Враг номер один

— Мы сдаёмся! — кричит Джон Бэ, игрок 390, выходя из-за угла.   Бороться больше смысла нет. Патроны кончились, бойцы падали один за другим, а надежда на спасение пропала ещё давно.   Откидывая оружия как можно дальше, Сон Ки Хун и Пак Джон Бэ встали рядом друг с другом, поднимая руки вверх. Персонал в представлении треугольников, кружков и квадратов подошёл ближе, упираясь стволом прямо в грудь. Игроки встали на колени, демонстрируя, что сражаться больше не намерены. Сил не осталось, а ресурсов для мятежа тем более.   Продолжая слышать выстрелы, лучшие друзья переглядывались. Что сейчас происходит с другими? Сколько человек осталось в живых? Принёс ли Морпех остальным боеприпасы?    В голове вертелась тысяча мыслей и переживаний. Их было настолько много, что картинка перед глазами плыла. Ки Хун не мог осознать, что ситуация настоящая, что она происходит именно с ним, а не с кем-то другим. Конкретно он стоит сейчас на коленях перед персоналом в ярко-розовых костюмах и с жуткими масками.    План мятежа возник в голове Сон Ки Хуна не внезапно. Все те года, что он провёл в скитаниях по своему сознанию, прошли не напрасно. Каждый день победитель игры на выживание проигрывал различные варианты мести. Во снах к нему приходили новые идеи, он просыпался в холодном поту, с ужасом проигрывая сюжеты своих сновидений.    Пришлось даже пойти на крайние меры: создать группу по поиску вербовщика. И он его нашёл. Сон Ки Хун отыскал того привлекательного мужчину в деловом сером костюме с аккуратным дипломатом в руке и чудовищным содержанием внутри. Кто знал, что одна игра в разноцветные квадратики способна повернуть жизнь на 180 градусов?    Он потратил два года на поиски того злосчастного ублюдка, который втянул его во всё это, но он даже предугадать не мог, что вновь окажется в стенах этого злополучного места, играя в безобидные детские игры.   Если вернуться на пять лет назад, то можно наткнуться на жизнерадостного Ки Хуна. Да, небогатого, живущего в одной квартире с мамой, не имеющего любимой женщины, но счастливого. Того Сон Ки Хуна, который готов был отдать последние деньги на ставки в автоматах и радостно прыгающего, после выигрыша. После Игры в кальмара жизнь пошла наперекосяк.    Прежнего Ки Хуна уже было не вернуть, он повидал слишком много в свои-то годы. Он понимал, что у него началась совершенно другая полоса — полоса мести.  Переводя взгляд на своего друга, Ки Хун видел страх в его глазах: ресницы судорожно дрожали, в уголках глаз выступили слёзы, губы непроизвольно вытянулись в одну линию. Для него это ещё более непривычное место, поэтому наверняка он боялся больше Ки Хуна. Ему хотелось поддержать друга, похлопать по плечу, якобы говоря, что скоро всё наладится и они выберутся отсюда живыми, но он понимал, что ничего не наладится. В настоящее время они стояли на коленях перед несколькими прицелами и лишнее движение может спровоцировать на выстрел. Казалось, что даже дышать сейчас опасно.    Смотря себе в ноги, Сон Ки Хун не заметил появления ведущего — того человека, за которым он гоняется. Подняв голову, он начал изучать фигуру в чёрном. Как же мерзко осознавать, что тот никогда не ответит за свои поступки и будет жить припеваючи, в то время как Ки Хуну в самых страшных кошмарах продолжают сниться умирающие на его глазах друзья.   — Игрок 456, — обработанным голосом произнёс ведущий. Ки Хун слышал этот голос не настолько часто, чтобы привыкнуть, потому его плечо на мгновение дёрнулось. — Вам понравилось играть в героя?   Глаза Сон Ки Хуна забегали по фигурам персонала в розовом. Он пытался найти ответ на поставленный вопрос в одной из уже привычных, но не менее страшных масках. Взгляд его перемещался от одного человека, если их можно так назвать, к другому, но ни в одном он не мог зацепиться хотя бы за ниточку. Пусто.   Вырывая того из мыслей, ведущий нацелил пистолет на Ки Хуна. Тот начал слышать стук сердца где-то в горле, во рту у него моментально пересохло, а зрачки словно задрожали. Вот уж он не думал, что умрёт такой позорной смертью, отправив других игроков на тот свет и проиграв восстание. Он всех подвёл, а главное — подвёл себя.   Пальцы рук предательски задрожали, Сон Ки Хун только начал открывать рот, чтобы издать хотя бы один звук, показать, что он не слабак и в состоянии противостоять даже такому количеству противников. Но его тут же перебили.   — Вы, похоже, ещё не поняли последствий вашей маленькой игры в героя, — произнёс ведущий, слегка поднимая подбородок вверх, что выглядело крайне надменно. Ки Хуну этот жест показался даже издевательским, будто тот смеётся над положением двух лучших друзей.   Быстрым движением мужчина в чёрном перевёл ствол пистолета на игрока 390. Джон Бэ мигом перевёл взгляд на своего друга, его губы задрожали, а в глазах читался прежний страх. Всё произошло настолько внезапно, что серое вещество в черепной коробке не успело переварить столь быструю смену положения.   — Ки Хун… — выдавил из себя Джон Бэ почти шёпотом.   Глаза игрока 456 расширились за секунду, что ему делать? Закрыть тело друга своим? Броситься на ведущего?    Не успев придумать план, Ки Хун хотел сказать что-то, но не получилось: прозвучал выстрел, эхом отразившись в голове, и застрял там, кажется, навеки. Сон Ки Хун моргнул несколько раз и уставился на своего лучшего друга. Тот безжизненно упал на пол.    — Джон Бэ! — Ки Хун подлетел к телу игрока 390, накрывая его ещё тёплые щёки своими ладонями.   