Разделяя небо на двоих

       — Душа моя… — этот голос позвал его словно дивной мелодией, заставив человека в белом вздрогнуть. Или не человека? Может, он носит черное? Верно. Он не человек. Он носил черное. Две руки сомкнулись на чужой талии, вырывая из мира воспоминаний. Он расслабляется. Он доверяет. Он делает усилие над собой для очередного вдоха. Открывает глаза. — Ты снова витаешь в облаках, дитя мое, — голос над головой мягкий, лишь немного строгий. Снова вдох — выдох. Он возвращается. Улыбается сам себе и, наконец, обращает свое внимание на приход возлюбленного. Его дитя? Эта старая шутка между ними хорошо прижилась. Он не в обиде. Он согласен. — Прости, Е, я… — Скорпион, как смущенное дитя опускает взгляд, словно провинившийся. Но в ответ получает лишь поцелуй в макушку. — Ты снова витаешь в облаках, — повторяет бессмертный мастер, в голосе его слышна улыбка. — Виноват, — улыбается Скорпион, — я… тебя заждался, ужин, должно быть, уже остыл, я приказал накрыть сегодня на терассе. Е Байи не отрывает от него взгляда, словно в этом мире существует лишь его любимый. Он гордится им. Гордится им настоящим. Принимает таким, какой он есть. — Не смущайся, душа моя, ты дома, — Е приглашающим жестом ведет его в их поместье, в их ледяное пристанище. Они усаживаются за стол, где уже ждут явства высшего качества. Вот только аппетит все равно не приходит. Е вздыхает тяжелее обычного. Он понимает. Он тоже все еще не забыл. Ничего не забыл. Он все помнит, словно это было вчера. Но не год назад. — Не терзай свою душу, не вороши прежние раны, — Байи оставляет два поцелуя. По одному на каждой руке Скорпиона, — прошлое оно на то и прошлое, чтобы быть позади. И ты научишься жить с ним. Я знаю, о ком ты думаешь больше всего, но, душа моя, тебе не пристало изводить себя мыслями о предателе. — Я стараюсь оставить обиды, стараюсь научиться жить, принося добро, стараюсь идти твоим путем, но все еще оно не спешит расстаться со мной. Вкус его предательства, вкус обиды и мести. я никогда не… Байи стирает слезу с чужого лица, смотря ближе прежнего. — Я повторял это уже множество раз и буду повторять, пока… ты не будешь в порядке, — Бессмертный оставляет лишь один вдох между ними, — ты потрясающее дитя. Это не твой грех. У тебя появился шанс, и ты сделал правильный выбор. Ты будешь в порядке, и я всегда буду за твоей спиной, чтобы отныне ты не свернул с верного пути. Ты здесь, и ты — мое единственное сокровище в мире смертных и небожителей. Демоны, люди, заклинатели, призраки… но для меня ты один — весь этот мир, Се Ван. Немые слезы растворяются в долгом поцелуе. Отныне и в веках бывший король скорпионов в лучшей жизни, которую заслужил. Он заслужил забыть о событиях прошлого проклятого года в объятиях и поцелуях своей любимой души.

