Тайна Бессмертного

***

В далёкой тёмной пещере, где Кощей Бессмертный обычно разрабатывал свои интриги, царила напряжённая атмосфера. Кощей, худой как скелет, с редкой бородкой и глазами, горящими злобой, сидел за массивным дубовым столом напротив Змея Горыныча. Горыныч, этот трёхглавый монстр размером с грузовик, пыхтел и фыркал, пытаясь не распылить слюну во все стороны. Переговоры были важные: делили сферы влияния в сказочном мире. Кощей хотел все русские леса, Горыныч — все болота и реки. — Слушай сюда, Рогатый! — шипел Кощей, тыкая костлявым пальцем в карту. — Леса мои! Там полно избушек на курьих ножках, и бабы тамошние — чистое золото! Горыныч кивал всеми тремя головами: — Лады, Костлявый. Но реки — наши! Я там рыбу ем, девок топлю... Эй, а чего ты вдруг покраснел? И дёргаешься, как от комара? Кощей действительно дёргался. В это самое время в далёкой избушке на краю леса Ивашка-дурак, тот самый, что всегда всё портит, копался в сундуке, который случайно нашёл во время прогулки. Сундук был тяжёлый, запертый на семь замков, но Ивашка, как всегда, сломал их одним ударом топора (ну, или просто пнул). — Ого! — воскликнул Ивашка, вытаскивая золотое яйцо размером с гусиное. Оно переливалось на солнце, как новогодняя игрушка у алкаша: жёлто-оранжевым, с искорками, и на ощупь — бархатистое, тёплое, как свежий пирожок. А запах! От него аж слюнки текли — смесь мёда, ванили и чего-то мускусного, такого, что Ивашка аж чихнул от удовольствия. — Красивая штуковина! — заржал Ивашка. — Интересно, что внутри? Курица там? Или золото? Он положил яйцо на стол и начал катать его ладонью. Лёгонько так, по кругу. Яйцо скользило идеально, вибрируя чуть-чуть, как массажёр. Ивашка вошёл во вкус: подкатил, подтолкнул — оно покатилось по столу, стукнулось о кружку с квасом, вернулось. "Пин-бол!" — подумал Ивашка и засмеялся. А в пещере Кощей вдруг замер. Его глаза закатились, тело выгнулось дугой. — Оооох! — простонал он, хватаясь за стол. — Что... это... было?! Горыныч опешил: — Ты чего, Костлявый? Отравился? Или яд в квасе? Кощей не ответил. Он катался по стулу, как уж на сковородке. Ивашка тем временем перешёл к следующему этапу: погладил яйцо пальцем. Мягко, нежно, круговыми движениями. "М-м-м, гладенькое-то какое! Как попка у Марьи-искусницы!" Кощей в пещере завыл: — Ааааа! Не-е-ет! Легче, ирод! О-о-ох, мамочки! Он сполз под стол, борода намокла от пота (ну, или от слёз — Кощей не признавался). Горыныч тыкал в него срединной головой: — Эй, ты там живой? Это что, твоя диета новая — стонать на переговорах? Я улетаю, если так! Но Кощей уже не слышал. Ивашка решил поиграть по-крупному: взял яйцо в кулак и слегка сжал. "Твёрдое, а мягкое внутри!" — подумал он и начал мять, как тесто. А потом — нюхать! Прижал к носу, вдохнул глубоко. Запах ударил в голову, Ивашка аж зажмурился от кайфа. Кощей в пещере взвыл по-настоящему. Его тело билось в конвульсиях — то от удовольствия (эта эрогенная зона была его слабостью с юности, когда он прятал яйцо от Бабы-Яги, чтоб не дразнила), то от боли (Ивашка слишком уж старался). Наконец, он не выдержал: — Всё! Я лечу! — Кощей выскочил из-под стола, оседлал свою метлу (ну, или ступу — сказки путаются) и рванул со скоростью света. Горыныч в шоке смотрел вслед: "Переговоры в жопу! Бессмертный, а ведёт себя как девка в первый раз!" Ивашка как раз решил проверить яйцо на прочность: взял молоток. "А вдруг треснет — и сок польётся?" Поднял... И тут в избушку влетел Кощей, растрёпанный, красный как рак. — НЕТ! НЕ СМЕЙ! — заорал он, прыгая на Ивашку. Они сцепились: Ивашка — "Дядька, это моё! Нашёл!" Кощей — "Отдай! Это... это... моё сокровище семейное!" В драке яйцо покатилось по полу. Кощей нырнул за ним, Ивашка — тоже. Горыныч, прилетевший следом (любопытство сгубило), увидел эту картину и заржал всеми пастями: — Ха-ха-ха! Костлявый, твоя "смерть" — это яйцо? А я думал, душа! Оказывается, эрогенная зона! Бедный ты, бедный! Кощей, обнимая яйцо, прошипел: — Никому ни слова! Иначе лично обдеру ТВОЮ чешую! Ивашка, получив по башке, ушёл ни с чем, но с улыбкой: "Странный дед. Яйцо своё ласкает, как невесту. Ладно, пойду Марью поцелую." А Кощей спрятал яйцо в новое место — в собственные штаны. "Теперь точно никто не найдёт!" — подумал он. Но Горыныч уже шепнул Бабе-Яге... Мораль: не трогай чужие яйца, даже золотые. Особенно если их хозяин бессмертный псих.