Веки Джон Бэ опустились, и с губ сорвался последний выдох. Всматриваясь в лицо игрока 390, Сон Ки Хун не мог поверить в то, что несколько секунд назад лишь один человек решил судьбу его лучшего друга. Того друга, который прыгал от радости как можно выше, когда ставка Ки Хуна сыграла. Того друга, который готов был отдать последние деньги, лишь бы Ки Хун мог протянуть ещё месяц. Того друга, с которым можно было беседовать на отвлечённые темы, самые глупые, которые только можно было придумать, но такие, которые помогали сбегать от проблем.    Температура тела словно поднялась на десять градусов, уши покраснели, и единственное, что хотел сделать Сон Ки Хун, это отомстить. Плевать, что их восстание подавили, плевать, что патроны кончились, перед ним прямо сейчас лежит труп человека, который за всю жизнь стал родным. Просто так он это не оставит.   Ки Хун резко обернулся, отпрянув от тела игрока 390, взглядом отыскивая ведущего. Зацепившись за него глазами, он без раздумий рванул вперёд, прилагая все усилия, чтобы его не успели остановить. Ему хотелось задеть ведущего хотя бы пальцем, чтобы тот понял, что в, казалось бы, беззащитном игроке 456 бурлит ненависть. Такая, которую свет не видел.   Сделав всего один рывок, несколько людей в ярких костюмах тут же подхватили его за плечи, швыряя обратно на пол. Сон Ки Хун не успел сделать задуманное. Хотя он и понимал, что шансы были приравнены к нулю, злость в нём с каждой минутой разрасталась, и он был не в силах стоять на месте.    Кинувшись последний раз вперёд, Ки Хун начал размахивать руками во все стороны, пытаясь зацепиться за ведущего. В нём никогда не было столько мужества, никогда он не жаждал отмщения так сильно.    Упираясь грудью в персонал, Сон Ки Хун принялся истошно кричать. Так, что связки заболели. Его крик окутал стены этого чудовищного места, и, пускай оно повидало тысячи подобных криков, Ки Хуну казалось, что его был особенным.    Он продолжал напрягать горло, протяжно выдавливая из себя звуки. Крик внезапно перешёл на плач, тело ослабло, а люди в костюмах опустили его на землю, с силой прижимая щекой к полу. Распахнув глаза, он наткнулся на безжизненное лицо своего лучшего друга, и слёзы потекли рекой.   — Джон Бэ… — едва различимо выдавил из себя Ки Хун.   Солёные капли стекали по виску, мочили волосы и стекали на пол. Казалось, что он способен выплакать сейчас целую лужу, даже море таких слёз. Но тщетно. Это уже было бесполезно.   Зажмурив глаза настолько, что перед Сон Ки Хуном начали всплывать неопознанные им вспышки, тот рыдал. Продолжал шёпотом произносить имя своего друга, буквально захлёбываясь в собственных слезах. Вода продолжала вытекать из его глаз, а он глядел в мёртвые черты лица Джон Бэ, понимая, что это конец.   В мыслях тут же начали проигрываться счастливые моменты из их жизни, и стало до того невыносимо, что Ки Хун готов был застрелиться, лишь бы не испытывать это чувство опустошённости и несправедливости.    Смотря на эту ужасающую картину, ведущий непроизвольно отвёл глаза, чтобы не смотреть на страдания игрока 456. Почему-то ему впервые было неприятно смотреть на то, как человек истошно рыдает, впиваясь взглядом в лицо своего мёртвого друга. Почему-то человеку в чёрном не хочется слышать вопль отчаяния, не хочется смотреть на залитые слезами глаза. Почему-то сердце непроизвольно ёкнуло при виде человеческих страданий.    Ведущий избегал этот вид, как только мог. Несмотря на то, что весь этот спектакль был затеян лишь для него одного, он не доставлял ожидаемых эмоций, а наоборот — в груди крутилось желание поскорее покончить с этим. Что-то перевернулось в его голове, и осознание этого пугало. Разве он не должен был скрытно улыбаться под маской, глядя на это представление?   Ведущий повернул голову в сторону единственного здесь квадрата, медленно кивнул ему, и тот сделал шаг вперёд. Словно по команде остальные люди в ярко-розовых костюмах подошли к погибающему морально Ки Хуну и подняли его за подмышки в одно движение. Тот вопросительно обернулся на персонал, который держал его. Слёзы продолжали стекать по щекам, попадая на одежду, но теперь чувство подавленности сменилось непониманием.    «Наверняка меня прямо сейчас застрелят, — пронеслось у него в голове. — Мне уже ничего не страшно, пускай делают что хотят. Я упаду рядом с Джон Бэ. Пускай это не та смерть, которую я заслуживаю, но выбора у меня нет».    — Стреляй, — решительно произнёс Сон Ки Хун, немного опуская голову вниз и исподлобья смотря на безмолвную чёрную маску ведущего перед собой.   Но выстрела не последовало. Оттягивают время, чтобы насладиться видом безнадёжного Ки Хуна?   — Стреляй, я тебе говорю! Я не буду просить тебя о пощаде! — смело вскрикнул тот, брызжа слюной.    Фигура ведущего оставалась неподвижной, а ствол пистолета в его руке предательски смотрел вниз. Чего же они ждут? Им представился такой шанс убить самого значимого игрока, а они не спешат с этим. Видимо, действительно хотят растянуть этот момент, насладиться им взахлёб.   Он уже было открыл рот, чтобы вновь крикнуть ведущему в лицо, но его остановили. Персонал вдруг решительно зашагал вперёд, обрывая всевозможные реплики Ки Хуна. Те волокли за собой тяжёлое тело игрока 456, пока он приходил в себя. Во взгляде будто всплыли знаки вопроса. Он был готов ко всему на свете, но сейчас голову наполнил очередной наплыв страха.   «Что? Что происходит? Для меня заготовлена специальная смерть? — подумал Ки Хун, нерешительно опираясь на уставшие ступни, медленно шагая вперёд».    Его глаза расширяются, он начинает всматриваться в безликие маски персонала, за которыми не видно ничего. Что они чувствуют сейчас? Им по-прежнему безразлична вся эта ситуация или сердце хоть на миллиметр сжалось от вида покидающего этот мир человека? Может хоть сцена истошного крика Ки Хуна слегка тронула этих равнодушных мерзавцев? Не могут же они наплевательски относится ко всему, верно?..  