***

— Проклятье. Этот ключ всего лишь подделка. — Король Скорпионов никогда не позволял себе громких эмоций. — Ловина! Надо убираться отсюда, господин! — один из подчиненных все еще пытался воззвать к рассудку своего господина. Его многочисленное войско разбегалось в панике. Но ключ. Он оказался подделкой. Все напрасно. Этот проклятый лазурный диск. Сколько усилий брошено впустую ради безделушки. Се Ван и рад раньше бы избавится от этих оков, но он ведь верил, как проклятый, в свою уловку, в свою непобедимость. Его обвели вокруг пальца, как мальчишку. Какой теперь смысл в его спасении? Что он теперь? Лишь мальчик, который не смог. И собственные амбиции будут душить его до конца жизни. Если, конечно, он не умрет здесь прямо сейчас. Игра окончена. Ему наплевать. Он остаётся один, не думая ни о чем. Может, любимый отец был прав. И он просто мальчишка, жалкий неудачник. Он ничего не смог. Остался лишь Се и паланкин с живым трупом. Громкий истеричный смех отдается эхом. — Два неудачника. Ты поспешил отказаться от меня. Отец… Оказывается я гожусь тебе в сыновья больше всех на свете, но тебе сейчас куда лучше, правда? Ведь ты уже лишен чувств. Ты уже не понимаешь, что такое гнев и обида. Какая большая игра… и такой финал… Что? Тебе нравится смотреть на меня такого же жалкого, как и ты? Теперь мы квиты… Я знаю… Ты мечтал увидеть меня в столь жалком положении. Не волнуйся..... Мы еще встретимся, и я сполна отомщу за твое предательство. Тебе нужен был преданный пес, исполняющий твои грязные дела, но как только я стал тебе не нужен… Ахахах, что же… мы стоим друг друга… верно. Отдалённые звуки чужого присутствия почти неуловимы. Под снегом, говорят, теплее. Он продержится еще какое-то время. Ему не умереть так легко как хотелось бы. — Ну вот, мы и остались вдвоем, отец… призераемые миром живых и мертвых. Я стану самым сверепым призраком, я найду твою черную душу и не оставлю в покое. — Тоже хочешь стать живым трупом? Так это можно устроить, — голос такой твердый раздался прямо над ухом. — Е Байи… Пришёл учинять свою праведность… легко судить побеждённого… ахахах, но знай, здесь и ты теперь найдешь свою смерть. Твёрдый удар между лопаток и фонтан брызнувшей крови. — Дурное дитя, ты полон внутренних повреждений. Я запечатал ловину, чтобы выловить хотя бы пару твоих тварей, которых ты расплодил… — Е Байи бросил взгляд на прикрытый паланкин, — и тело это отправить, наконец, в худший мир, чтоб не болтался между землей и небесами. Но вижу, что я опоздал. Здесь остался только ты и эта паганая нечисть. Он уже загубил сотни жизней, среди которых оказалась и твоя. Пусть твой путь был темным, и ты принес множество жертв этому миру, но в тебе есть верность. Я не судить тебя явился, а спасти. Я пришел за тобой, маленький ты змеёныш. А с грехами твоими разберемся позже, поверь, умереть сейчас ты можешь куда быстрее, если еще хоть на час останешься здесь. Я даю тебе выбор. Умереть вместе с этим безобразным телом, или попробовать снова, жить и избрать иной путь. Иной путь… путь света? Такой же белый и чистый, как одежды великого мастера. Что есть светлый путь? Можно ли толковать о светлом, когда твои легкие, твое горло уже наполнила кровь до краев, когда ты уже не можешь дышать, когда твои преступления, загубленные тобой жизни потеряли счет…когда ты погряз вотьме, а твои руки запятнаны чужой кровью. Есть ли он ещё этот светлый путь? Слезы. Сейчас не одна, а бушующее море рвется наружу. Но из груди не исходит ни звука. — Глупое дитя, ты теряешь последние силы на эту сырость, успеешь еще залить эти горы своими слезами, если, конечно, они не обратятся в лед ещё быстрее, — я уже дал шанс двоим героям сегодня, они распорядятся им как следует. Ну же. Идем, дурачок. И главное запомни. Молчи. Каждое слово может стоить тебе жизни. Глава Скорпионов. Се Ван снова слышит смех над своей головой. — Никто не умрет сегодня. И не мечтайте, глупые дети. Что смотришь? Закрывай глаза. Для меня ты легче снежного шара. Чему так удивляешься? А свои водные концерты оставь пока при себе, у меня сейчас нет времени утирать твои слезы.

