Я знал, что уйду.

Утро в Тросте начиналось с запаха мяты и оружейной смазки. Ави приоткрыла глаза, щурясь от солнечного луча, пробившегося сквозь занавески. Десять лет — возраст, когда каждый день пахнет приключениями, но для Ави будни уже были наполнены делами: сегодня нужно было сверить запасы трав в кладовой и разобрать письма от поставщиков в кабинете отца. На первом этаже дома уже звенела посуда. Мама, Каролина Бреннер, в светло‑сером халате, двигалась между стеллажами с пучками сушёных растений. Её руки, измазанные травяными настоями, ловко сортировали листья. — Ави, дорогая, ты проснулась? — не оборачиваясь, спросила она. — Помоги мне с ромашкой. Нужно разложить её на чердаке, пока солнце не поднялось высоко. А я пока доделаю завтрак. Ави кивнула, натягивая платье. В зеркале мелькнуло отражение: тёмные волосы, ещё спутанные после сна, круглые очки в тонкой оправе (без них мир расплывался в туманную акварель), и глаза — карие, как у матери, но с упрямым блеском, который Каролина называла «отцовским». На кухне пахло свежей выпечкой. Карл Бреннер, отец Ави, сидел за столом, изучая список поставок для Военной полиции. Его седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, и строгие очки придавали ему вид учёного, а не торговца оружием. — Папа, — Ави села напротив, — сегодня я хочу разобрать письма на складе. Ты обещал показать, как проверять маркировку патронов. Карл поднял глаза, улыбнулся: — Только если пообещаешь не трогать пистолет без меня. И да, после обеда пойдём на полигон. Тео, пятилетний брат, вскарабкался на стул, размахивая деревянным мечом: — Я тоже хочу на полигон! Буду разведчиком! Каролина вздохнула, ставя на стол тарелку с оладьями: — Тео, разведчики сначала учатся читать. А ты пока путаешь «А» и «Б». Мальчик надулся, но тут же отвлёкся на бабочку, залетевшую в окно. Всё утро Ави помогала матери в саду за домом. Она знала каждую травинку: ромашка — от воспалений; мята — для успокоения; зверобой — для заживления ран. Каролина показывала, как правильно срезать листья, чтобы растение не погибло. Ави записывала в блокнот: «20 пучков ромашки, 15 — зверобоя». В кабинете отца пахло деревом и металлом. Карл разложил на столе письма от поставщиков. — Смотри, — он указал на печать на конверте. — Это знак завода в Сигансине. Если печать смазана, значит, письмо могли подделать. Ави внимательно изучала каждую деталь: почерк, качество бумаги, даже запах чернил. Она любила эти моменты — когда мир сводился к точным фактам, а не к смутным предчувствиям. После обеда Карл тренировал её на полигоне. Благодаря связям он имел туда доступ пару раз в неделю. — Не сжимай рукоять слишком сильно. Рука должна быть мягкой, как вода. Ави прицелилась. Выстрел — и пуля вошла в мишень на расстоянии десяти шагов. — Молодец! — Карл обнял её. — Ты лучше многих солдат. Тео бегал вокруг, размахивая своим деревянным мечом, и кричал: — Я тоже так могу! Ави улыбнулась. Она уже привыкла к этим походам на полигон — с самого детства отец брал её с собой. Сначала она просто наблюдала за тренировками солдат: как они перестраиваются, как держат оружие, как реагируют на команды. Потом Карл начал учить её основам — сначала разбирать и собирать пистолет, потом заряжать его, а затем и стрелять. Сейчас, в свои десять, она могла: попасть в яблочко с десяти шагов; разобрать и собрать пистолет за 30 секунд; отличить по звуку выстрел из разных типов оружия. Но главное — она научилась чувствовать оружие. Отец говорил: «Пистолет — это продолжение руки. Если боишься его, он тебя не послушает». И Ави действительно не боялась. В её руках металл становился послушным, почти живым. Перед сном Ави сидела на подоконнике и разглядывала книги отца, библиотека которого насчитывала множество. Её пальцы скользили по картам стен и неизвестностью за ними. Каролина зашла в комнату, принесла чашку чая с мелиссой: — Опять мечтаешь? — Мама, почему мы не можем поехать туда? — Ави указала на точку за стенами. — Потому что стены защищают нас, — мягко ответила Каролина. — Но когда‑нибудь ты увидишь мир. Обещаю. Она поцеловала дочь в макушку и выключила лампу. Ави уснула, сжимая в руке гладкий камень, который Тео нашёл в саду и подарил ей утром. В ту ночь Ави проснулась от шума. За окном слышались голоса. Она подошла к окну и увидела группу офицеров в тёмных плащах, входящих в дом. Отец встретил их у двери, его лицо было напряжённым. — Карл, — один из офицеров говорил тихо, — у нас не хватает патронов. Нужно больше свинца. Ави прижалась к стене, пытаясь разобрать слова. Отец ответил: — Я сделаю всё возможное. Но если слухи о титанах правдивы… Офицер перебил его: — Это просто слухи. Стены крепки. Ави вернулась в кровать, но сон не шёл. Она вспомнила свой недавний кошмар: стена рушится, а отец кричит её имя. «Это просто ветер шумел в ставнях», — повторила она мамины слова, но тревога не отпускала. На следующий день семья праздновала день рождения Тео. Ави испекла пирог впервые сама! Каролина сделала гирлянду из осенних листьев. Карл подарил сыну маленького деревянного коня и пообещал: — Когда подрастёшь, научу тебя стрелять. Когда Тео задувал свечи, Ави мысленно вместе с ним загадала желание: «Хочу, чтобы мы всегда были вместе». Этот момент стал для неё точкой отсчёта — «счастливым прошлым», которое позже она будет вспоминать как драгоценный осколок мира, ещё не тронутого хаосом. Но стены, которые казались нерушимыми, уже трещали под натиском судьбы.