***

  Пройдя сквозь сотни, как казалось Ки Хуну, проходов, стен и поворотов, что были похожи больше на лабиринт, нежели на территорию для игр и персонала, они вдруг оказались перед массивной чёрной дверью. Та выглядела устрашающе, словно, если её открыть, из неё начнут сыпаться сотни мёртвых тел бывших игроков.   Ведущий отсканировал маску, проходя проверку, открыл дверь и прошёл внутрь. Он повернулся и замер, наблюдая за дальнейшими действиями персонала. Люди с масками кружков, что держали Сон Ки Хуна под мышками, одним рывком швырнули его в комнату прямо под ноги ведущему и резко захлопнули дверь с характерным звуком, оставляя их один на один.   Ки Хун в страхе поднял взгляд, изучая фигуру ведущего. Казалось бы, мечта игрока 456 сбылась: прямо сейчас он стоит перед главным врагом его жизни, в груди кипит чувство ненависти и агрессии, но почему в голове лишь страх?   Сон Ки Хуну казалось, что он видел ведущего уже сотни раз и каждый из них был чудовищным. Пускай терять ему уже было нечего, но почему-то страх его не отпускал. Ведь ведущий одним лишь взмахом руки способен лишить Ки Хуна всего, что ему дорого. Убить каждого, с кем он успел сблизиться и кого считал родным.    Он отпрянул от чёрной фигуры перед собой, отползая спиной к двери, и уткнулся в неё лопатками. В сидячем положении он смотрел вперёд, не сводя глаз с ведущего. Тот продолжал стоять на месте, будто ждал чего-то от Ки Хуна.   «В чём дело? — словно бегущей строкой отразилось у него в мыслях. — Он ждёт, когда я начну говорить?»   Чувство недоразумения пожирало, поглощало с головой. Почему секунды вдруг превратились в часы?    Сон Ки Хун начал изучать уже знакомый облик ведущего: дорогой и идеально выглаженный костюм, до блеска натёртые туфли, застёгнутый на одну пуговицу пиджак, чёрная рубашка… Всё это уже не было чем-то далёким, ведь фантазии Ки Хуна воплотились в реальность. Безжизненная маска продолжала смотреть вниз, на сжавшегося возле двери игрока 456.    Отводя взгляд в сторону, Сон Ки Хун начал изучать комнату, в которой оказался. Приглушённый свет, такая же дорогая мебель, стоящий посередине кожаный диван. Странные чёрные стены будто давили на него, лишая возможности спокойно дышать. Язык неприятно прилипал к нёбу, оставляя во рту кислый привкус.    Комната была словно воплощением ведущего: такая же противная и давящая, как и его личность. Способная одним лишь видом заставить жадно глотать воздух и молить о пощаде. К горлу подступил рвотный позыв.   — Игрок 456, — прервал мысли Ки Хуна ведущий. Голос его оставался непоколебимым, сдержанным и ровным. Максимально безразличный тон как будто душил Сон Ки Хуна. — Что Вы думаете?   «Что за нелепый вопрос?! — про себя возмутился тот. — Такой обыденный, словно только что ничего не произошло!»    В глазах вспыхнула очередная вспышка гнева.    — Несколько минут назад ты на моих глазах отнял у меня единственного оставшегося в живых дорогого мне человека! Как думаешь, что у меня сейчас в голове?! — вскрикнул Ки Хун, содрогаясь всем телом в попытках звучать как можно громче и увереннее.    — Зрелище было довольно трогательным, но я спрошу ещё раз: что Вы думаете? — вновь вопросил ведущий, оставаясь равнодушным.    — Ты что, издеваешься надо мной?! — в очередной раз крикнул тот и сорвался с места.   Ки Хун мигом подбежал к ведущему, чуть ли не влетая в него всем телом. Остановившись напротив, он сжал пальцами ткань его пиджака, с силой поднимая её вверх. Сон Ки Хун держал его, не в состоянии отпустить. Как же ему хотелось прямо сейчас врезать кулаком в живот стоящему напротив мужчине в чёрном костюме, да с такой силой, чтобы тот отлетел на другой конец комнаты, снося на своём пути всё, что попадалось.    Ему хотелось заставить ведущего дышать так же тяжело, как дышал сам Ки Хун, принимая поражение восстания. Желание заставить прочувствовать всё то, что ощущал сам он, возрастало. В голове вертелось столько мыслей, что Сон Ки Хун не успевал схватиться хотя бы за одну. Он смотрел в маску напротив и шумно выдыхал воздух.    Ки Хун хотел сорвать маску с ведущего и посмотреть в лицо той твари, что только что на его глазах пристрелила его лучшего друга, пару лет назад убила друга детства, буквально брата, и покончила со всеми, кто стал ему дорог за те злосчастные шесть дней. Бешенство внутри окутывало всё тело, забиралось в каждую клеточку организма, пробиралось под кожу, застревая там. В груди словно разлилась горючая жидкость, и, не в силах больше терпеть, Ки Хун закричал. Закричал с такой силой, что его же голос эхом отозвался у него в ушах.   