***

Он открывает глаза. Этот кошмар закончился. Но он пока не знает об этом. Вокруг так непривычно светло. Но бывший глава скорпионов не понимает. Он мысленно все еще там, в снежных горах у дверей оружейной. Раз за разом снова и снова терпит свою неудачу. Снова этот злосчастный ключ. Он где угодно, но не здесь. Он снова на коленях перед отцом, он снова по локоть в крови. Он терпит очередную пощечину. Он терпит разочарование. — Ты — единственный, кому я доверяю. — Я убью тебя. Я убью тебя! Я убью тебя!.. Дрожь во всем теле. Холодно. Он дрожит. — Спокойно, мальчик. Спокойно. Да. Это точно подходит. Ему впервые… спокойно. И тепло. Впервые в жизни ему тепло. Пусть медленно, но все происходит правильно. — Отец… — первое и единственное, что рвется наружу, — я все сделал ради тебя, отец… — Ты все сделал. Теперь отдыхай. Нечто тяжелое, но теплое окутывает короля скорпионов. Этот облик постоянно ускользает от него, образ этого небожителя. Должно быть, он и есть его спаситель. — Отец… Он снова зовет его. Проклятье. Довольно этих оков. — На этот раз сны не потревожат тебя, дитя. Спи спокойно, — Е Байи медленно вводит чистую энергию ци, предельно медленно. Это работает. Это ему походит. Предельно осторожное и мягкое действие. Внутренние повреждения почти исчезли, он идет на поправку… если бы душевные раны излечивались также быстро… Во второй раз Се Ван приходит в себя ночью. Он принимает белое свечение рядом за свет луны, но позже видит взгляд, что направлен в его сторону. — Выспался, ребенок? Можешь что-то сказать? — Зачем… — Что, зачем спас тебя? Правильно. Обвиняй меня последним грешником. Для тебя же нет в этом мире никого святого. Кроме отца. Вини меня, что не дал умереть вместе с этим чудовищем. Ты, наверное, мечтал найти его душу в аду и поквитаться, прости, что сорвал планы. Давай перед тем как ты проклянешь меня, я проверю течение ци и целостность твоих мередианов, а потом можешь залить мою обитель слезами, затопи меня ими, если хочешь. Или. вызови на поединок… что ты там ещё любишь? Натрави своих тварей. Ах, да, не выйдет, прости, но все твои любимые игрушки истреблены. — Я все сделал. Я готов был на все ради него. Я терпел унижения, я ему поверил… Я все сделал. Я готов был умереть. — Ты все сделал. И теперь будешь жить. Свободно и счастливо. Правда, это уже зависит скорее от тебя. — Свободно?.. Это ты мне говоришь, великий праведник, ненавидящей таких, как я… Ахах, мне все равно не выйти отсюда живым. Почему ты не дал умереть мне вместе с отцом?! Почему ты решил за меня! Скорпион дёрнулся слишком резко, отчего внутреннее повреждение вновь дало о себе знать, а сила начала заполнять пространство, хоть и слабо. — Этот мир не примет меня. Я бы… Я бы затаился подобно змее где-нибудь глубоко под землей, в грязи, я бы не дал покоя ему ни днем, ни ночью. новая армия… мир в этом мире на пару лет, пока я снова не набрал бы силу. — Глупое дитя, не ты ли твердил мне в горах, что жаждешь умереть? Твоими стараниями мне снова теперь налаживать твою ци. — Не прикасайся ко мне! Теперь, в этом мире остались только праведники вроде тебя! Я не позволю больше к себе прикоснуться. Почему? Почему ты самолично не убил меня?! Чтобы предать суду, чтобы помучать меня хуже, чем это делал отец?! Я никогда…- громкий кашель прервал его триаду. Белую простынь окрасила лужа крови. Скорпион ещё никогда не был так слаб. Он, кажется, кашлял так впервые. Ведь для него получить какое-либо ранение — это чудо с его-то техниками. Поэтому Се просто замер от этого зрелища. Он был в полном замешательстве. Две руки бережно уложили его обратно на чистую простынь. — Доболтался, глупец, все мои старания пошли прахом, теперь все придется заново… Нет, только не слезы… тебе нужно только… Плевки кровью показались Е Байи невинностью в сравнении с истерикой, которая накрыла скорпиона. Сначала Е просто держал, оберегая от возможных самоповреждений. Он оставался предельно спокойным в своем ожидании. Плохо, — думалось про себя, но Е просто ждал, находясь рядом. Он впервые столкнулся с таким поведением, и можно утверждать, что это стало