Чародейка. Книга II

Каэр Морхен мне понравился. Было что-то спокойное и умиротворяющее в этой глуши, мрачных стенах потрёпанного временем замка. Возможно, причина была в Эскеле, который был рядом и делился со мной молчаливой поддержкой, неловко проявлял заботу и не расспрашивал о случившемся в Туссенте. Либо же из-за того, что остальные обыватели замка почти не видели меня, а я — их. Я избегала почти всех, кроме Эскеля, и редко выходила из комнаты. Силы медленно восстанавливались, но кошмары, которые стали меня посещать после того, как я оказалась в ведьмачьей крепости, сильно выматывали. Призраки моего прошлого путались с голосами давно усопших ведьмаков и тех, кто так и не стали охотниками на монстров. Здесь произошло слишком много смертей. Даже я со своим слабым «спящим» даром чувствовала это каждой клеточкой, каждым волоском. Предрасположенность к некромантии, будучи даром рода, подсказывала, что не все души нашли покой. Но я не знала, как им помочь — отец говорил, что будет учить меня только после окончания Хогвартса, когда я стану полноценной волшебницей. Было странно, что я не ощущала дыхание смерти в крепости Змей... Объяснения найти мне не удалось, впрочем, я его и не искала. На всё были свои причины.  В один из вечеров, который, как и многие до этого, я предпочла провести за чтением книги, то вдруг поняла, что заперла себя в четырёх стенах, желая спрятаться от всего мира. Как будто времени в темнице мне было мало... Решив, что пора что-то менять, я решила прогуляться по крепостной стене. Но, как оказалось, холод и пронизывающие ветра мигом остудили мой энтузиазм. Но возвращаться в комнату не хотелось, и я присоединилась за ужином к остальным. Трапеза была в самом разгаре, за столом велись тихие разговоры, которые разбавлял стук деревянных ложек о тарелки. Когда я вошла, то поймала на себе несколько удивлённых взглядов. И один не слишком довольный — Геральт явно был мне не рад. Чего нельзя было сказать об Эскеле. Уголок рта ведьмака приподнялся в лёгкой улыбке и он подвинулся на скамье, освобождая мне место. — Прошу прощения, если я помешала, — неловко переступив с ноги на ногу, произнесла я, а Весемир, заметив наши с Эскелем гляделки, усмехнулся. — Могу я присоединиться? Я обратилась к Весемиру, как к самому старшему здесь, но ответил мне Ламберт. — Я думал, что чародейкам обычно разрешение не требуется, — нагловато заявил он, с вызовом глядя на Эскеля. — А вас, оказывается, ещё и вежливости учат. Весемир отвесил ему подзатыльник и приглашающе махнул мне рукой. Цирилла издала короткий смешок, но под взглядом Геральта постаралась замаскировать его под кашель. Атмосфера стала не столь напряжённой и я немного расслабилась. — Не стесняйся, присаживайся, — улыбнулся старый ведьмак, и я направилась к Эскелю. Когда я заняла свое место, то остальные вернулись к своим разговорам. Весемир, Геральт и Эскель обсуждали очередную зачистку окрестностей от чудовищ, а Ламберт не сводил с меня изучающего взгляда. Твердо встретив его, я вопросительно подняла бровь. — Так ты правда чародейка? — спросила Цирилла, во все глаза рассматривая меня. — Я думала, что ты ведьмачка! Разговоры смолкли и все взгляды были направлены на нас. — Цири, — предупреждающе начал Геральт, но девочка его перебила. — Да я уже двенадцать лет Цири, — буркнула она. — Мне интересненько ведь, Геральт. Она не похожа на чародейку. Ну вот нисколечко! Я уже видела ее раньше, она всегда носила оружие, а какие у нее доспехи были! Загляденье! А глаза? Глаза-то ведьмачьи, как у вас всех. Вот я и подумала, что из