Судьба изобретателя

Кида молча кивнула, когда семья Калленов подошла ближе. Она повернулась и повела их по широкой тропинке, выложенной светлыми плоскими камнями, что вели сквозь арочные проёмы, поросшие вьющейся зеленью. Атмосфера была почти волшебной. — Пойдёмте, я покажу вам город, — сказала Кида спокойно. — Атлантида изменилась. Но, думаю, вам будет интересно. Они вышли на центральную площадь, и перед ними открылась невероятная картина. На склоне между домами и возвышающимися руинами стояли десятки палаток и шатров, украшенных тканями и множеством фонариков — круглых, овальных, с узорами и без. Некоторые палатки были украшены цветами, другие — шёлковыми лентами, а третьи — просто белыми флагами с символами, незнакомыми Калленам. Никаких технологий, никаких экранов — только мягкий свет, ткань, дерево и камень. Атмосфера казалась одновременно древней и живой. — Это… как рынок? — спросила Эсме, восхищённо оглядываясь. — Не совсем, — ответила Кида. — У нас нет денег. Мы обмениваемся тем, что можем сделать. Или предлагаем помощь. Всё основано на доверии. Эдвард оглядел окружающих и замер. — Они все… такие похожие. И правда — каждый житель, кого они встречали, имел белые волосы, светящиеся голубые глаза и отличительные знаки на лице: кто-то носил полосы, кто-то — круговые узоры или волнообразные символы. Некоторые были старше, другие моложе, дети бегали между палатками с лёгкими повязками на головах и браслетами из ракушек. У одной из палаток женщина готовила что-то в большом котле, над которым шёл ароматный пар. Рядом с ней мальчик лет десяти, увлечённо и старательно обдирал перья с большой птицы, время от времени бросая взгляд на Киду и гостей. У другой палатки мужчина мягкими движениями массировал спину лежащего на шкуре юноши. А через два шага стояли двое: один держал чашу с густой тёмной краской, другой — наносил узоры на лицо собрата, используя изогнутую кисточку. Рисунок напоминал символы воды и луны. — Это их знаки принадлежности? — тихо спросила Белла. — И принадлежности, и силы, — кивнула Кида. — Каждый знак означает что-то. Их выбирают, когда человек проходит испытание или делает что-то важное. Но иногда — по желанию. Мы уважаем индивидуальность. Когда они подошли к краю города, к воде, ветер стал прохладнее, а шум плеска усилился. Вдоль берега, среди камней и волн, стояли несколько мужчин в туниках до колен, на их поясах, сверкали пряжки — некоторые медные, другие явно золотые, искусно вырезанные. На плечах у них были металлические пластины — как доспехи, но тонкие и гнущиеся. На запястьях — похожие железные наладонники, защищающие руки, из тёмного металла с резьбой. Они работали с длинными шестами, на концах которых были крючки, напоминавшие якоря. Каллены остановились у края. Их взгляды были прикованы к происходящему. — Что они делают? — первым нарушил тишину Эммет. Он даже немного подался вперёд, прищурившись. — Это что… удочки такие? Кида, стоявшая рядом, спокойно ответила: — Ловят морских существ. Мы называем их нэала. Они живут глубоко, но по утрам поднимаются ближе к поверхности. Эти шесты — не просто крюки. Они соединены с нервной сетью в наконечнике. Почувствовав движение воды, наконечник активируется и впивается в цель, не давая ей уйти. — А броня? — спросила Эсме, заметив, как один из мужчин едва уклонился от всплеска воды. — Они в чём-то защищены? — Да. Некоторые существа нападают в ответ. Их чешуя крепка, когти остры. Поэтому охотники защищают плечо, запястья — самые уязвимые места. Эти доспехи — сплав металла и вулканического стекла. Лёгкие, но крепкие. В этот момент один из охотников резко дёрнул шест, и из воды вырвалось существо — огромное, покрытое гладкой блестящей шкурой, с извивающимися лапами. Оно щёлкало челюстями и извивалось, как осьминог. — Ух ты! — выдохнула Элис, отступая на шаг. — Оно живое! — Пока да, — спокойно сказала Кида. — Мы используем всё. Мясо, панцирь, даже яд — в лекарствах. — Оно огромное… — прошептал Джаспер. — Опасное? — Опасны, если их бояться, — ответила Кида. — Но у нас есть опыт. И уважение. Мы всегда благодарим море. Она шагнула вперёд и подняла руку. Один из охотников увидел её, кивнул, а затем направился к берегу, волоча за собой огромного морского краба с зелёно-серой бронёй. — Возьми, — сказала Кида, протягивая шест Дереку. — Попробуй удержать его. Это не так просто. Дерек взял существо обеими