И даже солнце не светит над нами

Бешено бившееся в груди сердце невозможно было успокоить. В голову, как тараканы, лезли и бегали самые темные и плохие мысли. Было так страшно. Страшно, что он что-то сделает снова. Что-то настолько же страшное. Что сотрёт с лица Земли ещё один город, устроит геноцид, аппокалипсис. Руки затряслись и было уже плевать на эти бесполезные похороны и истеричку Дину. Никого не предупредив я вышел из кладбища и заведя машину, поехал обратно в «Голову», не взяв с собой ни вещей, ни зарядку. Будто бы то, что я быстро приеду как-то повлияет на то, что никому неизвестное существо не сделает то, для чего сбежало. Я давил сильно на газ, наплевав на правила дорожного движения и наверно получив такой штраф, что за всю жизнь не получал. Дорога размылась и руки затряслись так сильно, что не смогли дальше держать руль. Я пытался успокоиться. Серьёзно пытался. Я съехал на обочину и остановил машину, пытаясь успокоиться. Произойти могло всё, что угодно и даже больше. Никто не застрахован. Ничто не застраховано от желаний объекта. Упав на колени, я заплакал. Да, заплакал, как маленькая девочка. Это была моя вина. Нахер я вообще уехал, зачем мне это надо было делать. Возможно, оставшись бы, оно не сбежало и всё было бы хорошо. А теперь шанс, что всё человечество погибнет в ближайшие недели, вырос раз в сто! Из-за быстрого, глубокого дыхания закружилась голова и заболели виски. Показалось, что я на секунду потерял сознание, но если я до сих пор осознаю себя и где я, то значит моё хлюплое и заплаканное тело не валяется без сознания на дороге. Как так вообще вышло?.. Неужели никто, обсалютно никто даже не подозревал, что он может сбежать?! Его побег был очевиден! Почему этого никто не понял, почему его не уничтожили в тот же день? Может… Может дело в правительстве? Может они знают то, чего не знаем мы? Но как? Неужели никто не понял весь масштаб опасности этого существа? Или кто-то понял, но его быстро убрали? Или посчитали идиотом?

«Мужчина схватил меня за халат и сильно потянул на себя, начав трясти.

—Прошу, убей это существо. Слышишь меня, у-убей его!

Мужчина сжимал крепко, даже не собираясь отпускать. Я стал моментально вырываться и пытаться оттолкнул его от себя.

—Ты не понимаешь. Никто здесь ничего не понимает. Это всё ради человечества, его нужно убить.

Мужчина прижал меня к стене сверля своими перепуганными серыми глазами. Можно было чувствовать его лёгкую дрожь, как бешено стучит его сердце.

— Вы все думаете это шутка, да? Город он чуть не снес, но так легко повинуется? Он с нами играет. в кошки мышки, понимаешь? Мы здесь мыши…

Я быстро отталкиваю мужчину от себя, вызвав охрану. Мужчина что-то кричал несвязное мне, пока я в полном ступоре смотрел в его сторону.

— Бывает же психи. Перед тем как на работу взять, нужно ментальное состояние проверять. Зачем идти сюда, когда психика слабая?

—Твою мать, блять, твою же мать я имел нахуй…! Я схватился за голову так, что чуть не вырвал свои волосы ко всем чертям собачим. А ведь он говорил, он говорил нам всем! Какая же чушь, какая же чушь была оставлять его так. Это же просто дурдом, мы не должны были так поступать. Почему никому это не пришло в голову кроме него? Неужели мы, учёные, которые так долго изучают то, про что всем людям даже в голову не может прийти, настолько тупые, что не уничтожили сразу же этого урода??! А что про власть? О чем они думали, говоря нам о том, чтобы мы держали его у нас и исследовали? Разгромленный город им не говорит о том, что никакого исследования и быть не может?! Я не верю в то, что мы и правда вместе с властью могли совершить настолько грубую ошибку. Нет, мы не могли. А что это тогда, раз не ошибка? Особые задумки власти? Какая выгода властям в разъебанных в пух и прах города? Правильно. Никакой выгоды нету. А что тогда? Может, он настолько силён, что нету смысла пытаться его истреблять? Тогда почему начальство так безолаберно отнеслось к охране объекта, что его охраняли пару человек?