девочек тоже можно ведьмачек сделать... Она опустила взгляд, словно стыдясь своего порыва, но любопытство взяло вверх и на меня пытливо уставились сверкающие зеленью изумрудов глаза. Когда-то у меня тоже были почти такие же. Только немножко темнее, кажется... Впрочем, это было так давно, что я уже и не помню. Интересно, как скоро моя прежняя жизнь, которая уже порой кажется далёким сном, окончательно сотрётся из моей памяти? Что если, проснувшись, я не вспомню отца и добрый взгляд его чёрных глаз? Или ласковую улыбку Елены и её мягкие объятия? Силясь, я все же смогла убедиться, что эти воспоминания ещё при мне, пусть и черты близких мне людей становятся расплывчатыми и нечёткими. Быстро тряхнув головой, постаралась избавиться от тревожных мыслей, и, вспомнив, о чём твердила Цири, осторожно подобрала слова, чтобы немного развеять надежды девочки. — Хм... Я ни то, ни другое. Я умею немного колдовать, но моя магия отличается от чародейской. И к ведьмакам я имею лишь косвенное отношение. Когда я потеряла свой дом, то меня приютили ведьмаки. Я долго жила с ними и кое-чему научилась. Никто и никогда не пытался делать из девочек ведьмачек. А мои глаза стали такими, когда я неправильно провела один ритуал. Цирилла разочарованно вздохнула. — Тогда понятно, почему ты застряла тут с нами в этих развалинах. Я-то гадал, почему не сбежала куда глаза глядят первым же порталом, — снова взял слово Ламберт, явно желая меня задеть. — А ты их, оказывается, не умеешь создавать. И вообще, Эскель, ты нагло мне пиз... — Ламберт! — одновременно гаркнул Геральт и Эскель. — Прикрой-ка свой рот! Цири не нужно слушать твое сквернословие! — продолжил Геральт. — Да я уже и так поняла, какое слово он хотел сказать! — хихикнула Цирилла. Эскель хмуро смотрел на Ламберта, явно размышляя, швырнуть в него ложку или же просто дать в морду. Не удержавшись, я проникла в его мысли и поняла, что была не так далека от своих догадок. Ведьмак проклинал свой язык и крепкое пойло, под которым наговорил лишнего. Я коснулась его сжатого кулака под столом, вдали от чужих глаз, желая немного успокоить. — К чему все это, Ламберт? — устало спросила я, уже жалея, что выбралась из комнаты. — Что ты пытаешься доказать этими своими колкими фразами? Я бы могла ответить на этот вопрос сама, но, думаю, тебе не понравится, если я найду ответ в твоей голове. Ламберт скрестил руки на груди и с вызовом вскинул подбородок, а на губах появилась ироничная усмешка. — Думаешь, я испугаюсь какую-то бабу? — фыркнул он. — Я просто стараюсь поддержать приятную беседу. Что же, в таком случае понятие «приятная» у нас определённо было разным. Коснувшись его мыслей, я постаралась сделать так, чтобы он почувствовал чужое вмешательство. И, быстро проскользнув по воспоминаниям, выхватила то, которое больше остальных было окутано негативными эмоциями. — Быть может, чтобы ответить на вопрос, почему ты ведёшь себя, как наглая и противная сволочь, стоит вспомнить твоё детство? Папуля не был идеальным родителем, и предпочитал бутылку, а не семью? — спросила я и постаралась повторить его ухмылку. Ведьмак изменился в лице, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. — Какого хрена? — крикнул Ламберт и, оттолкнув от себя тарелку, резко встал на ноги. Его лицо было перекошено, крылья носа трепетали, но я знала, что гнев подавляет отголоски боли. — Что, ты ко мне в голову, что ли, залезла? Вопрос явно не требовал ответа, и я лишь скрестила руки на груди и пренебрежительно дёрнула плечом. Желваки ведьмака заходили ходуном, а я отчётливо уловила мысли