причиной его растерянности. Кажется это «отец» он слышал чаще, чем его вдохи и выдохи. — Дыши. Е Байи долго боролся с его сопротивлением, которое лишь изматывало скорпиона до той степени, что тот даже не мог контролировать собственное тело, поэтому Е забрал его к себе на колени ради безопасности. — Дыши. Байи знал, что он услышит. Что Се Ван сможет. Раз десять, двадцать провальных попыток, но Е знал твердо, что он сможет. Бесконечные крики, наконец, преобразились хоть в какие-то слова. Се терял силы, и это было сейчас очень кстати. — Он все сделал… Отец… Этот лазурный диск… он был нужен… я ненавижу всех их, они все умрут… — Дыши. Все умрут. Дыши. Его крики начали переходить хоть в рваные, но вдохи, пусть и совсем неумелые. — Все лишаться. Того, что и я, мы… Это чудовище. Он умрет… Точно. — Тебя просто вырвало кровью. Ты не умираешь. Вдыхай. Е поймал момент, когда неосознанный взгляд младшего был прикован к нему, когда он смотрел только на него, замерев на мгновение. — Да. Давай кровью прямо… На меня… — Умница. Ну, кто еще похвалит тебя даже за это, а? Ничего. Еще немного придется покашлять. Зато будешь чист. Это выгонит из тебя всякую дрянь, которую ты глотал. И дышать станет легче. — Клянусь. Пока я живу на этом свете, ты не умрешь. Ты будешь жить. Но тебе нужно немного помочь мне, дитя. Я стану бороться за тебя и не отдам ни небесам, ни приисподнии. Е в точности поймал вторую волну чужой истерии и тот час ее присек, пуская совсем немного ци. — Нет, нет, мы не плачем, а дышим, помнишь? Возьми контроль над дыханием, смотри глаза в глаза, не подводи меня, мальчик, я знаю, что ты сможешь. Постепенно, пусть и с переменным успехом, но заклинатель в белом подчинил себе мягко чужое сознание. Ему было физически больно дышать. Болью отдавался каждый вздох, но он делал, словно против собственной воли. — Раздышался. Это отлично, теперь давай-ка выпьем воды. Скорпион недоверчиво смотрел на поднесенную чашу, практически не осознавая, что происходит. — Это просто вода, глупыш, яда там нет. Хотел бы убить тебя, сделал бы это на месте, рядом с оружейной. Мне лишь нужно сейчас кое-что выяснить. Ну же. Е дал ему лишь пару глотков, дабы проверить способен ли младший удерживать жидкость. — Ну вот, видишь, как славно. Желание плеваться кровью отпустило тебя. Есть сильный жар, но я не уверен, что ты его ощущаешь. Твое тело ослабло, но все поправимо. — У тебя очень холодно, паразит… — прошептал Се Ван в ответ, продолжая крупно дрожать. — Ты угадал, у меня здесь не курорт, но сейчас я специально принёс тебя в местечко потеплее, холодно лишь из-за сильного жара. Е закатил глаза. — Не надо на меня так смотреть. Никогда не болел видно, у тебя жар. И нет, от него, к твоему великому сожалению, нельзя умереть. — Лазурный диск… Он уничтожен… Я не… — Шш, нет нет, дыши. Лазурные диски, смерть, борьба… Тьфу! Давай приляг. Байи плавно опустил слабое тело в постель. Скорпион же лежал словно безвольная кукла, лишь частично понимая происходящее. «Его тело опасно перегружать энергией. Придется старым добрым способом» Со вздохом Е опустил белоснежную ткань в воду и уложил затем на чужой лоб. Надо ли говорить, что Се смотрел на своего спасителя, как на идиота, не понимая смысл его действий. — Вот так-то. Все пройдет, дитя, — не зная, как подбодрить этого маленького змея, мастер взял его за руку, стараясь согреть. — Я так жалко выгляжу. Тебе на потеху. Верно… Сначала отец смеялся надомной, водя за нос, теперь ты, да лучше я бы сдох, как крыса, чем тешить… — Где ты увидел радость на моем лице или насмешку? Я вылечу тебя, вылечу, а затем живи как знаешь, понял? «Я лгу. Я никогда не отпущу тебя, не отдам ни небесам, ни приисподнии» — Он тоже… заботился… сыном называл… я служил, как собака, каждый приказ, каждую волю… Все, чего я хотел это его чертово признание. Нужным… Я хотел быть нужным, каждое объятие… оказалось это были цепи… Я просто хотел почувствовать ее… Я хотел ее, понимаешь?! Но я был для него псом! Как я докатился до этого, я позволил… Я позв. — Се Ван. Тише. Для тебя сейчас опасны сильные эмоции, ты слаб. — Мне