Там, где зажигаются звёзды

Стас 08:32 «КТО ВЫТАЩИЛ НА УЛИЦУ МАТРАЦ?» «И ПОЧЕМУ НА НЕМ ПРЯМО СЕЙЧАС ПРЫГАЮТ ДЕТИ?» Рабочий чат с утра пораньше взорвался криками Шеминова, и Арсений, протерев глаза, выглянул в приоткрытое в холле окно. Возле волейбольной площадки на траве и впрямь лежал матрац — самый обычный, снятый с какой-то кровати, и который он каким-то чудом в отличие от Стаса выводя детей сорок минут назад на зарядку проглядел. Появление того на улице носило таинственный характер, а рабочий чат недоуменно молчал, и лишь один Макар вбросил в ответ смайлик с вытаращенными глазами. Стас правда долго молчать не стал, и закидал их новыми гневными сообщениями. Стас 08:38 «КОЛЛЕГИ, а вы в курсе, что в ватсапе можно просмотреть, кто прочитал сообщения? Почему ни один из вас не дал четкого ответа на мой вопрос?» Кот 08:38 «Если бы мы знали, кто это сделал еще…» Воля 08:39 «Оставил вас бестолочей на один день, уже что-то учудили» Стас 08:39 «Так, наверное, Алексей, я с целью узнать вопрос и задаю» «В общем, у вас есть ВРЕМЯ ДО ОБЕДА, чтобы этот несчастный матрац оттуда убрать. И детей своих оттуда тоже — почему они у вас вообще там без дела ошиваются? Увижу его на том же месте после двенадцати — пеняйте на себя». — Какой долбан его туда вытащил, — Шевелев, который стоял сегодня на замене на отряде Арсения, искренне негодовал — их же, парней, потом его оттуда оттаскивать и заставят, если не найдется сам виновник. Уверенности, правда, в последнем не было, потому что пойти сейчас туда за ним равно признаться в авторстве содеянного. Арса, заглядывавшего в каждую комнату и выпроваживавшего своих детей на завтрак, эта ситуация веселила, как и любая дурацкая идея в целом. Это же явно сделали не дети, а значит затейника стоило искать в их рядах. Вообще, все его мысли были в сегодняшнем дне — за день они должны были успеть прогнать несколько раз выступление к вечернему концерту. Для этого парни даже собрались взять гитару прямо на пляж. А вечером они с Серёгой наконец-то уходили в ночное дежурство. Хотели сгонять завтра в Новороссийск, и обязательно поесть где-нибудь в торговом центре — желудок уже всеми силами намекал о каком-нибудь вредном фастфуде по типу картошки фри или бургеров. Без Кати день складывался не так, как обычно — с утра каждый счёл своим долгом спросить, где она, придет ли вечером к ним на выступление, и кто будет с ними завтра. Арсений нашел в себе силы объяснить каждому, что у нее выходной, что завтра она вернется, но не будет его, и что Серёжа эти два дня будет у них на замене. Шевелев, кстати, был неплох в общении с детьми и даже успел с утра поспорить с Кириллом на щелбан, кто быстрее из них съест манку за завтраком. Коридоры с утра ожидаемо оказались украшенными выстраданными им вчера вместе с Антоном сердечками. Дети тут же принялись делать фотографии, а Ваня заинтригованно поинтересовался, когда можно будет писать валентинки и куда их нести. Арсений пообещал все рассказать после обеда, после того как им самим сообщат подробности на летучке. Шастуна он, кстати, сегодня впервые застал полноценно стоящим на отряде. Тот, кутаясь в толстовку, непривычно прыгал с детьми с утра вместе на зарядке. Арс же ему одолженную ночью вещь так и не вернул. Сначала забыл, потом понадеялся, что тот придет сам, а по итогу она так и осталась лежать в изголовье его кровати. Матрац с лужайки не пропал и когда они вышли на утреннее море. Стас молчал, видимо надеясь на силу своих угроз, а в рабочем чате обсуждали лишь то, как найти плотника, и кто забыл в столовой черную барсетку. Кто-то после обеда обязательно отхватит пиздюлей. Ожидание от предстоящего вечернего мероприятия перебило у большинства желание поплавать. Шевелев с пониманием отнесся к подготовке и забрав кучку тех, для кого море все-таки было важнее бренчания на гитаре и переживаний за честь отряда, увел с собой, оставляя Арсения с остальными репетировать. Ира с Юлей и Элиной спорили