сидящего рядом Эскеля, предостерегающие меня, что эту тему затрагивать не стоило. Но если уж я хотела задержаться в крепости, то было бы неплохо указать острому на язык ведьмаку его место. — Один хер, как бабу с магией не назови, а все равно она окажется невыносимой сукой! — выплюнул в меня этим слова Ламберт и, напоследок смерив уничижительным взглядом, быстро ушел. Пусть проверится, всё лучше, чем остаток ужина слушать его нападки. Поправив и без того ровный край рукава, я спокойно произнесла, обращаясь сразу ко всем: — Прошу прощения, не хотелось портить спокойную атмосферу, но слушать Ламберта было выше моих сил. А слова в его голове были даже громче, чем из его уст. Геральт скривился и подтолкнул тарелку к Цирилле, которая широко распахнув глаза, смотрела на меня и перестала жевать. Весемир по-доброму усмехнулся и, махнув рукой, произнёс: — Ничего, даже к Ламберту можно привыкнуть. Слабо улыбнувшись, я постаралась перевести тему, не жалея и дальше обсуждать ушедшего ведьмака. — В отличие от крыс. К ним, пожалуй, привыкнуть будет нелегко. Цири согласно хмыкнула и, робко взглянув на Геральта, быстро закивала. Несколько пепельных прядей упало на глаза и девочка смахнула их совсем не так, как сделала бы юная княжка. Похлёбка, попавшая на пальцы, теперь была и на лбу. Смотря на Цириллу, я не могла отделаться от мысли, что её присутствие в Каэр Морхен кажется неуместным. Она ставила безопасность всех присутствующих под угрозу. В голове ярко вспыхнули руины крепости Змей. То, что от них осталось после Нильфгаарда. Да, те деяния были по приказу Узурпатора. Но Эмгыр... Реши он отыскать девочку, он когда-нибудь это сделает. От этой мысли по позвоночнику пробежали мурашки, заставив поёжиться. Решив, что ведьмакам стоило знать правду, я даждалась, когда трапеза подойдёт к концу. Закончив, Геральт первым поднялся на ноги и явно собирался поскорее отсюда уйти. — Геральт? — неуверенно позвала я его, снова удивив всех остальных. Хорошо, что Ламберт ушёл. Этому ведьмаку у меня не было доверия. Остальные же внушали в меня надежду, что меня хотя бы выслушают. — Я бы хотела поговорить с вами. Со всеми. Я обвела взглядом всех оставшихся ведьмаков и, выразительно взглянув на Цириллу, подняла бровь, намекая, что под «всеми» маленьких девочек не имела в виду. Та самая девчонка, сразу сообразив, обиженно надула губки. — Я его Дитя Неожиданности, — смотря на меня исподлобья, упрямо произнесла она. — Мы с ним связаны! Я тоже хочу остаться. — Тебе это не касается, — нагло врала я ребенку, смотря ей в глаза. — Это взрослые разговоры, которые будут касаться плохих вещей! Более правдоподобного аргумента я не могла придумать. Княжна упрямо покачала головой и поудобнее уселась на скамье, сложив руки на столешнице, всем своим видом показывая, что она никуда не уйдёт. — Будем разговаривать про плохих людей. Кровь, убийства и заговоры! Тебе потом кошмары будут сниться, — я бросила умоляющий взгляд на Геральта, пытаясь передать, что разговор действительно важный и не для ушей Цириллы. Он тяжело вздохнул и, протянув руку, позвал девчонку к себе. — Идём, провожу тебя в комнату, — всё же пошёл мне навстречу ведьмак. — Цири. Сникнув, она всё же встала и направилась к нему, послушавшись. В её голове я успела уловить мысли, что как только ведьмак уйдёт, она тут же прошмыгнёт обратно с намерением подслушать разговор. — Не выйдет, Цирилла. Я сразу узнаю, что ты не в комнате. Не забывай, что я умею читать мысли. И на довольно большом расстоянии. Княжна послала мне кислую улыбку и, совсем расстроившись, скрылась