«В глазах резко помутнело и сонливость стала настолько сильной, что за собой потащила в кровать, заставив лечь в неё и отрубиться. Я так и заснул, совсем не волнуясь о своем объекте. Кажется, сквозь сон слышал как оно ходит по лабораториям, что-то ища. Что-то не настолько важное для нас самих, но очень ценное для него. »

. . . — По-моему, или что-то произошло странное. Я, значит, сижу такой, работаю. А потом резко заснул. И всё. Стоп. Это же не могло так быть. Сидел, работал и уснул. И ладно бы только один так сделал, но получается то, что так уснуло несколько работников в одно время. А может быть и намного больше, кто знает. Простое совпадение? Магнитные бури? А если это дело рук Блека? Но если это так, то… Значит, он вполне мог влиять на разум людей. А значит и управлять ими, как марионетками. Но если эта теория верна, то получается объект мог спокойно управлять всеми нами, в том числе и властью ради своих личных целей. Но. как это доказать? А если и эти мысли просто очередной ход объекта? А что если это всё просто посланные им галлюцинации? Но для чего? А для чего весь город пал в руины? Никто не ничего не знает кроме него самого. Я, доктор Кеннинг Флёглис, востребованный учёный, продолжал сидеть на коленях на холодном асфальте и горько плакать от страха за весь мир, злости на себя и остальных, кто хоть как-то был замешан, и от негодования от происходящего. Всё казалось лишь страшным кошмаром. Словно опять превратился в руины какой-то городок и я еду за Диной и её подругой, паралельно сильно за неё переживая (за Дину). — Флег? Флег, это ты?! Господи, как долго я тебя не видел! Я... что с тобой? Я даже не заметил проезжающую мимо машину. Но этот голос… Я узнаю его среди миллиона. Я резко поднял голову, ища глазами хозяина того голоса. —Грегори?..

«Что о друзьях. Грегори один из них. Мы познакомились в студенческие годы и дружим до сих пор. Он хирург и всё-таки у нас с ним есть что-то общее. Немного, но есть. Так что так.»