по поводу текста, Саша настраивал гитару, а Данила, у которого оказался отличный музыкальный слух, обсуждал с Лёшей вступление. Каждые две минуты они обращались за советом к Арсению, спрашивали мнение и уточняли не нужно ли им в последний момент сменить песню. На утреннем море за порядком следил Стас, успевший отвесить замечания Коту, за то, что его дети ошивались по пляжу без дела и подозрительно часто поглядывали в сторону кустов на барханах. Там, кстати, находилось почему-то излюбленное всеми место для курения. Матрац к двенадцати так никто и не убрал, и Воля за пятнадцать минут до окончания поставленного срока скинул его фотку с кучей вопросительных знаков в созданный отдельно без Стаса чат. Воля 11:46 «А сия красота долго еще будет у нас тут находиться??????????????» Шастун 11:49 «Блять, это безрезультатно. Давай я утащу его к завхозу, пока Стас нас не пропесочил. Кто сможет спуститься через две минуты вниз помочь?» Чат стыдливо промолчал и сейчас, и Арсений, отправив детей с Серёжей в корпус принимать душ перед обедом, с громким вздохом набрал ответ. Попов (А) 11:50 «Уже стою. Подходи». Арсения безынициативность убивала. Да, понятно, что закрывать чей-то проёб не хотелось никому, но их ждало куда большее бедствие в случае невыполнения поручения Стаса. А оттащить несчастный, не угодивший кому-то матрас, было меньшей из возможных просьб. Шастун вылетел на улицу из корпуса ровно через минуту, сотрясая воздух звоном облепивших его пальцы колец. Смотрелись они, кстати, на его руках на удивление эстетично, несмотря на то, что сам Арсений был за минимализм и значимость. Если уж что-то носить, то со смыслом. — Блин, спасибо, что откликнулся. Хрен кого здесь растолкаешь. — Я уже понял. Ну, куда тащить? Антон махнул в сторону гаражей, к которым обычно приезжали машины с постельным бельем и где обычно обитала завхоз Любовь Викторовна — у нее туда выходило огромное окно на первом этаже. Матрац на вскидку выглядел нормально, разве что с одного из боков выскочила небольшая пружина, и вопросов к его появлению на улице стало еще больше. Антон на поверку оказался сильнее, чем Арс предполагал и с легкостью схватив его, с одной стороны, потащил спиной вперед. — Мне кажется, или после нашего перемирия мы стали чаще пересекаться? — Да вроде также. А ты что против? Оглянувшись через плечо и убедившись, что ни в кого по дороге не врежется, Шастун одарил его широкой улыбкой: — Да нет, это я так. Просто сказал. Арсений на самом деле против более частых встреч не был — Антон из всего педсостава в корпусе выглядел чуть ли не самым интересным для общения. Он, конечно, помнил, что еще несколько дней назад считал его полнейшим придурком, а во время первой встречи ненароком потерся об него пахом в душевой. Но зацикливаться на чем-то долго в детском лагере смысла не было никакого — тут вся жизнь укладывалась в двадцать один день, и, если тратить их на обиды и бесконечный самоанализ, можно пропустить самое интересное. Отделавшись от злополучного матраца — они прислонили его к окну, оставив завхозу бумажку с посланием, — Шастун кивнул в сторону курилки: — Куришь? Не составишь компанию? — Редко, но подышать дымом могу, так что пошли. В курилке в это время дня на удивление оказалось пусто, и Антон, достав вытащенную из заднего кармана шорт сигарету, затянулся и выпустил колечко дыма. Арсений же прислонился к синей жестяной стене и почему-то мысленно сравнил то с кудрями самого курильщика — те тоже ложились на голове замысловатыми колечками, то ли сами от природы, то ли при помощи рук хозяина. Хотя Шастун мало походил на человека, выбиравшего вместо утреннего сна укладку у зеркала. — Давно куришь? Антон задумчиво затянулся: — С четырнадцати. Родители разводились, и я как-то сам потянулся, чтобы успокоить нервы. Блин, почему я снова тебе всё рассказываю? Он перевёл на него чуть возмущенно-задумчивый взгляд, и Арс с ухмылкой пожал плечами. Он никогда не претендовал на