вслед за Геральтом, а мы принялись ждать. — Кровь, убийства и заговоры? — с лёгким смешком переспросил Весемир. — Боюсь, для ведьмаков не самая подходящая беседа. Мы всегда против бессмысленных убийств, если речь не идёт о чудовищах. Да и заговоры для нас неинтересны. Мы всегда была в стороне, выбирая... — Нейтралитет, — перебила его я. — Но это была лишь уловка, чтобы Геральт увёл Цириллу. О заговорах речь всё же зайдёт. Но это всё ради вашей же безопасности. То, о чём я расскажу, будет касаться всех, кто здесь находится. Весемир нахмурился и обменялся быстрым взглядом с Эскелем, который слегка пожал плечами, мол, он не в курсе моих планов. — Это касается нас всех, — едва слышно произнесла я и, поднявшись на ноги, принялась ходить из стороны в сторону. Примерно на двадцатом круге вернулся Белый Волк и, прислонившись к стене возле очага, скрестил руки на груди и вопросительно взглянул на меня. Сцепив пальцы вместе, я размышляла, как лучше начать разговор. — Вы думали о том, что делать с Цириллой? Оставаться для неё здесь — это не самая хорошая идея. Геральт шумно вздохнул и, стиснув зубы, твёрдо произнёс: — Эскель передал мне твои слова. Извини, но бегать по всему континенту и искать эльфских чародеев, а потом отдать им Цири... Ну уж нет. Она и так достаточно натерпелась. К тому же, она не захочет. Быстро взглянув на Эскеля, который настороженно смотрел на нас с Геральтом, я испытала чувство благодарности. Было приятно, что он не забыл о моих словах и передал их. — Ладно, хорошо, — решив не спорить хоть в этом, быстро сдалась я. — Согласна, что со Знающими слишком много хлопот. Мне бы тоже хотелось встретиться хоть с одним, но сейчас не об этом. Здесь Цирилле всё равно оставаться не стоит. Вы не забыли, что она княжна? Цинтры, которая обезглавлена смертью Калантэ? А Цирилла — единственная из её потомков, кто осталась в живых. Аристократия примет её на троне куда охотнее, чем чужака. И как вы думаете, что может случиться, узнай хоть кто-нибудь, что девочка здесь? Махнув рукой сразу на троих ведьмаков, я принялась искать новые аргументы, подготавливая их к главному. — К тому же, никто из вас даже не знает, как воспитывать девочку. Мальчишки, сотни из которых здесь замучили до смерти, такой ужасной, что я до сих пор ощущаю их страдания и мольбу, не похожи на девочек. Им нужно... Нужны, определённые условия. Как минимум, растущему организму вредят холода и плохая еда. А те травки и настойки, которыми вы её поите, могут сильно навредить! Весемир, казалось мне, поймёт меня — все же живёт побольше остальных. — Ей такое нельзя. Я знаю, как они влияют на юный организм. Какие-то и сделают ее сильнее, выносливее, но это может навредить ей, как будущей женщине, — быстро произнесла я, пока меня никто не попытался перебить. Но Геральт всё же смог, совершенно сбивая меня с мысли. — Что значит — ты ощущаешь их страдания? — спросил он, будто бы пропустив мимо ушей всё остальное. Раздражённо выдохнув, я уже готова была разразиться гневной тирадой, что это сейчас не так важно. К тому же, меня раздражало, что я так и не перешла к главному. — Некромантия, — коротко пояснил Эскель. — Это врождённый дар. Совершенно не развитый, поэтому она помочь ничем не сможет. Не понимая, в чем именно нужна помощь, я нахмурилась и недовольно посмотрела на Эскеля. Тайны в этом не было. Но всё же он слишком легко раскрыл что-то обо мне, отчего мне стало даже немного обидно. Словно в их ведьмачьей семье совсем нет тайн и места для чего-то личного. — Врождённый? Никогда об этом не слышал... Некромантию обычно