руками. С первого взгляда казалось — ничего сложного. Но краб резко дёрнулся, сила оказалась такой, что его чуть не вырвало из рук. Существо шевелилось, пытаясь вырваться, щёлкнуло клешней и чуть не задело Розали, которая вскрикнула и отскочила назад. — Эм… он точно… согласен? — с подозрением спросил Эммет. — Конечно. Он борется за свою жизнь, — спокойно произнесла Кида. — Уважай это и почувствовал твою энергию. Слишком громкую. — Я не виноват, что я харизматичен, — пробормотал Эммет — Что ты обычно говоришь, морю в благодарность? — спросила Эсме. Кида взглянула на неё, на секунду смягчившись. — Мы говорим: "Вода дала, вода возьмёт. Мы — гости, не хозяева." Наступила короткая тишина. Даже Эммет выглядел немного тронутым. — Красиво, — сказал он наконец. — Глубоко. — Атлантида живёт в равновесии. Пока мы помним об этом — мы живы. Это не просто еда, — продолжила Кида. — Мы охотимся только на определённых существ. Их немного. В глубоких водах живут к’рашены, подобные этому крабу. Ещё есть эл’нари — огромные рыбы с кристаллами на чешуе. И ар’таки — морские змеи. Их почти не осталось. — И ты всё это знаешь? — восхищённо прошептала Эсме. — Я родилась здесь, — мягко сказала Кида. — И всё это — мой дом. Она посмотрела на них, чуть грустно, но спокойно. — Теперь вы тоже это увидели. И в этот момент Каллены поняли — она не просто правит этим местом. Она живет им. Она — его сердце. И может, если повезёт, позволит и им стать его частью.

***

Они стояли у самой кромки воды, где волны неспешно облизывали камни, а лунный свет, преломляясь сквозь толщу воды над куполом Атлантиды, окрашивал всё в мягкие голубоватые тона. Дерек всё ещё сдерживал краба, прижимая его крепкими руками, а Каллены переговаривались вполголоса, наблюдая за жителями. Элис с интересом посмотрела на Киду. На мгновение она задумалась, словно взвешивала, стоит ли задавать вопрос. Затем, чуть прищурившись, тихо заговорила, не желая показаться бестактной: — Кида… можно тебя спросить кое о чём? Кида повернулась к ней, её взгляд оставался спокойным, почти задумчивым. Мягкий свет отражался в её голубых глазах, а тонкие тени от узоров на лице придавали её облику загадочности. — Конечно, Элис. — Она чуть улыбнулась, ободряюще кивнув. — У тебя… на лице — узоры. Они такие необычные. — Элис колебалась, подбирая слова. — У них есть значение? Все обернулись к ней. И правда — на лице Киды были тонкие беловатые полосы, чуть сияющие в темноте, тянущиеся от висков к скулам, и от лба вниз, словно нежный узор из лунного света. Кида на мгновение замолчала, опуская взгляд. Её пальцы легко коснулись татуировки в виде точки под левым глазом — простого символа, но исполненного глубокого смысла. — Да, — тихо ответила она. — Эти знаки — часть нашей культуры. Они рассказывают о том, кто мы, кем были наши предки… и что мы пережили. Эта точка… — она снова коснулась её, — знак утраты. Я потеряла мать в день, когда над Атлантидой разразилась катастрофа. Мне было всего шесть. Элис нахмурилась, её глаза потускнели от сочувствия. — Прости… Я не знала. Кида покачала головой. — Не нужно извинений. Память о ней живёт во мне, а знак под глазом — это не только скорбь, но и напоминание о силе. У нас в Атлантиде всё имеет значение. Даже то, как мы одеваемся. Теперь Элис обратила внимание на её наряд: простое синее бикини, легкая юбка, босые ноги. Всё было непритязательно, но в этом ощущалась особая гармония — с природой, с миром вокруг. — Это тоже часть традиции? — спросила она, кивнув на одежду. — Да. — Кида вновь улыбнулась, чуть загадочно. — Мы, потомки Атлантов, стараемся жить в согласии с землёй. Обувь мы носим только в случае необходимости — так мы лучше чувствуем силу кристаллов, что питают наш город. А синий цвет — это цвет воды, жизни. Юбка — знак женственности, движения, свободы. — А браслеты? — не удержалась Элис, заметив тонкие золотые кольца на правой лодыжке. Кида слегка подняла ногу и с ласковой нежностью посмотрела на украшение. — Это символ моей семьи. Подарок от отца, когда мне исполнилось пятнадцать. У нас такие браслеты передаются от поколения к поколению. Они не только знак рода, но и защиты. Элис молча кивнула, поражённая тем, сколько смысла заключено в, казалось бы, простых деталях. — Удивительно… В каждом жесте, в каждом узоре — целая история. Кида взглянула на неё с теплотой. — Именно так мы и помним, кто мы есть.