Грегори стоял передо мной радостный от того, что мы наконец-то встретились за такое долгое время и одновременно в шоке от моего жалкого и заплаканного вида. Я вытер тыльной стороной руки свои коровьи слёзы, после поднялся с холодного асфальта и, смахнув дорожную пыль со штанин, посмотрел на ошарашенного Грегори. Тот стоял истуканом, ничего не понимая и даже наверняка не догадавыясь о причине истерики своего друга. — Эй. Флёг?... Эм.. Он поджал губы, незная как вести себя передо мной. То ли сказать что всё будет хорошо, то ли спросить что случилось. И оба варианта… ну немного идиотские, скажем так. Но а хотя что ещё можно было сказать мне? Конечно, человек хочет поступить максимально правильно, как настоящий друг. Да и, если сверять всю мою жизнь, я ни с кем больше не общаюсь так близко кроме него и Дины. —Всё нормально. Ещё лучше. Не, ну серьезно. Всё нормально. Ага. Конечно, всё нормально. Всё нормально, поэтому я сижу на трассе около своей машины и захлебываюсь в слезах. Да-да. Всё обсалютно нормально. Конечно, он понимает, что не всё нормально. —Прости, мне очень стыдно спрашивать и я не хочу вмешиваться в твою жизнь. Просто, я хотел спросить что случилось. Я молчал, незная что ему ответить. Напомним, про моё настоящее место работы говорить строго запрещено, а особенно про то, что происходит внутри Головы. И подумать отмазку не было вариантом. Можно было подумать, что мои родители умерли и типо я очень огорчён потерей, но они уже были давно мертвы и их уже сгнившие тела валялись под землёй. —Да так… Ничего особо. Я не мог смотреть ему в глаза, поняв, что как только я это делаю, то мерзкие слезы сами потекут из глаз. Поэтому мой взор был устремлён прямо себе в ноги. Я хотел бы рассказать ему правду. Предупредить его. Но это было вне контракта, да и… А в прочем, какая разница? Смертельно опасный для всего человечества неизвестное существо гуляет где-то и никто не знает где. В любую минуту может начаться апокалипсис, а человечество даже не догадывается об этом. Может, если я расскажу ему, то спасу кому-то жизнь? Я резко приблизился к Грегори вплотную и крепко сжал своими руками его плечи. —Слушай меня внимательно. Я понимаю, это звучит как бред, но я… Я учёный из секретной организации. Мы создаём всяких мутированных существ, отлавливаем и изучаем тех, про кого обычные люди не знают и даже не представляют, что в мире есть что-то похожее. Помнишь, ту ситуацию с городом? Нет, это не было никаким землетрясением или что там вам напиздело государство. Оно. Он… —Флёг? Ты пьяный? Ты о чем говоришь, наркоша? — Я обсалютно трезв. А вот вы все… Очень далеки от истины. Грегори, это совсем не шутки. Я молю тебя, оно не остановится не перед чем… Оно может сделать всё, что ему захочется. Сегодня город, завтра страна или целый континент. —Я не понимаю, о чем ты… — После той ситуации с городом, наша организация отловила его. Человекоподобное существо с тёмно-серой кожей, в красном костюме с цилиндром, огромными зубами… Грегори, ты не понимаешь, насколько он опасный… Он управлял нами. Я незнаю почему он просто не уничтожил тут всех, но это факт. Я молю тебя, уезжай отсюда. Незнаю, вскопай где-нибудь очень глубокий бункер и не вылезай оттуда. Грегори оборвал мой неконтролируемый поток слов крепким мужским объятием. Я не знаю, поверил ли он мне или нет, послушает ли он меня или нет. Остаётся только надеяться на то, что всё обойдется. Незнаю, может оно не вернётся или власть его как-нибудь уничтожит. Прошу, хоть как-нибудь… —Флёг… Я, честно, даже не знаю как на это реагировать. Ты точно не пьян? —Нормально всё со мной. Трезвый я и не под чем-то. Просто поверь мне. — я резко вспомнил про свою карточку, которая удостоверяет мою личность и то, что я работник Головы. Быстро подойдя к машине и достав её, показал своему другу. — Доказательство, если тебе это нужно. Грегори внимательно посмотрел на карточку и повертел её в руке, а после вернул молча обратно. По его лицу нельзя было ничего определить. — Я верю тебе. Правда верю. Хоть и на самом деле верится с трудом. Ну, ты и сам всё понимаешь. Наступило неловкое молчание. Пару машин за это время проехало мимо. Никто не знал что и о чем говорить. Грегори осматривал меня своими глазами, до конца всё-таки желая проверить наличие у меня белочки. Я же в целом не наделял его моим взором, в основном смотря на свои ноги и руки, лишь иногда на пару секунд смотря на него, пытаясь найти ответы в его выражении лица. —Я поехал. Спасибо, что хоть отвлек от моей истерики. И что-то на подобии улыбнувшись, я посмотрел обратно на друга. —Да… Тоже спасибо, за то что поделился. Я тоже поехал. Мы оба сели в свои машины и поехали каждый по своим особым делам. Всё же хорошо, что мы с ним встретились. Разговор даже не о том, что вот, это встреча друзей за долгое время, а о том, что Грегори своим присутствием всё-таки вывел меня из этого паскудного состояния, от которого сам я выбирался бы намного дольше. В салоне было тихо, не беря в счёт звук моего дыхания, мотора и того, как машина ехала по дороге. Я практически уже был спокоен, хотя в душе непременно находился очень неприятный осадок. В голове роилось куча непонятных и тревожных мыслей. Раз за разом прокручивался диалог с Грегори и я, как бы себя не убеждая, понимал, что скорее всего я пожалею о том, что проболтался. Но с другой стороны я понимал, что этим действием скорее всего мог спасти ему, а может быть кого-нибудь ещё жизнь от жестоких лап объекта. Всё равно, я даже не представляю, как мы будем его отлавливать. Но зато прекрасно представляю, какая там взбучка и суета в здании и тем более, какая там стоит атмосфера. А атмосфера там должна была стоять очень жуткая. Не, ну посудите: сбежал очень опасный объект, никто даже не представляет где он и что от него ожидать. Все скорее всего уже поняли, что оставлять его живым была огромной ошибкой.