наплевать! Кому я остался нужен? Я хотел отомстить ему, сделать безвольной куклой, чтобы он страдал, чтобы ощутил эту боль, я хотел, я просто. Его начало трясти от гнева и переполнявших эмоций. Сколько он держал это в себе? Сколько скрывал истинные чувства, приклоняясь перед тем, кто лгал и скрывался от него? Байи соврет, если сейчас скажет, что ему не больно. — Все… Все хорошо… Дыши вместе со мной, это все исчезнет, останется только пустота, которую ты заполнишь сам, чем пожелаешь. Покричи, поплачь, это не вечно, оно отпустит тебя. — Оставь меня в покое! Я сбегу отсюда, слышишь?! Мне ничего не нужно, дай спокойно умереть, убей меня! Скорпион подорвался с кровати, вскакивая так резко, что любой на его месте уже закричал бы от боли, но ему было наплевать на боль. На все. Ему казалось, что он пуст. — Что за неугомонное дитя, ты хочешь лишиться чувств? Ещё немного и ты потеряешь сознание, — Е старался не поддаваться его истерикам и действовать с холодным рассудком, но при этом очень бережно. Скорпион стал ощупывать свою одежду, очевидно, на наличие оружия. — Что, чего-то не хватает, верно? Думаешь, что ещё сможешь им воспользоваться? Ну давай, удержи его хотя бы в руках. Е протянул ему самый безопасный и легкий из своих мечей, но его вес показался невыносимым. — Ну что, нашу битву, полагаю, придется отложить? Твое упрямство достойно похвалы. По моим расчетам ты уже должен был упасть словно труп, но ты все еще… — Сюда… Мигом поняв, что происходит Байи подхватил на руки без лишних слов. — Я здесь. Видишь, я здесь. В этих руках было спокойно. В этих руках хотелось находиться. Хотелось, чтобы больше никогда не отпускали. Чувство защищенности и принадлежности полностью окутало каждую частичку Се. Даже сам Е удивился такому резкому спокойствию. Скорпион поддался ему, лежа, словно тряпичная кукла в руках. — Ну если так тебе будет лучше… — Е Байи не стал укладывать в кровать в этот раз, и это было верным решением. Дыхание полностью выровнялось, и Се просто лежал, не обращая ни к чему свое внимание. Он лишь пристально смотрел в лицо напротив, не понимая, как все это могло случиться. Лишь одна мысль посетила его: отец вряд ли бы так с ним возился, тем более увидев слабости, он, скорее, воспользовался бы ими, и Се стал ненужен ему ещё бы гораздо раньше. Он нужен был лишь как марионетка, живая кукла без своих страхов, потребностей и чувств. Но теперь же о нем заботились. Безвозмездно. И Се казалось, что он не заслужил. Все его амбиции и жажды были подавлены. Он был сломлен сначала человеком, которого считал самым родным, а затем своей глупой неудачей. — Тебе нравится смотреть на меня? Хочешь прожечь меня своим взглядом, убить, верно? — Байи поддерживал чужую голову, помогая сосредоточиться. — Ты очень красивый… — Нет, только не это, остановись. Что ты болтаешь, глупое дитя, закрывай свои прекрасные глаза и спи. Тебе нужно восстанавливать силу, а не тратить ее на пустую болтовню. — Это… моя благодарность. — Се потянулся к чужой щеке медленно, словно даже это движение требовало его усилий. Е перехватил руку, мягко укладывая обратно. — Не неси вздор. За что тебе меня благодарить? — ворчал он, как настоящий старик. — За человечность… Е совсем не ожидал услышать подобного от этого ребенка. — Спи, человечность… — Старшему и правда казалось, что перед ним ребёнок не старше лет семи, он постарался сокрыть дрожь в голосе, но получилось слишком плохо. Сон. Тепло. Нежность. Снова сон. Еще неделя. С ним рядом. С передачей светлой ци, иногда с криками и страхами, но вместе. Кажется, Байии уже привык. Привык, что в нем кто-то нуждается. И впервые за всю его долгую жизнь он рад, что она такая долгая. Он рад от своего дара и проклятья. Он не оставит это дитя. Он готов на еще одно бессмертие ради Се Вана. — Неплохо держишься, — к Се подходят со спины, внимательно осматривая, — но за меч пока не берись. И. всякой черной магии забыть придется, полное восстановление займёт время, ты должен беречь себя. И постигнуть медитацию. — Да, — беспрекословно с той же знакомой улыбкой ответил Се, словно готов исполнить приказ и отдал жест уважения. Е только лишь усмехнулся. — Что ты делаешь, глупыш, я тебя вроде не нанимал в слуги, чтобы ты здесь поклоны раздавал. Это твой путь, а я просто предупреждаю. Не мне играть тебе в наставника. — Ты решил, что моя жизнь чего-то стоит, ты показал, что такое забота, ты ничего не попросил взамен, и я готов на все ради тебя. Отныне ты мой единственный свет в этой тьме. Я буду все равно почитать тебя как своего спасителя. «Боги, во что ты ввязался Байи.