развивают. Под страхом и запретом, и то лишь глупцы. Некромантия запрещена Капитулом Чародеев. - Плевала я на ваш Капитул, - проворчала я. Взгляд ведьмака стал оценивающим и каким-то задумчивым. — Ринда. Джинн. Помнишь? — обречённо произнесла я, сдаваясь и уже не цепляясь за свои тайны. — Он нужен мне был не для богатства, могущества, вечной молодости и других бессмысленных вещей. Я хотела домой. А дом мой — так далеко, что джинн был едва ли не единственным способом вернуться. Мой ведьмак выглядел спокойным, и это придало сил и мне. — И где же твой дом? — подал голос Весемир, почти не участвовавший в нашем диалоге. Я старалась не лезть никому в голову, но всё равно уловила мысль, что он почти догадался, о чём идёт речь. — В другом мире. Мой отец пытался меня спасти и при помощи заклинания отослал меня от опасности, которая грозила мне дома. Магия здесь — она работает иначе. К тому же, я не знаю, какое заклинание было использовано, — рассказывая это всё, я отошла к очагу, разворачиваясь ко всем спиной. Не хотелось показывать, что на сердце до сих пор тяжело от этих мыслей. Словно желая спрятаться от образов прошлого, и прикрыла глаза и сжала двумя пальцами переносицу, словно это могло бы помочь. Мне не хотелось показывать моё слабое место, никто не должен был видеть и толику моих чувств. — Да и если бы знала, то вряд ли мне когда-нибудь хватило мастерства повторить. Мой отец — он один из самых сильных и могущественным волшебником в моём мире. Невольно погрузившись в себя, я старалась унять нервную дрожь. То, что обо мне стала известна правда ещё двум людям, точнее, ведьмакам, не было чем-то ужасным. Но я привыкла, что всё о своём прошлом стоило держать в тайне, что так безопаснее. И проще. — И как давно ты уже в нашем мире? — в голосе Весемира не было ни капли сомнений, лишь лёгкое любопытство. — Минуло уже двадцать четыре зимы, — тихо ответила я, но ведьмак меня услышал. — Сначала я надеялась, что отец меня сможет вернуть. Потом — смирилась. Пыталась жить, что-то делать... Смотря в огонь, я рассказала, как сложилась моя жизнь здесь, в этом мире — чужом и таком жестоком. Рассказ не был слишком длинным, ибо я не вдавалась в в подробности. Мснова захотелось спрятаться, или же просто закончить этот разговор поскорее. Геральт сделал полшага ко мне, но близко не стал подходить. Тоже устремив взгляд на очаг, наблюдал, как огонь уничтожает остатки поленьев. — Извини, я не знал, что тот джинн был так важен для тебя, — сказал он, заставив меня в удивлении уставиться на него. — Да и та заварушка с разрушенным городом, и с... Йеннифэр. Теперь я понимаю, почему ты была зла и расстроена. Немного помолчав, я постаралась переварить его слова и принять извинения. Было странно, но я действительно не испытывала к нему прежней неприязни. Не дружба, но уже не вражда. Быть может, и в остальном будет убедить его не так сложно. — Спасибо, — кивнула я и, вернувшись к столу, опёрлась на него ладонями. — Но я рассказала ещё не всё. Точнее, не рассказала ничего из того, о чём хотела. Внимание снова было приковано ко мне. — Раз уж я упомянула Туссент и службу у княгини... Мы с ней неплохо ладили. Она доверяла мне... некоторые тайны. А сейчас, когда она умерла, уже нет смысла держать их в секрете. Тем более, что это касается тебя, Геральт. Облизнув губы, я повернулась и встретила взгляд Белого Волка, который был на удивление спокоен. — Цирилла. Твое Дитя Неожиданности — она ещё более необычная, чем ты можешь себе представить. Скажи, что ты знаешь о её родителях? Явно запутавшись, при чём тут моё