Тело ведущего оставалось неподвижным. Наверняка этот мерзавец сейчас беззвучно смеётся или хотя бы ухмыляется, пряча свои чувства под этой долбанной маской… Подонок! Ещё немного и Сон Ки Хун не выдержит. Скоро его кулак врежется в печень этого ублюдка, что стоит перед ним.   Вдруг сквозь сплошную череду бесконечно ужасных мыслей пробралась та самая, светлая и, как казалось Ки Хуну, единственная правильная мысль. Прокрутив её в голове сотню раз, он опустил глаза вниз.   «А что мешает мне прямо сейчас сорвать с него маску? — смаковал свою идею в очередной раз Сон Ки Хун. — Рядом из персонала никого нет, дверь закрыта, а в моих руках в эту же секунду находится ткань пиджака ведущего. Наши лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, так почему же я веду себя как трус?!»   Эта мысль показалась Ки Хуну такой правильной, что он не мог больше ждать. Несколько секунд он стоял неподвижно, размышляя над этим. Уголки губ поползли вверх от того, насколько сильно он хотел это сделать. Наконец Сон Ки Хун сможет удовлетворить свою потребность, и не одну. Ему представится шанс выяснить, что за противное лицо стоит за всем этим, какая тварь унесла жизни сотни людей и продолжает это делать.   Пропадая в своём сознании, Ки Хун взвешивал все «за» и «против». Он понимал, что если сейчас не осмелится взглянуть в глаза ведущему, то не сможет больше сделать этого никогда. Он был морально готов к этому шагу, и не важно, кто стоял перед ним, главное — увидеть самому.   В одно мгновенье Сон Ки Хун сорвал чёрную маску с лица ведущего. Одним лишь движением он оголил натуру той мрази, что сотворила с ним всё это, поменяла его жизнь на 180 градусов, заставила принять себя другого и жить по другим правилом. Он поступил ровно так же, как сделал ведущий: одним взмахом руки решил судьбу другого человека.    Ки Хун подумал, что ему мерещится, что его сознание играет с ним злую шутку и не хочет воспринимать реальность такой, какая она есть. Он посмотрел на свою ладонь, в которой была крепко сжата чёрная маска, а затем переместил взгляд вновь на лицо мужчины напротив. Он зажмурил глаза и снова открыл. Оно осталось неизменным. Перед ним было всё то же лицо. То самое лицо, которое он видел каждый час последних дней, которое он видел во время налёта на персонал, которое с недоверием спрашивало: «Вы уверены в этом?», нехотя забирая предлагаемые им же патроны. То самое лицо, которое радостно, чуть ли не вприпрыжку бежало к Ки Хуну после того, как они случайно разделились. То самое лицо…   Он не мог в это поверить. Картинка в сознании не принимала прежний образ, цифры не складывались, пазлы не соединялись. Глядя в глаза напротив, он не был в состоянии принять этот факт.   Принять факт, что перед ним стоит Ён Иль.   Что Ён Иль на самом деле не муж тяжело больной женщины.   Что Ён Иль обманывал его.   Что Ён Иль был всё это время ведущим.   Чёрная маска с характерным звуком выпала из руки Сон Ки Хуна, его колени непроизвольно задрожали и подкосились, а на глазах моментально выступили слёзы.   «Что всё это значит?»   Ён Иль стоял перед ним всё это время неподвижно, якобы понимая, что не может лишить Ки Хуна права на осознание реальности. Он понимал, что сейчас на уме у игрока 456, поэтому послушно ждал, когда тот придёт в себя. Его взгляд был направлен на лицо Сон Ки Хуна, и в мыслях крутилась тысяча реплик, которые ему хотелось произнести, но он держал себя в руках. Продолжал сохранять образ спокойного и безразличного ведущего, пусть и с сорванной маской.   — Ён Иль?.. — шёпотом промолвил Ки Хун.   — Ин Хо, — поправил его тот. — Меня зовут Хван Ин Хо, — с неизменным видом произнёс он. Ни один мускул не дрогнул на его лице, не изменилось абсолютно ничего. Он сказал это так, словно просто услышал неверное произношение своего имени и деликатно поправил. Словно Ки Хун должен был догадаться об этом.   Но Сон Ки Хун не догадался. Все эти часы, проведённые вместе, рядом с ним стоял Ён Иль — добрый, справедливый мужчина, который стремился выжить и забрать выигрыш ради своей жены, чтобы своей жизнью спасти одновременно и её.    Однако всё оказалось немного сложнее.   Гораздо сложнее.   «Меня зовут Хван Ин Хо», — снова услышал Ки Хун. В который раз он намеренно произносит эти слова у себя внутри, якобы пытаясь осознать их, пытаясь поверить в них. Смотря круглыми глазами в чересчур знакомое лицо перед собой, Сон Ки Хун словно маркером пытался написать у того на лбу «Хван Ин Хо».   Начиная вспоминать, Ки Хун вдруг осознал, что не видел Ин Хо на игре «Тише едешь, дальше будешь». Впервые тот появился на голосовании за продолжение игр и отдал свой голос «за». Ну конечно… Как он мог не сопоставить дважды два? Неужели настолько глуп?   