роль человека, которого выбирали отдушиной для тайн и переживаний. Да и сам мало делился с кем-то очень личным — даже Серёга не знал и половины его загонов. — Я думал, ты просто общительный. — Ну, типа того. Но я как-то личным не особо привык делиться с малознакомыми людьми. — Пфф, — Арсений закатил глаза. — Ненависть сближает иногда похлеще любви. Я бы не сказал теперь, что мы малознакомы, хотя до друзей еще явно далеко. Антон смерил его задумчивым взглядом и продолжил курить, а когда сигарета дотлела и окурок полетел в мусорный бак, на выходе протянул ему ладонь: — Можем попробовать подружиться. Как тебе идея? Арсений вызовы любил. Арсений протянул руку в ответ: — Почему бы и нет. ***** Костровая гудела в предвкушении концерта, выступающие нервно расхаживали за сценой, стараясь успеть последний раз прогнать номер, вожатые же разделились на два лагеря — одни танцевали у сцены, развлекая детей перед началом, другие оцепили костровую по кругу, получив одобрение Стаса. Вести концерт должен был Паша, разодетый в темно-синий костюм с белоснежной под ним рубашкой и проговаривавший в последние минуты до включения фанфар у сцены скороговорки для дикции. Серёжа, оставивший с детьми Оксану, и карауливший территорию за сценой вместе с Арсением, пошутил по поводу того, что скороговорки не помешало бы порепетировать Стасу. Шеминов, будто почувствовав, что о нем говорят, нервно оглянулся, но, ничего подозрительного не увидел и вернул все внимание к происходившему на костровой. Номера дети подготовили действительно самые разнообразные — здесь были и музыкальные — дуэтом, соло и даже группой, и целый танцевальный коллектив в блестящих платьях, парнишка с кубиком-рубиком для сбора на скорость, две сестры-близняшки гимнастки с кольцами и даже чтецы стихотворений. Из-за количества номеров и растянувшегося тайминга дискотека сегодня не планировалась — кого-то из детей это расстроило, но, в целом, большинство пришли с удовольствием поболеть за ребят из своего отряда и просто отдохнуть. Дети Арсения должны были выступать четвертыми, и если первые два номера они провели поодаль от него на газоне, проверяя музыкальные инструменты и слова, то вот перед объявлением третьего совершенно внезапно облепили его со всех сторон объятиями. — Арсений Сергеевич, мы залажаем, — с уверенностью констатировала Юля, уткнувшись носом ему в грудь. Арс аккуратно потрепал её по голове: — И с чего ты это взяла, Юлька? — Да просто. Это же мы. Там вон все какие крутые. Саша, уже перекинув через плечо гитару, цокнул: — Подумаешь. Мы тоже крутые, да, Арсений Сергеевич? — Именно, — Арсений с улыбкой склонился к ним. — Я даже больше скажу и по секрету — вы здесь самые крутые. Я видел за эти два дня бесчисленное количество раз как вы репетируете, и у меня вообще нет сомнений, что вы не только не залажаете, а станете главным украшением этого концерта. Ну-ка, выше нос. Юля с Ирой и Элиной тут же заулыбались и с благодарностью обняли его еще раз. Матвиенко от подобной картины даже растрогался сам — его семнадцатилетние дети столько чувств, к сожалению, не проявляли. Но и подвохов от них всегда нужно было ждать в другом месте — например, чтобы не додумались покурить на балконе или чего хуже. — Катя! — Ира радостно подпрыгнула на месте, когда возле костровой показалась Добрачева. — Я успела? Вы еще не выступали? Слава богу, — девушка радостно развела руки в стороны, и дети гурьбой бросились к ней. Выглядела напарница, к слову, потрясающе, что Арсений подметил сразу. В желтом летнем платье на бретельках и накинутой поверх джинсовой куртке она была особенно очаровательной, отдохнувшей и очень счастливой. Спонсором счастья, Арс очень на это надеялся, скорее всего был груженный двумя рюкзаками Позов не сводящий в данный момент с неё не менее счастливого взгляда. — О, пацаны, привет, — увидев их, Дима подошел поздороваться. — Что вы тут, как дела? А мы прикиньте ездили на Кипарисовое озеро, уже