прошлое, иномирье, Цирилла и Туссент, Геральт не спешил с ответом, что-то обдумывая. — Я знал их лично. Был на свадьбе Паветты и Дани. Он был проклят. Я снял проклятие и Калантэ смогла смириться с выбором дочери. К тому же, она уже была беременна. Прикрыв глаза, я покачала головой. Было бы проще, наверное, не сделай он всего этого. Как знать, возможно, всё сложилось бы иначе и столько жизней не унесла бы эта многолетняя война. — Лучше бы ты его не спасал, — проворчала я. — Весь континент сказал бы тебе спасибо. Недоумение, отразившееся на его лице, сделало ситуацию немного забавной. Но радоваться недоумению ведьмака было сейчас неуместно. — А потом они погибли. Точнее, для всех остальных всё выглядит именно так. Вот только в том кораблекрушении отец Цириллы выжил. В отличие от матери. И он не просто выжил. Он смог вернуть свой дом и свой трон. Эскель понял это раньше других. Его мысли лихорадочно крутились, сбивая меня с моих собственных. Кивнув, я продолжила, смотря только на Геральта. — Дани. Под таким именем ты знал его. Но сейчас он вернул своё собственное — Эмгыр вар Эмрейс. Весемир с тяжёлым вздохом опустился на скамью и почесал свои усы. — А я думал, откуда тебе так много известно о Цири, — тихо произнёс Эскель. — Аннариетта доверила тебе тайны своего кузена. Она знала что-то о его планах? Я пожала плечами. Признаваться, что я не слишком прислушивалась к разговорам княгини и многим её словам, не хотелось. — Может, и знала, но мне рассказала не многое. Но то, что она его дочь — это правда. И Аннариетта это знала. — Мы приютили не сироту, — устало произнес Весемир. — Любите же вы, мальцы, требовать Право Неожиданности не с тех личностей. Спасать простых селян и кметов для вас слишком просто? Ворчание было без злобы, словно уставший дед в сотый раз отчитывал своих внуков за детские проделки. — Та история с Дейдрой — это мелочь и ерунда, — отмахнулся Эскель, потерев свой шрам. — А тут — наследница Императора Нильфгаарда. Уж прости, Геральт, но это пахнет большими проблемами. Белый Волк не проронил ни слова, крепче стиснув кулаки, он медленно направился к выходу. Остановившись, напоследок повернул голову и коротко кивнул: — Спасибо, что рассказала. Гулкие шаги эхом отражались от стен. Весемир вслед крикнул ему, что на свежую голову думается лучше. И чтобы ничего не говорил Цири. С этим каждый из присутвующих был согласен. Поговорив ещё немного, мы с Эскелем вернулись в свою комнату. Ведьмак был задумчив, его молчание в кои-то веки мне не нравилось. — Ты злишься? — тихо спросила я, когда огарок свечи был потушен и я успела пристроиться у ведьмака под боком. Эскель меня приобнял, прижимая поближе к себе. — Нет, просто размышляю, какие это проблемы может принести всем остальным. Я понимаю, что ты не могла сказать мне про Цири, ты не хотела ставить меня перед выбором — твои тайны или честность перед братьями. Я в очередной раз порадовалась, что он был столько спокоен и рассудителен. Мне нравилось это в нём. Напряжение после непростой беседы спадало, оставляя после себя усталость. Сон быстро настиг меня, унося в неизвестные дали. Во сне я почувствовала, как моя собственная магия всколыхнулась, словно отзываясь на что-то родное, но давно забытое. Приняв это за сон, я не заметила, как слабый ответный импульс моей магии неуловимой волной устремился куда-то вдаль. А поутру даже не вспомнила, что именно мне снилось, когда Эскель сказал, что его медальон ночью отозвался на меня. С его слов, такое произошло впервые. Но я не придала этому значения. Новый день принес новые трудности.