***

Они уволили меня. МЕНЯ! Всё из-за того, что: — В пропаже 7676 объекта виноваты вы, мистер Кеннинг Флеглис. На вас была наложена большая ответственность, с которой вы не справились. Из-за вас человечество находится под большой угрозой. С этого момента вы отстранены от работы и через неделю подвергнетесь операции исключения. Операция исключения… Самое кошмарное, что могло случиться из-за ошибки, в которой я даже не виноват! Просто уволить они не могут, ведь рабочие и учёные в любой момент могут проболтаться. Что я, собственно, уже сделал. В общем, операция исключения это ликвидация бывшего работника или ученого, которого отстранили от работы. То есть, неделю ты сидишь в той тесной комнате, где раньше спал и уходил оттуда дальше работать. Только теперь ты оттуда не выйдешь, только в туалет под очень пристальным надзором охраны. Еду приносят тебе та же охрана, а потом, через эту несчастную твою последнюю неделю застрелят. Или же могут пустить на опыты. А что, если после отстранения ты простое пушечное мясо. Я сидел на кровати, сгорбившись и уперевшись локтями об колени. Тонкие пальцы массировали ногтями кожу головы, дёргая волосы, то ли желая вырвать их ко всем чертям, то ли пытаясь успокоиться и… смериться? Согласиться с начальством, что виноват я и принят пулю в лоб. И Слава Богу, если это будет просто пуля. Нет. Я не виноват. Я просто выполнял работу, я делал то, что должен был. Виноват не я. Они же принимают решение о том, что должно произойти с объектом!!! Они должны были истребить его, а не держать здесь! Должен был умереть он, а не я! Я резко встал с кровати, на секунду потемнело в глазах, но было не до этого. Кулаки с размаха ударили по тяжёлой двери. Потом ещё раз и ещё раз, разбивая кулаки в кровь. Я кричал, громко и пронзительно, срывая голос. Даже уже не помню, что именно кричал, что-то о том, что начальство несправедливые и тупые идиоты, которые сбросили всю свою вину на мои хрупкие плечи. Что виноваты они, а не я, что они должны были сразу уничтожить его, а не пытаться изучить. Я бы так и продолжил визжать, да, визжать, как поросенок, а не кричать, пока не сорвал бы свой голос. Только вот охране это надоело, они толкнули дверь, снеся меня с ног и вколов большую дозу снотворного, которое отрубило меня на дня три.

***

Голова не плохо так гудела, я чувствовал, как из носа текла кровь. Резко, холодная рука вытерла её, заставив меня приоткрыть глаза. Я приоткрыл рот, вдыхая своими лёгкими воздух, медленно приходя в сознание. В горле першило, хотелось пить. Проморгавшись, я открыл глаза шире. Перед моей уязвимой фигурой стоял знакомый силуэт в деловом костюме. —Ты? Хрипло сказал я, после хотел встать, но голова закружилась и я медленно лёг обратно. Эти глаза внимательно смотрели на меня, изучая мой профиль. В камере было необычно холодно. Или мне просто кажется… — Вижу… не плохо тебя так потрепало, пока меня не было. Я губами набрал в рот в воздух, а после заговорил. Это было немного сложно после снотворного. — Это ты. кхе. Это всё из-за тебя!.. Из-за тебя я лишился всего, к чему так долго стремился! Меня лишат жизни! И я, словно маленький мальчик, обвинял его, хотя, конечно, такому существу, как он, было кристалически наплевать на мои проблемы. Блек молча смотрела на меня, его лицо ничего не выражало. Он просто ждал, пока я закончу. И я это сделал, замолчав, чтобы послушать то, что скажет мне он. Существо слегка наклонилось, сверля меня своим взглядом. — Эта, как ты его называешь, фонд слишком ничтожен и, скажем так, не устойчив. В нем плохо всё, начиная с начальства, заканчивая методами удержания и изучения объектов. Он не достоен существования. Неужели тебе самому приятно работать здесь? Я хотел что-то сказать, но я не знал, о что мне на это ответить. Я смотрел на Блека, понимая, что тот к чему-то клонит. Только к чему, не понятно. Он наклонился ко мне ближе, холодная рука его коснулась моего лица. — Ты намного умнее их. Ты лучше. Тебя же здесь не ценят. Да, ты работаешь на любимой работе, занимаешься любимым делом, но... Никто из них не ценит твои знания и умения. И ведь такое было всегда. Непонимание со стороны родителей, насмешки от сверстников, постоянные замечания учителей.

