Судьба изобретателя

Высоко под сводами древних залов, где воздух был насыщен пылью веков и мягким голубоватым сиянием кристаллов, раздавался едва слышный гул — это двигатели воздушных машин Атлантиды работали в полную мощность, но так тихо, что их почти нельзя было разобрать. Стража Атлантиды, облачённая в лёгкую броню, идеально подогнанную к их телам, парила в небе среди обломков колонн и древних арок. Их машины — изящные, напоминающие крылатых скатов, плавно скользили по воздуху, позволяя не только наблюдать за пришельцами, но и бесшумно перемещаться на большие расстояния. Летательные аппараты были созданы на основе древних кристаллов, вмонтированных в их сердцевину. Они могли зависать в воздухе, резко менять направление, исчезать в плотных облаках водяной пыли, скрываясь от чужих глаз. Словно призраки, сотканные из лунного света и древних тайн, Каллены бесшумно скользили по бесконечным коридорам, чьи стены пульсировали мягким, кристаллическим сиянием. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто древний камень сам запоминал их присутствие. Атмосфера была давящей — не от темноты, а от ощущаемого, но невидимого взгляда. Что-то или кто-то следил за ними, бесконечно терпеливо, неотрывно. Они двигались по узким, замысловато изрезанным проходам, где стены дышали древностью. Камень был изрезан временем — трещины, орнаменты, странные символы, словно сама вечность оставила здесь свои подписи. Свет лился сверху — не от солнца, не от факелов, а от кристаллов, вкраплённых в потолок, которые мерцали мягко, словно ночные светлячки. Он отражался в гладком полу, рисуя зыбкие тени на лицах, превращая семью в полупрозрачные силуэты среди мрака и шепота камня. Тишина была вязкой. Почти живая. — Я ничего не вижу, — прошептала Элис, останавливаясь. Её голос едва слышно отозвался эхом в глубине. — Будущее остаётся закрытым. Будто само место не даёт заглянуть дальше. Оно… живое. И мне не нравится, как оно на нас смотрит. — Не только оно, — отозвался Джаспер, сжав пальцы в кулак. Он провёл рукой по стене. — Я чувствую их. Это внимание… холодное. Пока не враждебное, но чуждое. Осторожное. Они не дремлют. Эдвард замер, прикоснувшись к стене. Лёгкая дрожь прошла по его пальцам. Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, неуловимому. — Они… думают, — пробормотал он. — Но их мысли не человеческие. Я не могу… понять их. Словно они говорят, но вне языка. — Люди? — насторожённо спросила Розали, сдвигая брови. — Не знаю, — покачал головой Эдвард. — Такое чувство, будто разум тут не разделён на «я» и «они». Всё сплетено воедино. И всё… наблюдает. — Он присел возле заинтересовавшего его рисунка на плите. — И, кажется, не спешат выгонять. Семья замерла. Только мерцание кристаллов нарушало их тишину, отбрасывая на стены то мягкие, то резкие тени. Карлайл, идущий впереди, остановился. Он глубоко вдохнул, вслушиваясь в запахи, но воздух был странно стерилен — ни пыли, ни сырости, ни органики. Только тонкая нота… чего-то чуждого. — Значит, хотят, чтобы мы шли дальше, — тихо добавил Карлайл. Они двинулись дальше, не ускоряя шаг. Спокойно, словно уверенные, что спешка может нарушить хрупкое равновесие. Вскоре над ними, в вышине, где каменные арки переплетались, тихо загудело. Воздушные машины — изящные, почти невесомые — скользили между проёмами, паря над древними пропастями, перелетая от платформы к платформе. Их силуэты были тонки, формы — вытянутые и плавные, как у морских существ. Одна из них задержалась — зависла прямо над тем местом, где Эдвард присел на корточки, осторожно касаясь ладонью гладкой плиты с тонкой резьбой. Свет от её нижнего обода коснулся стены, будто что-то считывал.

***

Агнесс находилась в просторной комнате, окружённой цветущими водными растениями, которые мягко раскачивались в потоке подводного воздуха. Она сидела у детской кроватки, напевая негромкую колыбельную. Когда дверь открылась, и страж шагнула внутрь, Агнесс тут же подняла взгляд. — Они прибыли, — ответила страж коротко. — Их восьмеро. Они идут через внешний сектор. Осторожны, но решительны. Агнесс замерла. Сердце пропустило удар. В её глазах появилась надежда, тревога, и… тень вины. Она медленно обернулась к кроватке, где малыш, убаюканный её голосом, крепко спал, прижимая к себе мягкую игрушку. — Подготовьте проход, — сказала она решительно. — Но пусть пока никто не знает, кто я. Я сама решу, когда встретиться с ними.