Внезапно перед глазами всплыло воспоминание, как Ин Хо назвал его по имени, хотя до этого Ки Хун не представлялся. Ведущему просто повезло, что Ки Хун не стал вдумываться в ситуацию, и Ин Хо смог ловко обвести его вокруг пальца, сказав, что слышал, как Джон Бэ называет его по имени.   Наконец пазл сложился, и он всё осознал. Ки Хун вновь вскинул глаза и пристально начал очерчивать черты лица Хван Ин Хо. Он видел его каждый день, стоял с ним рука об руку, боролся за жизнь, а тот его обманул. Его снова развели.    — Хван Ин Хо, значит… — предельно спокойным голосом повторил имя Ки Хун. — А кто тогда такой Ён Иль?   — Я выдумал это имя, но, поскольку маски сброшены, мне нет смысла скрывать свою настоящую личность, — объяснил ведущий. Его уголок глаза едва заметно дёрнулся. Всё-таки не столь безразличный?    Сон Ки Хун с отвращением смотрел на Ин Хо. Эмоций и чувств не осталось. Внутри больше ничего не горит, ничто не подталкивает на отчаянные поступки, не заставляет бороться. Будь, что будет.   — Итак, Сон Ки Хун. Во время Вашего первого появления на детских играх несколько лет назад я внимательно наблюдал за Вами. Вы сразу показались мне особенным, не похожим на остальных. Что-то явно Вас выделяло и отличало от других игроков. Было понятно, что Вы начнёте играть роль главного героя, — начал свою речь ведущий. Он старался говорить не слишком громко и не эмоционально, будто бы пытаясь сгладить ситуацию. — Когда Вы выбрались отсюда живым, я знал о каждом Вашем шаге. Я сразу узнал о смерти Вашей матери, был в курсе того, что по началу Вы отказывались принимать жизнь такой, какой она является, и жили буквально как бомж. Знал о Вашей запланированной поездке к своей дочери и Вашем твёрдом решении отказаться от неё. Знал о Ваших попытках поймать вербовщика и знал о том, что Вы его застрелили, — его голос слегка дрогнул. — Я был в курсе всех событий, что происходили с Вами.    Якобы делая передышку, Ин Хо прошёл к своему кожаному дивану, удобно уселся на него и налил себе в стакан виски со льдом. Сделав первый глоток, он обратил внимание на экран перед собой. Ки Хун тоже повернулся на него.   На громадном экране транслировалась комната игроков. Сон Ки Хун тут же заметил игроков 120 и 388, которые о чём-то перешёптывались между собой. Было очень непривычно смотреть на комнату с такого ракурса. Ки Хун будто ощутил себя одним из них, словно в руках его была доля власти и он мог повлиять на ход игры. В один миг двери комнаты распахнулись, и большой кучкой людей в неё вбежали круги, треугольники и квадраты. Раздались выстрелы. Вряд ли звук исходил из этого экрана. Может быть, он вообще находился у Ки Хуна в голове. Персонал стрелял в воздух, спуская на это драгоценные патроны. Те, которых так не хватало команде игроков. Не в силах больше смотреть, Ки Хун обернулся и уткнулся взглядом в Ин хо. Он боялся, что в очередной раз увидит смерть своих друзей.   Такое откровение со стороны ведущего было удивительным. Ки Хун до сих пор не до конца понимал, что сейчас происходит. Ему казалось, что это всего лишь сон и он сейчас проснётся, проверит наличие всех своих друзей, — в том числе и Ён Иля, — и ляжет обратно. Как бы хотелось, чтобы этот день стал одним из кошмаров Ки Хуна…   Слушая поток слов Хван Ин Хо, игрок 456 уже не чувствовал опасности. Он знал, что ему ничего не грозит и ведущий просто не способен причинить ему вреда. Его голос казался уже обыденным, но личность Ён Иля пропала с концами, как и пропала личность ведущего. На большом кресле Ки Хун видел лишь Хван Ин Хо и никого другого. Все его мысли разбились вдребезги, как и доверие к людям.   — Когда Вы, Сон Ки Хун, сели в тот лимузин, я не был удивлён, что Вы решитесь поучаствовать в игре ещё раз. Более того, я был уверен в этом, — смотря на экран и самодовольно улыбаясь, произнёс Ин Хо. — Было слишком очевидно и предсказуемо, что Вы попытаетесь найти ответы и спасение: установите за собой датчик GPS, может, даже прослушку и сделаете всё возможное, чтобы узнать хоть немного об этом острове. К Вашему сожалению, нам удалось пресечь положительные исходы развития событий для Вас, поэтому Вы оказались здесь одни, без помощи снаружи.    Сон Ки Хун продолжал стоя наблюдать за движениями Ин Хо и вслушивался в его слова. Прежний страх улетучился, дрожь по телу давно прошла. Всё, что теперь хотел игрок 456, — знать правду.   — Не буду раскрывать все карты сразу, Ки Хун, но я хотел, чтобы Вы были в курсе, — мужчина вопросительно уставился на ведущего, ловя ответный взгляд. — Помните, как я рассказывал Вам про свою жену? — Ин Хо увидел одобрительный кивок. — Это была правда.   