думали к концерту не успеем, автобус обратный прямо посреди дороги до города сломался. — Да что у нас, все пучком. Это ты лучше расскажи, смотрю, плодотворно съездили? — Матвиенко коварно заулыбался. Позов с опаской огляделся, но убедившись, что девушка вовсю слушает рассказы детей, с довольной улыбкой зашептал: — Я не буду ничего говорить, потому что не хочу сглазить. Но вы это, держите на меня кулачки. За Позова почему-то хотелось и кулачки подержать, и скрестить на удачу пальцы. Они с Катей даже визуально смотрелись правильно, не говоря уже и о банальных человеческих качествах. Потому что Арсений, хоть и знал обоих еще даже меньше недели, опять же вспоминал основной принцип существования в лагере. Здесь жизнь текла иначе. Их ребята действительно выступили потрясающе. Арс даже забил на дежурство и стоявшего буквально в пяти шагах Стаса и подобрался к самой сцене, чтобы суметь увидеть все своими глазами. Вся костровая с последним аккордом взорвалась аплодисментами, а Паша пожал мальчишкам руку, поблагодарив за самую шикарную, по его мнению, аккомпанировку. Уже после того, как они спустились со сцены и обнялись с ним и с Катей, а с костровой все еще не утихали скандировавшие номер их отряда голоса остальных, Арсений понял, зачем действительно приехал сюда. За счастьем, переполнявшим его сейчас и после каждой маленькой победы его детей, будь то своевременный подъем на зарядку или похвала от начальника столовой за вымытые руки. Он приехал сюда за эмоциями и, быть может, немножко за личным счастьем. Но это уже как получится. ***** — Что-то как-то неудобно — мы тут сидим жрем, пьем, ржем, а пацаны там на ночном дежурстве глаза лупят, — Котов смущенно почесал затылок, когда открытой оказалась вторая полуторалитровая бутылка разливного пива. Предложение собраться после работы в уже знаменитой десятой комнате в жизнь всё-таки воплотили — заказали пиццу, суши для девчонок, закупились в магазине алкашкой и сухариками. В общем, стандартным набором для посиделок. Комиссаренко с Горохом организовали стол, притащили с соседних комнат еще стульев и даже намекнули забежать на огонек Паше. Воля действительно заскочил, опрокинул немного вина «за ваше здоровье» и назидательно попросив пить в меру и прийти на работу завтра всем и вовремя, ушел спать. Из девчонок подтянулась вся комната Кузнецовой, Оксана с Юлей да Мягкова с Яровицыной — последние, кстати, отмалчивавшиеся первые дни оказались вполне себе компанейскими, и легко давали шуточный отпор парням на все их иногда ужасно тупые приколы. Пришли и Антон с Димой — жизнь в двушке вынуждала ходить по гостям, чтобы не скучать. А из привычного состава комнаты действительно не хватало только Арсения с Серёжей, и Лёша, упомянувший их как-то вскользь в разговоре, фактом их отсутствия озадачился. — Что-то да — без пацанов тоскливо, — Макар, сидевший во главе стола и окруженный с одной стороны Мягковой, а с другой Антоном, согласился. — Они еще пади сидят там булки с сонника в сухомятку точат. Может, отнесем им что-нибудь, у нас тут еды завались. Вы как, а? С едой они и в правду не рассчитали — в столовой хоть все толком и не наедались, слопав буквально по несколько кусочков, сытые переключились на что-то более прозаичное и совместимое с алкоголем. — Давайте. Я могу сгонять, я вроде более-менее трезвый, — вскинул руку Шевелев, который таковым как раз не являлся — его после двух бокалов вина неплохо так развезло. Антону же нестерпимо хотелось покурить, и это предложение он расценил как неплохой шанс слинять. И как самый безопасный — подумаешь, воспитатель решил сделать ночью обход. В итоге девочки дружно упаковали ему еды на каждого из парней и, перекрестив на удачу, сразу же плотно закрыли за ним дверь. Смех из комнаты разносился почти на весь этаж, и он покачал головой, надеясь, что Стас давно сладко спит и ему не придет в голову сходить сделать в общежитии обход. Духота комнаты сменилась ночной прохладой улицы, и