теперь если не ты, он же потеряется в этой тьме, этот мир чужд ему, без покровителя он собьется с дороги и снова вернется к своим грязным делишкам лишь потому что не научен иному… Если я не смогу спасти его дважды… Е вздыхает. — Оставайся. Я живу на свете, кажется, вечность, так долго, что мне уже и терять нечего, и поделиться не жалко, меня не волнует внешний мир, по крайней мере, я тоже должен сказать тебе спасибо, я понял, что хоть ещё на что-то гожусь. Эти слова… Эти слова стали для Се Вана всем. Его не отвергли, его не осудили. Его приняли и приблизили. Не предали. Не вышвырнули в неизвестность. Не использовали. В порыве своего счастья Се опустился на колени перед своим мастером, смотря в глаза очень преданно. Он снова плакал. — Ну что за церемонии? — Байи поднял его, стирая слезы, — снова разводишь сырость? — это прикосновение к щеке было всем миром для скорпиона, — мне не нужны твои поклоны и благодарности, достаточно простого — береги себя и исправь ошибки. Найди себя и свой смысл. Е присел, кладя голову скорпиона себе на колени, начиная перебирать его косички. — У тебя будут мои лучшие слуги, я познакомлю тебя с… своими друзьями. И да, теперь мы по соседству с бессмертными братьями. Иронично, да? Все никак друг от друга не уйдут. Видно, судьба. — Ну сколько можно рыдать? Ты мне все одежды превратил уже в дырявый мешок. Сколько сырости… Знаешь, я не люблю. Не привык ко всем этим нежностям, но что нужно вам, детям?.. Вздох. — Ну иди сюда, иди, маленькое недоразумение, — Се прижался, как котенок, продолжая плакать, — откуда столько сил на слезы? Если будешь еще так реветь, больше обнимать не стану, эй, слышишь? — конечно, он врал. Е готов был подарить ему бесконечность своих объятий, словно всю жизнь их копил для него одного. — Дурашка, хватит, ты здесь уже море наревел мне. Не заставляй меня делать этого. я и не умею… «Боже, какой я болван, что терять?..» Отпуская эту мысль, заклинатель в белом прикоснулся к чужим губам своими, лишь бы не слышать эти душераздирающие рыдания. Наступила мертвая тишина. Скорпион лишь дрожащей рукой коснулся собственных губ. — Что, понравилось? Староват я уже для таких утешений. Даже не смотри на меня так, это была… конфета после горького лекарства. Больше не дам. Знаешь, какое ты утомительное дитя, м? «Нет… ты душа моя, ты радость. Я уже все решил. Может, мне не хватит смелости сказать этого вслух.» — Я всегда буду следовать за тобой тенью, я спущусь за тобой в ад, я поднимусь за тобой на небеса. — Снова несёшь этот вздор? Как можно. Да, я тоже… люблю тебя… душа моя. Следующий поцелуй был уже более смелым. — Обещай больше не разводить столько сырости, а то боюсь, что моего утешения не хватит. «Я сам постараюсь не стать причиной твоих слез…» Се Ван лишь улыбнулся и предано посмотрел в глаза.

***

— Тяжелый был год, столько потерь мир боевых искусств еще не видел… — Хм… — Байи уложил свою руку на щеку Се Вана, — кто-то теряет, а кто-то находит, — он подарил поцелуй в лоб. — Да, я уже и не надеялся обрести другую жизнь, а тем более встретить родственную душу. Никогда не оставляй меня. — Это невозможно, — клятвенно заверил Байи, — я всегда буду рядом. Я с тобой. Хах, по-моему великие бессмертные звали нас сегодня на ужин, что скажешь? Навестим нечисть по соседству? — Очередная порция кубиков льда? Точно хочешь? — Не волнуйся, в этот раз я посолю. Мне достаточно вкуса нашей любви. Я счастлив делить с тобой небеса, Се Байи. Лицо напротив озарилось улыбкой. — Повтори.назови меня ещё раз. — Для тебя сколько угодно, Се Байи. Остальные слова растворяются в поцелуе. Да они и не нужны.