***

  — Жена очень больна. У неё цирроз печени, и ей нужна пересадка. И, пока она проходила лечение в больнице, мы обнаружили, что она беременна. Врачи предложили ей сделать аборт, но она их не послушала. Сказала, что всё равно родит, даже ценой жизни. Моя жена очень упрямая. Если что-то решила, её не переубедишь, — уголок губ на секунду полез вверх, но тут же опустился. Ситуация не из лучших, но воспоминания о жене пробуждали мёртвых бабочек в животе, заставляя порхать и щекотать душу.    Ки Хун с круглыми глазами смотрел на Ён Иля. Тот, уставившись в пол, нервно перебирал пальцами рук, пытаясь заглушить боль. Его несчастное лицо отражало все чувства, что имелись внутри: несправедливость, опустошение, волнение. Глядя на него, можно было всё понять.    Сон Ки Хун не был готов к такому откровению своего союзника, потому даже не смог подобрать слов, но в глубине души он понимал, что здесь они и не нужны. Ён Илю было важно, чтобы его послушали, а не попытались зашить дырку в сердце и утешить.    — Нет донорской печени, её состояние всё хуже. Я занял денег везде, где только мог, но этого всё равно не хватило. Стало так тяжело, один мой давний клиент узнал о положении и предложил помощь. Я взял у него немного денег… Это посчитали взяткой. Начались неприятности, и меня уволили с работы. Я всю свою жизнь посвятил этому месту, — слёзы застыли в уголках глаз. — Для меня эта игра — моя последняя надежда, — Ён Иль повернулся к Ки Хуну, обращая на себя внимание. — Я понимаю, то, что Вы сказали, господин 456, чего стоят эти деньги. Но они мне, — Ён Иль повернулся мокрыми глазами на свинью-копилку на потолке, изучая её содержимое, — очень-очень нужны… Даже ценой жизни других людей. Я хочу использовать их, чтобы спасти жену и ребёнка. Чего бы этого не стоило.   Губы предательски задрожали, а слёзы заполонили взгляд. Он видел лишь размытую картинку и, не в силах больше говорить, опустил взгляд.    Сон Ки Хун с сожалением смотрел на своего союзника, своим присутствием говоря, что он рядом, что переживать не стоит. Он уверен, что они смогут противостоять этой игре и выберутся живыми все вместе, пускай и без желанных денег. Ки Хун дал себе обещание, что часть своих выигранных несколько лет назад денег отдаст Ён Илю, чтобы тот оплатил дорогостоящую операцию.    Рассказ игрока 001 настолько тронул, что хотелось сесть рядом и похлопать его по плечу, приободрить самыми простыми и глупыми словами, но Сон Ки Хун понимал, что это здесь совсем неуместно. Остаётся лишь смотреть и слушать откровение своего друга.  

***

 

  — Я участвовал в играх в кальмара в 2015 году.    Сон Ки Хуну показалось, что его сознание само добавило эту фразу, дабы сделать ситуацию ещё хуже, но, наткнувшись на серьёзный взгляд Хван Ин Хо, он понял, что тот действительно это сказал. Игрок тряхнул головой, якобы очищая голову от посторонних мыслей и вопросительно уставился на ведущего.   — Повторите, — почти шёпотом произнёс он.   — Я участвовал в детских играх в 2015 году и стал победителем. Мой номер был 132, — Ин Хо усмехнулся. — Не слишком бросающийся в глаза, верно?   Ки Хун пытался обработать эту информацию, но удавалось с трудом. Ведущий игры в кальмара — её бывший участник и победитель? Звучит как что-то нереальное. Он же наблюдал за всем тем ужасом, что происходил в стенах детских игр на выживание, видел смерти людей, их трупы, его руки были залиты кровью игроков, что стали дороги ему за те шесть дней игр, так что же поменялось? Что заставило пойти его на такой отчаянный шаг и взять роль ведущего на себя?    — Не буду углубляться в подробности, но, когда я покинул этот остров, я узнал, что моя жена скончалась. Я отчаянно боролся за свою жизнь и деньги, чтобы оплатить дорогостоящего донора, покрыть последующие расходы, но всё оказалось бесполезным, — Хван Ин Хо закинул ногу на ногу. — Я решил податься в ведущие, потому что окончательно разочаровался в людях. Я видел всё то же самое, что и Вы, Ки Хун. Я стал таким же, как Вы, но более жестоким. У меня не было желания отомстить кому-либо, но жизнь больше не обретала прежние цветные краски, пусть на счету в банке у меня и было 45 миллиардов вон. Мне это стало не нужно. Я понял, что люди — звери.    Сон Ки Хун смотрел в бездонные глаза напротив и видел в них отражение отчаяния. Отчаяния, которое тот испытывал. Неужели всего одна неделя жизни из тысячи таких же способна настолько перевернуть сознание? Настолько поменять мировоззрение, что человек добровольно пойдёт убить себе подобных?   — После всего, что произошло в моей жизни, моё чувство справедливости исказилось навсегда. Год за годом я видел, как люди убивают друг друга без всякого сожаления из-за огромных денег. Денег, представляете? Тех жалких бумажек, которых во всём мире полным-полно. У Вас, Ки Хун, этих разноцветных листочков хоть пруд пруди, но ведь Вы поняли, что они ничего не значат, верно? У человечества просто не осталось возможности для искупления, поэтому я занял роль Ведущего.    По щекам Ки Хуна стали течь слёзы. Он плакал, как маленький мальчик, у которого отняли игрушку и не хотели возвращать. Сон Ки Хун смотрел на Хван Ин Хо и видел в нём отражение себя, только более жестокого и полностью разочаровавшегося в людях. Он понимал, что ещё пару шагов, и станет таким же. Осознание этого факта заставило течь слёзы ещё быстрее.    Ки Хун вспоминал рассказ Ин Хо о своей жене и не мог избавиться от этого образа перед глазами. Того несчастного мужчины, который хотел получить деньги не ради своих прихотей, а для своей любимой женщины. Ки Хун помнил выражение его лица, его слёзы, которые хаотично стекали по щекам, вырисовывая мокрые линии, его брови, что склонились к переносице в попытках сдержать порыв слабости. Тот кусал губы, чтобы заглушить боль внутри.    