Милые пустячки

Льюис: Мы вообще уверены, что он жив? Джордж: С Шарлем никогда не знаешь. Пьер: Если он мёртв, я убью его сам. Ландо: а где же был макс, интересно??? Шарль: я жив, идиоты Алекс: ОН ЖИВ! Пьер: Я ТЕБЯ УБЬЮ. Карлос: Дайте ему сначала объясниться. Потом убьём. Шарль: извините что я был при смерти? не знаю я еле ходил Ландо: что?! как ты мог такое сказать Оскар: Пожалуйста, нет. Дэниел: *прислал гифку с плачущим клоуном* Фернандо: он был с максом. Льюис: Ладно, теперь начинает иметь смысл. Джордж: Абсолютно исключено, чтобы Макс намеренно пропустил гонку. Ландо: ради любви, джордж! ради любви! Фернандо: ради драмы. Карлос: Percé, Макс был с тобой?? Шарль: юридически обязан сказать «нет» морально обязан сказать «не знаю» Джордж: Как это «не знаю»?? Фернандо: инопланетяне. Ландо: он за тобой ухаживал? наблюдал как ты спишь? Оскар: Это жутко. Ландо: не если это романтично! Шарль: ладно. он был. я его не просил. он просто появился. давал мне таблетки. Дэниел: блин, а он мне припасы не предлагал?? Джордж: Это объяснило бы его опасную езду. Пьер: Предполагая, что это было лекарство от простуды, но ладно. Шарль: да это было лекарство от простуды … наверное вы правда не знали где макс? Юки: Команда выпустила заявление об отсутствии по личным причинам. Льюис: Феррари даже не могла с тобой связаться, Шарль. Шарль: опять извините что я УМИРАЛ!! это богохульство Ландо: вам двоим не хватает образования в ромкомах это же очевидно красивая история любви Фернандо: Любовь витает в воздухе. Джордж: Извини, но меня не убедить, что Макс Ферстаппен ухаживал за тобой вместо гонки. Алекс: Но это уже произошло. Джордж: Увы, у меня по-прежнему нет доказательств. Шарль: увидемся на след. выходных! Пьер: Мёртв или жив? Карлос: Мир может так никогда и не узнать.