***

12 лет назад Снова к директору. Одноклассник, живущий в доме напротив от моего, снова рассказал всем о моих похождениях на мусорку. Какая ему ещё разница?! Я просто собираю биоматериал для новых творений... Ну не его же мне кошку брать для экспериментов! Хотя, если он так ещё раз сделает, то я обязательно подумаю над этой мыслью. Мимо меня пробежал Сайдер и дал мне подзатыльник, из-за чего я споткнулся, запутался в ногах и упал на деревянный школьный пол. Он же староста! Разве старосты могут позволять себе бить кого-то? Я читал, старосты обычно должны разнимать драки.. Но Сайдер, смеясь, убежал дальше. Вроде вслед сказал что-то обидное, но я не расслышал. Изгой. Для всех. Для одноклассников, для учителей. Учителя... Ладно ровесники, они глупее меня, но учителя.. Они же взрослые люди, не так ли? Они как-будто занижают мне оценки из-за того, чем я занимаюсь. «Флёг, ты опять копался в мусоре, вместо того, чтобы делать домашнюю работу?», «Фу, твоя тетрадь воняет, я не буду проверять твои работы и ставить тебе нормальные оценки, пока ты не перестанешь заниматься такими вещами!», «Куда смотрят твои родители? Они разрешают тебе лазить по помойкам, да?» Да какая вам разница, что я делаю?! Я же моюсь два раза в день, я стираю свою одежду и глажу её! Я схватил свою голову и потянул себя за лохматые волосы. Как они все уже меня задрали. Как же я хочу отсюда сбежать. Куда-нибудь далеко, куда-нибудь надолго. В кабинете директора меня снова отчитывали. Вызвали мать в школу, говорили о том, что донесут о нашей семье в опеку. Видите ли, ненормально то, что семиклассник лазиет по помойкам и тащит оттуда всё в дом. По их мнению у нас там антисанитория. Да, у нас есть тараканы, но не так много, как в тех квартирах из передач, где рассказывают про действительно неблагополучные семьи. Хотя, может быть, там на самом деле тоже всё хорошо? Просто люди опять все напридумывали себе и обвиняют людей непонятно в чем. Никто же точно не знает. Мама плакала. Плакала и ругалась. Попыталась на улице побить меня своей кожаной дамской сумочкой, но я вовремя отбежал. На нас смотрели все. Бабки шушукались, ровесники либо просто молча смотрели со стороны, либо при этом хихикали. Мать, видя это тоже, от стыда опускала голову, рукой гладя себя по щекам и лбу, так и шла с опущенной головой, тихо хныча. Почему ей так важно мнение окружающих? Она же сама прекрасно знает, что у нас не антисанитория, холодильник полон еды, а шкафы полны одеждой. И зная, что у нас всё хорошо, она всё равно стыдится меня перед толпой этих идиотов. Она же должна защищать меня от них, разве нет? Защищать мои интересы? Быть на моей стороне, а не идти на поводу у тупого народа. Так а почему тогда всё наоборот? Да и отец туда же. Думает, что если попытаться высечь меня своим ремнем, то я не убегу и послушно, словно пёс, перестану заниматься любимым делом. Как наивно и глупо. — Я найду весь мусор в твоей комнате и выкину его! Ты думаешь, это весело, да?! Позор семьи, какой позор... Если уж раз ты ведешь себя, как обедневший нищий, тогда таким и будешь! Никакой больше новой одежды, никаких больше карманных, никаких сладостей! И даже к холодильнику не смей подходить, питайся со своих помоек, раз ты так любишь! Мать визжала на весь этаж, швыряя вещи из моей комнате на пол, а после выкидывая их в мусорку. Среди моих неудавшихся экспериментов, убранных на время под кровать, она так же выкидывала какие-то игрушки, вещи, которые недавно покупала мне и прочие какие-то побрякушки. Я молча стоял в дверном проёме, не собираясь скандалить с ней сильнее или пытаться отбить те вещи, которые я бы хотел оставить (все). Интересно, она отнесёт всё это тоже на мусорку или у ней хватит мозгов сжечь? А где сжигать? На улице? Боюсь, соседям это идея не понравится. Через пару часов домой вернётся отец и тоже попытается меня воспитать и «выбить из меня всю дурь». Хотя дурь надо выбивать из них. Из них всех. Они считают, что я ненормальный. Но я не бью их, не докапываюсь до них, не выкидываю их вещи и самое главное не лезу в их дела. И поэтому я умнее их. Потому что знаю, что дело человека, это только его дело. И не надо в это лезть, если это не доставляет вред окружающим.

***

Наше время. — Ты же всегда считал себя изгоем общества. Глупой ошибкой. Но ты ошиблся, доктор. Среди массы ошибок ты был тем, кто работает исправно. Они не достойны тебя. Мы можем с тобой сломать их. Разрушить их хрупкую конструкцию и на обломках возвести что-то намного значимое, что-то намного лучшее, чем всё то, что было раньше. Ты со мной?