Осознание того, что эта история была правдивой и Хван Ин Хо лишь вспоминал своё прошлое, заставляло сердце сжаться до крохотных размеров. Ки Хун понимал, что видел и слышал откровение ведущего. Это дорогого стоит. Вряд ли кто-то ещё после смерти его жены удостоился такой искренности.    Ин Хо был разбитым. Его личность безжалостного ведущего — всего лишь маска, которую он надевает на себя каждый день, чтобы избежать реальности. Он не мог принять тот факт, что остался совсем один. Без жены, без семьи, без души.    Сон Ки Хун испытывал слишком много эмоций, чтобы отобразить их одновременно. Солёные слёзы продолжали попадать в рот, капать на пол. Ки Хун пытался осознать всё, что произошло с ним за этот день. В его голове крутились образы: лица других игроков, их страх и отчаяние, стреляющие в бойцов треугольники в розовых костюмах, Джон Бэ, истекающий кровью. Его сердце забилось быстрее. Он постарался закрыть глаза и вспомнить его голос.    Ки Хуна охватило чувство безысходности. Он вспомнил, как обещал Джон Бэ выбраться отсюда, как по ночам на дежурстве они мечтали о свободе, как делились друг с другом своими желаниями и тихо смеялись, представляя, как выберутся отсюда и спустят половину денег на игровые автоматы.    Всё навалилось на Ки Хуна мигом, и он начал рыдать ещё сильнее, не сдерживая всхлипы. Он шептал имя своего лучшего друга, закрывая глаза холодными ладонями. Это настоящая пытка. Тело Ки Хуна опустилось на пол, и он зарыл своё лицо в колени, заставляя ткань на штанах промокнуть от слёз.   — Я решил вновь принять участие в игре, чтобы убедиться и подкрепить своё мнение о том, что людям плевать на других, — откашлявшись, начал Ин Хо. — Все в этом мире эгоисты и готовы идти по головам ради каких-то несчастных денег. Ки Хун, Вы же выиграли и получили драгоценный приз, так почему же не стали счастливее?    Сон Ки Хун знал ответ на этот вопрос, но говорить был не в силах. Рот словно зашили плотными нитками, а сверху наклеили скотч. Он вспоминал тело своей матери, которое обмякло на его руках, и произносил шёпотом её имя. Картинка перед глазами дрожала.   — Я смотрел на этих животных, что жаждали продолжение игр и в который раз убеждался, что не ошибся с выбором… Вы особенный, Ки Хун. Вы не до конца разочаровались в этих тварях, но я знаю, что совсем скоро это произойдёт, — голос Ин Хо почти перешёл на шёпот, забираясь в каждую часть тела и вынуждая мурашки пробежаться от головы до ног.   Сон Ки Хун вскинул голову и заметил, что Хван Ин Хо одним глотком допивает содержимое стакана и поднимается с места. Он надвигался на игрока уверенными шагами, его лицо отображало безразличие и некую жалость к Ки Хуну. Ин Хо поднял выпавшую из рук игрока маску ведущего и встал напротив.   — Я знаю, что Вы довольно умный человек, — произнёс ведущий, осматривая маску в своих ладонях. — Но что заставило Вас вновь довериться игроку под первым номером и влипнуть в те же проблемы, только в сто раз сильнее?    Ки Хун поднялся с пола, рукавом вытирая безутешные слёзы. Он оказался совсем близко к мужчине напротив. В его груди словно снова начала расти злость.   — Я считал Вас своим союзником, Ин Хо. Я верил Вам, — решительно ответил тот, смотря в глаза ведущему. Казалось, что его совсем не трогает эта ситуация и отчаяние Ки Хуна.   — В этом и есть Ваша главная ошибка. На доверии жизнь не построишь. Чего Вы добились тем, что поверили мне, игрок 456?   Вокруг царила напряженная атмосфера, и каждое движение казалось решающим. Внезапно в нем вспыхнула ярость — ярость от несправедливости, от страха, от потерь, которые он пережил. Ки Хун знал, что он проиграл. Знал, что своими поступками не добился ничего, но понимал, что достиг одной из своих целей — выяснил, кто за этим всем скрывается. Путём смерти бойцов, путём смерти своего лучшего друга, путём потери каких-либо эмоций и чувств. Но теперь он знал, что один из его главных союзников оказался предателем. Этого Ки Хуну было достаточно.   Он сделал ещё один шаг вперёд, который оказался последним. Громко дыша через рот, он пытался осмыслить всё накопившееся в груди.   — Ты думаешь, что можешь управлять нашими жизнями, как марионетками? Ты играешь с судьбами людей, и для тебя это всего лишь развлечение. Ты — монстр, ты не имеешь на это права. Пускай ты подавил наше восстание, наши попытки выиграть эту игру, но ты гораздо слабее нас всех. У тебя внутри нет ничего, что должен иметь человек. Мы не просто пешки, Хван Ин Хо, мы люди, и почти каждый из нас человечнее тебя.    Голос Ки Хуна дрожал от эмоций, но он не мог больше сдерживаться. Он вспоминал каждого, кто пал в этой игре, страдая от жестоких правил, которые устанавливал человек в чёрном напротив.    Его рука метнулась вперёд. Пощёчина раздалась, как гром среди ясного неба. Ведущий, на мгновение потеряв равновесие, не поворачивал голову на Ки Хуна. У него не было смелости посмотреть в глаза игрока 456, в которых горел огонь решимости. Щека разгорелась, заливаясь краской.    — Теперь я знаю, кто за этим всем стоит, и мне этого достаточно. Плевать, что я не добился мести, пусть это останется моей не сбываемой мечтой, но я знаю, что это был ты, Ин Хо, — он сделал передышку, замолкая на несколько минут и продолжая смотреть на отвёрнутого от него ведущего. — А что было бы, если бы ты проиграл в одной из игр?   Ин Хо залился смехом. Это казалось таким унизительным, словно пощёчину схлопотал сам Ки Хун. Он смотрел на довольную улыбку и заметил проявляющиеся красные пальцы на щеке ведущего от удара.   — Ки Хун, Вы же умный мужчина, Вы что, так и не догадались? — тот сделал паузу. — Я бы никогда не проиграл.   — Сотни людей могли узнать о том, что игрок под первым номером на самом деле один из персонала, — стоял на своём Ки Хун. — Что случилось бы?   — Они не могли узнать об этом. Игрок 456, Вы не заметили, что во время игры «Шестиногий пентатлон» наша команда была последней и осталась одна на локации? — задал он вопрос, читая осознание в глазах Сон Ки Хуна. — Если бы время вышло, персонал застрелил бы каждого из команды, оставив в живых лишь меня и Вас. Тогда пришлось бы признаться чуточку раньше… Было так забавно, когда волчок улетел так далеко, что все вы подумали, что мы умрём, — Хван Ин Хо в очередной раз начал смеяться прямо в лицо Ки Хуну. — Я намеренно кидал правой рукой, хотя я левша.   Казалось, что из ноздрей игрока сейчас пойдёт пар, а из ушей выстрелит огонь. Издевательства Ин Хо были настолько противными, что Ки Хун на секунду отвёл взгляд.   — Во время игры «Третий лишний» я бы остался на карусели, если бы на меня не хватило места. Персонал всё равно не застрелил бы меня, а затем я бы сделал вид, что забежал в другую дверь и чудом спасся. Я бы ни за что не проиграл, понимаете, Ки Хун? — он улыбнулся, демонстрируя свою победу.   Может, он так и поступил в один из раундов? Их команда же случайно разделялась… Ки Хун уже не хотел этого знать. Хван Ин Хо так умело вешал ему лапшу на уши, что хотелось под землю провалиться.    — А что будет со мной? — на последнем слове голос Ки Хуна слышно дрогнул.   — С Вами, Ки Хун… — Ин Хо хихикнул. — Всё зависит от Вашего решения.    «Зависит от меня? Что за решение? Что за чушь он мне мелет?» — пронеслось у Сон Ки Хуна в мыслях.    — Я предоставляю Вам выбор: либо мы отпускаем всех игроков и делим заработанные деньги между ними, и Вы становитесь ведущим в следующей игре, которая будет последней, — Хван Ин Хо сделал паузу, чтобы прочитать удивление в глазах Ки Хуна, — либо Вы навсегда остаётесь на этом острове, игры никогда не закончатся, а Вы каждый год будете наблюдать за смертями сотен людей и переживать привычный Вам страх.   Зрачки Сон Ки Хуна расширились. Стать ведущим? Звучит, как полный бред. Он что, должен стать одним из тех, против которых боролся? Сердце застучало сильнее, Ки Хун слышал его стук в ушах.   Он закрыл глаза и попытался представить, что это значит. Быть ведущим — значит иметь власть, контролировать судьбы других, но также это означало стать частью системы, которая разрушила жизни многих. В его сердце боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он мог бы изменить правила игры, сделать её более человечной, спасти тех, кто остался. С другой стороны, он боялся, что потеряет себя, что станет тем, кого ненавидел.   «Что, если я стану тем же монстром, что и он? — сказал про себя Ки Хун, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Он вспомнил своих друзей, тех, кто пал в этой жестокой игре, и его сердце сжалось от боли. — Я не могу предать их память. Я не могу стать частью этого ужаса».   Но в то же время, мысль о том, что он может изменить правила, зажгла в нем искру надежды. «Может быть, я смогу спасти кого-то, кто еще не потерян», — подумал он, и в его глазах заблестели слёзы. Он понимал, что это решение не будет лёгким и последствия могут быть непредсказуемыми.   Ему нужно было всего-навсего согласиться с предложением, отбыть ещё один год на этом острове и остановить эти игры навсегда. Больше ни один человек не пострадает от этой системы, дети не потеряют своих родителей, а лучшие друзья никогда не разлучатся. Всего-навсего согласиться с предложением.   Собравшись с мыслями, он поднял взгляд, встречаясь им с тёмными глазами ведущего. Тот податливо ждал, когда Сон Ки Хун вынесет своё решение. Сложилось впечатление, будто он уже заранее знал, что услышит в ответ.   Сон Ки Хун закусил нижнюю губу и опустил глаза. Его взгляд привлекла чёрная маска в руках ведущего. Та самая маска, которая равнодушно следила за смертями людей, которая была полностью залита кровью.   Сердце Ки Хуна колотилось, как будто пыталось вырваться на свободу. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым шёпотом страха и надежды в голове. Он смотрел на ведущего, который, казалось, был воплощением безразличия и власти. В этот момент, когда глаза Хван Ин Хо были устремлены на него, он почувствовал, как внутри него разгорается огонь решимости.   Сон Ки Хун медленно протянул свою руку к чёрной маске, которая олицетворяла символ господства. Он ощутил прохладу и тяжесть прочного материала, когда его пальцы коснулись поверхности маски. С лёгким усилием он вытянул её из рук Хван Ин Хо, забирая в свои руки этот тревожный атрибут.   Пальцы Ки Хуна начали обводить контур маски, как будто он стремился не только физически ощутить её, но и морально осознать все последствия своего выбора. Мысли о том, что окажется, если он примет это предложение, бурлили в его голове. Ин Хо неподвижно смотрел на него, его глаза были полны ожидания, ведь он прекрасно понимал, что решение уже назревает.   В этот момент, замерев на мгновение, игрок номер 456 поднял свои руки и направил взгляд на ведущего, который в этот момент находился напротив него. Это был миг, в котором времени как будто не существовало, и всё вокруг затихло в ожидании. Затем, словно преодолевая внутренние сомнения, он аккуратно поднёс маску к своему лицу и, надев её, окончательно принял решение. Это было решение, которое говорило больше, чем любые слова, и момент, когда его судьба оказалась решена, завершился.