тут он осознал — Нейтири и это существо говорили на этом ужасном языке небесных с самого их прибытия. Проклятие! Ярость захлестнула грудь на'ви, быстрая и инстинктивная — острая и знакомая, как звук выпущенной стрелы. Не раздумывая, Цу'тей выхватил нож и бросился вперёд, с горящим взглядом, устремлённым на горло незваного гостя. Глаза Жейка расширились, но прежде чем он успел среагировать, Нейтири сорвалась с места. Быстрая, как ветер, девушка шагнула между ними, прижав руки к груди Цу'тея, чтобы остановить его. — Цу'тей! — пронзительно крикнула она. Нож всё ещё был поднят, грудь воина поднималась и опускалась от прерывистого дыхания. На мгновение воцарилась тишина — слишком напряжённая, чтобы кто-либо мог пошевелиться. Взгляд Нейтири встретился с взглядом друга, исполненным непоколебимой решимости, и он знал, что, сделай он ещё один шаг, и это будет для неё незабываемым оскорблением. — Он не один из нас, — прорычал Цу'тей низким голосом, едва сдерживая ненависть. — Это пустое тело. Демон в обличии На'ви. Ещё один рык вырвался из его горла — на этот раз направленный прямо на лже-На'ви. Нейтири не дрогнула. — Опусти оружие, — твёрдо сказала она. В тот момент красавица так походила на свою сестру. Цу'тей колебался, нож всё ещё был в руке. Жейк стоял позади неё, заметно напряжённый, но неподвижный. Клинок на мгновение заиграл солнечным светом, прежде чем Цу'тей наконец опустил руку. Но взгляд, которым он одарил человека, был далёк от мирного. Недоверие глубоко укоренилось, и он знал — по своему древнему инстинкту — что ничего хорошего из этого не выйдет. — Ты сошла с ума, Нейтири? — его голос прозвучал грубо, сдавленно от сдержанной ярости. — Ты приводишь демона в наш дом! — Нет, Цу'тей, — ответила она сдержанным, но умоляющим голосом. — Ты не понимаешь. Я видела его. Духи, семена Древа Душ, коснулись его. Они выбрали его. Цу'тей поднял брови, недоверие исказило его лицо. — Ты ожидаешь, что я поверю в это? Что Эйва выбрала бы кого-то из них? — Я и не хочу, чтобы ты верил, — Нейтири слегка отступила назад, всё ещё стоя между ним и Жейком. — Я сама видела это. Семена упали на него, окружили его, светились, словно знали его. Ни один человек не мог заставить это произойти. И Цахик тоже это видела. Она сказала, что Эйва, возможно, послала его, чтобы он учился у клана. — Учился?! — Цу'тей чуть не выплюнул это слово. — Небесные Люди не учатся, Нейтири! Они разрушают! Они лгут, притворяются нами, а когда мы теряем бдительность, они сжигают и убивают нас своим оружием! Жейк поднял руки, пытаясь что-то сказать, но слова словно застревали внутри. — Я просто… — Замолчи! — одновременно крикнули на'ви, и последовавшая затем тишина была оглушительной. Нейтири глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос, хотя тон Цу'тея всегда бил её как удар. Она протянула руку, словно хотела снова прикоснуться к нему, но быстро отдернула её. — У него есть ложное тело, похожее на наше, да. Но его дух… может быть, он не так далёк от нас, как ты думаешь. Цу'тей безрадостно рассмеялся, прежде чем вздохнуть. — Ты слепа, Нейтири. Слепа, потому что хочешь видеть надежду там, где только обман. Ты сама сказала, что мы всех их убьем! — воин отступил на шаг назад. — Сохраняй веру, Нейтири. Но когда этот «знак» обернется против тебя, не говори, что я тебя не предупреждал. Нейтири смотрела на него в ответ, её лицо стало жёстким, но на мгновение в глазах мелькнула печаль. Цу'тей глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание закричать. Но гнев был сильнее. Он повернулся к Жейку, его лицо исказилось от презрения. — Держись подальше, демон, или я тебя убью. Жейксулли не ответил. Он просто смотрел в ответ широко раскрытыми глазами — словно впервые осознав, насколько реальна эта ненависть. Цу'тей повернулся, чтобы уйти, удаляющиеся шаги его были тяжёлыми и решительными. Отчетливо слышался только звук его дыхания. Позади него Нейтири крикнула: — Цу'тей! — Воин остановился на мгновение, его тело напряглось, но он не обернулся. — Эти существа тебе не друзья, Нейтири, — с горечью сказал он, не оглядываясь. — И вера в это уже стоила тебе сестры. Затем он ушёл прочь, исчезнув среди огромных корней, его шаги затихли в лесу. Девушка стояла неподвижно, её взгляд был прикован к тому месту, где исчез друг, а сердце разрывалось между гневом и печалью. Жейк сделал нерешительный шаг вперёд. — Он… я ему не очень нравлюсь, да? — Нейтири вздохнула, слишком уставшая, чтобы смеяться. — Ты даже не представляешь.