он, присев на крыльцо и откинув голову назад на ступеньку, затянулся подожжённой сигаретой. С этого угла даже дети из корпуса не увидят. А ещё было тихо и хорошо. Он так любил подобные моменты. Так любил это место. Уже было странно представлять себя вне его - без душевных ночных разговоров, чистого природного воздуха, который каждый раз кружил ему голову, без мелких передряг и абсолютно точно следовавших после них искренних детских улыбок. Второго подобного места для него не существовало, да и он не хотел даже искать. Как-то так получилось, что свой дом он уже нашёл. Потушив остаток сигареты, он сбросил его в мусорку под лестницей и первым решил найти Матвиенко. Тот, судя по расписанию в чате от Стаса, дежурил на втором этаже. Добравшись до боковой лестницы западного крыла, он осторожно прошмыгнул в корпус и тихонько притворив за собой дверь. Серёжа, расхаживавший по коридору, видимо, в попытках не уснуть, обрадовался ему как будто бы известию о выигрыше в лотерею. И благодарно забрав еду, тут же помчался кипятить чайник в холле. Антон посмеялся над его проснувшимся энтузиазмом и направился к Арсению двумя этажами выше. Попов, в отличие от своего друга, не ходил, а комфортно расположился в холле, обложив себя не пойми откуда взявшимися подушками и смотрел что-то в ноутбуке. — А ты неплохо устроился, — Антон, привлекший его внимание своими шагами, выглянул из-за угла и тихонько присвистнул. — Я тут это, пиццу принес — ребята коллективно решили, что не совсем честно веселиться, пока вы тут работаете. Я вызвался гонцом. Арсений поставил шедший в ноутбуке фильм на паузу и удивленно перекинул ногу на ногу: — Неожиданно. Спасибо. А Серёге… — Я уже заходил к нему. Он уже там сидит точит вовсю. Арс с усмешкой поднял брови: — Я не удивлен. Обидно, что мы сегодня в ночь — у вас тусовка пади вовсю, да? Антон прислонился плечом к косяку: — Да как обычно — все пьют, поют, веселятся. Скоро та стадия, когда начнут играть в бутылочку, а на утро всем будет неловко. — А ты? Ушел, потому что не любишь? Нет, Антон, пожалуй, это всё любил. И игры в правду или действие, и алкогольные шоты, и соревнования, кто дальше потом будет блевать ночью. Но он за свои школьные и студенческие годы повидал их столько и в таком разнообразии, что сейчас хотел как будто другого. Пока вот только выбор стоял между такими посиделками и одиночеством. Особо не разбежишься. — Любил, наверное. Там всё всегда заканчивается одинаково. Уйти спать еще стремно, вот решил сходить до вас развеяться. Ты я смотрю тут в отличие от Серёги не скучаешь, — он кивком головы указал в сторону стоявшего на столе ноутбука, и Арсений пожал плечами: — «Друзей» пересматриваю. — «Друзей»? Правда? А какой сезон? — Антон этот сериал считал чуть ли не одним из лучших в истории кинематографа. Да почему чуть? Лучшим. Он его пересматривал от первой и до последней серии раз десять, но никогда не уставал от сюжета и ржал над репликами героев как в первый раз. И сейчас, ведомый любопытством, подошел к столу и заглянул Арсению в монитор. Тот над его бестактностью даже посмеялся: — Тринадцатую серию первого сезона. Где Чендлер еще застал Рэйчел голой в душе. Иронично, кстати. Любишь этот сериал? — Обожаю. Мне кажется, я прямо Чендлер — по юмору и вообще. Арсений одобрительно кивнул: — А я, наверное, вижу себя в Монике. — Душнила, да, я помню. Тот несильно пихнул его локтем в бедро, и подвинувшись на диванчике, неуверенно похлопал по месту рядом: — Если вдруг хочешь — садись. Хотя тебе, наверное, назад надо. — Да нет, я… Правда можно? Блин, надо было тогда взять побольше еды, — Антон, опечалившись на секунду, плюхнулся рядом с ним и, вытянув тоже ноги, увлеченно уставился в экран. Меньше всего он предполагал, что однажды посиделкам в компании предпочтет просмотр любимого сериала с человеком, которого еще несколько дней назад считал самым большим кретином на этой планете. Как иногда круто переворачивается жизнь.