***

Единственное, чего хотел Шарль, — это кровать. Шарль (в чат, мрачно): Увидимся в чистилище. Неделя тянулась мучительно, каждый день тяжелее предыдущего. Делу не помогало и то, что он всё ещё восстанавливался после своей загадочной болезни — плюс смущение от того, как он прилип к Максу. На этой неделе они не общались, и, возможно, это было к лучшему. Не пришлось бы терпеть неловкие разговоры и извинения. Всё могло вернуться на круги своя, каким было до начала миссии, и Шарль списал бы её на провал, но со временем оправился бы. Гонка прошла не ахти; Шарль вытянул машину на восьмое место. Макс тоже не поднялся на подиум, вырвав четвёртое. Когда они пересеклись в паддоке, Макс улыбнулся, безмятежный. Шарль лишь прошёл мимо, с тяжёлым отказом сердцем. Он жаждал сна, нагрузки в машине усугубили остаточные симптомы. Он прислонился к двери своего номера в отеле, нащупывая в кармане ключ-карту. Он уже представлял горячий душ, одеяла, мир и покой — пока его рука не нащупала пустоту. Нет ключа. Он проверил снова. И ещё раз. «Нет, нет, нет», — пробормотал он. Он не знал, куда ещё мог его деть. Сумка была пуста, карманы, всё. Разбитый, Шарль сполз на пол, прислонившись спиной к двери. Стойка администрации кишила фанатами, прорвавшимися сквозь охрану, так что о новом ключе не могло быть и речи. Телефон сел, значит, позвонить кому-либо он тоже не мог. Это был, несомненно, худший из возможных сценариев. «Шарль?» — окликнул чей-то голос. Макс. Конечно. Потому что кто же ещё? Шарль пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся от быстро приближающегося мужчины. «Закрылся?» — спросил Макс, явно забавляясь ситуацией. Шарль отказался отвечать. «Ну… У меня есть номер. С ключом», — предложил он, не обидевшись на нежелание Шарля разговаривать. Шарль резко повернул голову. «Нет, всё в порядке», — отказался он. Однако его тело предало его, потому что когда Макс протянул руку, он взял её. Он точно не знал, когда его самоконтроль перестал работать, но нужно было это выяснить. Это симптом сердечного приступа? Добавить в список. Макс провёл их по коридору и вверх по чёрной лестнице, не отпуская руку Шарля. Он быстро открыл дверь, и до Шарля дошло: у них одна кровать. В голове зазвучали воображаемые крики Ландо, навязчивые и громкие. Он этого никогда не переживёт. Конечно, они с Максом делили кровать на прошлых выходных, но те выходные могли быть месяцами назад. Тогда Шарль был уязвим, болен и не в себе. Макс просто оказался рядом. А сейчас? Не было ни причины, ни оправдания. Шарль стоял посреди комнаты, и стены, казалось, сходились на нём. Макс, как обычно, был спокоен. Вёл себя так, будто это нормально. Даже естественно. «Я первый в душ, если не против», — сказал Макс, уже направляясь к двери ванной. «Ага». Как будто Шарль станет спорить.  Макс скрылся в ванной, оставив Шарля наедине с переосмыслением жизненных решений. Он окинул взглядом номер, идентичный его собственному, и с облегчением обнаружил в углу маленький диван. Назвать его диваном было щедро, но лучше, чем пол в коридоре, полагал он. Он свернулся на нём, усталость дня наваливаясь на него, колени неудобно упирались в подлокотник. Вскоре Шарль услышал, как вода перестала течь. Макс был быстр, как и во всём остальном,казалось. Дверь щёлкнула, открывшись, и в комнату потянулся запах свежего цитруса. И, о, Шарлю точно не поздоровилось. Макс вышел, обмотавшись лишь полотенцем вокруг бёдер. Его влажные волосы вились на концах, торча дикими прядями. Очертания мягкого пресса, рельефных рук, и то, как свет в комнате окрашивал сцену в янтарный оттенок — этого было достаточно, чтобы сломить взрослого мужчину. И, Господи, помоги, он сломался. Шарль уставился на мужчину перед ним. Даже через всю комнату он чувствовал, как тёплый взгляд Макса встречается с его собственным. В груди зажглось знакомое, проклятое чувство. «Твой черёд». Слова сорвались с губ Макса. Шарль поперхнулся, заморгал, и узел в его желудке развязался. «Ах, погоди», — остановил его Макс. Он пересёк комнату к своей спортивной сумке и вытащил оттуда одежду. «Вот», — предложил он, протягивая её Шарлю. Тот встал, взял её и ринулся в ванную. Что только что произошло? Впервые за долгое время он хотел совета своих ненадёжных коллег (друзей). Вместо этого он прыгнул в душ и включил ледяную воду. Смывая последние мысли о Максе, только чтобы вспомнить, что ждёт его по ту сторону стены. Он не мог определить это чувство, то самое, что преследовало его последние недели познания настоящего Макса. Сентиментального ценителя котов. Милого, заботливого, невозмутимого парня, который, как оказалось, знал… Шарля всю их жизнь. Возможно, он должен был увидеть это раньше: неизбежность быть узнанным им. И, возможно, он сам должен был быть рядом с ним всё это время. Шарль выключил воду и вытерся, разум плавая в озарениях. Он взял одежду, которую дал Макс: тёмно-синюю компрессионную футболку и чёрные спортивные шорты. Помилуй, Господи. Он натянул их, не желая жаловаться на чистую одежду для сна. Знакомый запах Макса окутал его, когда он поправил футболку. Он глубоко вдохнул и открыл дверь. Макс приподнялся с того места, где растянулся на кровати, и уголки его губ дёрнулись в усмешке. «У меня больше ничего не было, прости», — извинился он. «Но на тебе она смотрится отлично, Чарли». Жар прилил к лицу Шарля. Он не отрывал взгляда от ковра, направляясь к дивану, готовый к завершению этой ночи. Когда он сел, Макс остановил его. «Что ты делаешь?» Чего? «Эм… а на что это похоже?» — скептически ответил Шарль. «Похоже, что ты пытаешься спать на стуле». «Диване». «Шарль, — сказал он твёрдым голосом. — Ты можешь спать на кровати. Я же не для того пригласил тебя, чтобы ты спал на стуле». «Я—» «Без споров, — перебил он. — Если тебе неудобно, я займу стул. Иди сюда». Он кивнул на нетронутую сторону кровати и приподнялся. Шарль не стал спорить, направившись к кровати. Но он не собирался позволить Максу спать на диване в его же номере. «Оставайся», — тихо сказал он, забираясь под одеяло. Макс, казалось, заколебался рядом с ним, но через мгновение устроился. Они погрузились в уязвимое молчание. Оно растянулось, заполнив пространство между ними. Кондиционер тихо гудел на заднем плане, а простыни шуршали под ними. Шарль не выдержал, не выдержал со своим беспокойным умом. К чёрту. «Макс?» «Мм?» «Я… я не понимаю, как ты можешь быть таким. Ты такой добрый, и никто этого не видит. Почему?» — спросил он, сдаваясь в попытках разобраться во всём самому. Макс помедлил. «Ты же знаешь, как это бывает, Шарль, — начал он низким голосом. — Меня устраивает моя репутация». «Правда?» Макс замер, его лицо потемнело. На мгновение Шарль подумал, что тот не ответит. Может, ему всё-таки удалось расколоть Макса Ферстаппена. Но, как человек многих сюрпризов, Макс придвинулся ближе к Шарлю. «Я с этим смирился».