Когда разговор стих, и краб был передан местным охотникам, которые с благодарностью забрали добычу, в их сторону поспешила женщина — высокая, с волосами, убранными в узлы, украшенными тонкими ракушками. На её лице были узоры в виде волн, а в руках она держала что-то вроде плоской дощечки, покрытой гладкими символами. — Кида, мэ’нала ве тра’кина, — проговорила она уважительно, но с явным ожиданием в голосе. Кида вздохнула, коротко кивнула и обернулась к Калленам. — Мне нужно уйти на время. Обязанности. — Она на мгновение задержала взгляд на Дереке. — Погуляйте. Посмотрите, чем живут мои люди. Вы в безопасности. Эсме мягко улыбнулась: — Мы будем рядом. И… спасибо за то, что показала нам всё это. Кида ещё раз кивнула и, сопровождаемая женщиной, быстро скрылась за рядом палаток, оставив Калленов стоять у кромки воды. Кида шла быстро, босые ноги почти не касались земли. Они свернули с центральной улицы, где шли торговцы и охотники, и направились к одному из отдалённых куполов — укрытых шатров, где жилы были сделаны из плетёных водорослей и прозрачной ткани, отливающей перламутром. Внутри уже слышался тихий писк, почти как у птенца, и Кида сразу ускорила шаг. — Анау… — шепнула она и вошла. На простой постели из мягких водорослей лежал ребёнок — уже подросший, беловолосый, с кожей цвета светлой гальки. Его голубые глаза распахнулись, стоило ей войти. Он зашевелился и потянулся к ней. Кида сразу села, подхватила его, прижала к себе, уткнулась носом в крошечное плечико. — Я здесь. Прости, что надолго ушла. Малыш посопел, прижался, начав искать грудь, и она поспешно устроилась поудобнее, прикрыв их тканью. Когда он начал пить, Кида только закрыла глаза и дышала, дышала, позволяя телу немного расслабиться. В этом моменте не было власти. Не было войны. Только она и её дитя. Через час, уложив сына спать, она поднялась. Ткань шатра колыхнулась от лёгкого ветра, и Кида, оглянувшись ещё раз, покинула детскую палатку. На площади её уже ждали. Один из архитекторов показывал на обвалившиеся арки, другие держали чертежи — нарисованные от руки, на переработанных кусках кожи. Кто-то предложил укрепить опоры с помощью кораллов. Кида встала в центр, выслушала всех, а потом стала давать указания. — Эти арки надо перенести, они слишком близко к зоне прилива. Стены укрепим сначала на юге. Да, и поставьте фиакры — пусть женщины с детьми не носят всё на себе. У нас достаточно юношей, пусть помогут. Оживление усилилось. Камни загремели, кто-то понёс корзины. Один из мужчин что-то крикнул сверху, и Кида, засучив рукава, поднялась к нему, чтобы самой приложить руки к восстановлению. Пальцы уверенно касались плоских кристаллов, соединяя конструкции. Тела её окружения блестели в свете фонарей, отражаясь в воде, а голос Киды был чётким и уверенным, как и прежде — как у королевы, что вела народ к жизни.