Всё изначально было не так

В небольшом домике, недалеко от окраины города, горел свет. Было уже давно за полночь, но хозяева не спали, вернее, только одна из них. Нора уже бог знает какой раз наматывала круг по гостиной, повторяя под нос завтрашний сценарий. Гран-Гильюр приехал в город, а это значит, ещё одна мрачная постановка одарит ценителей экзотики новой волной незабываемых эмоций. Виктор Терньер пригласил её снова сыграть роль на одном из шоу. "Как в старые добрые", – аргументировал он. Девушка согласилась, не раздумывая. Иногда было приятно окунуться в воспоминания о прошлом, тем более когда раньше это было неотъемлемой частью её жизни, поэтому завтра всё должно быть идеально. Глаза вновь и вновь бегают по привычному сценарию, которые не меняется уже несколько лет. По-хорошему, ей уже давно нужно было лежать и видеть десятый сон, но стресс, который она, по большей мере, сама себе навязала, не даёт ей этого сделать. Бессонница была частым другом, а в последнее время достигла пика. Последние три дня она толком не сомкнула глаз: выступление зажгло спичку, а частые ночные пропажи мужа подливали масла. Сценарий. Она прочитала его ещё раз. Голова гудела, в ней было слишком много ненужных мыслей. В квартире казалось душно, хоть и было открыто как минимум три окна. Это не спасало. Мрачные сценарии словно сходили с листка бумаги, поселяясь в мыслях, в её жизни. Её жизнь стала похожа на те пьесы, что она играла на сцене: сначала счастливый брак, но со временем чувства угасают, частые пропажи мужа, любовница и... Бам! Он уже мёртв от ножа человека, которому не так давно клялся в вечной любви. От этих мыслей Нора невольно скривилась. Аластор никогда не давал повода усомниться в верности супруге. Да и мужем он всегда был хорошим, даже отличным: когда нужно, поддержит, на всёх её шоу присутствует, радует подарками. "Не муж, а мечта! Такого только лелеять и обхаживать нужно!" – выражались дамочки в возрасте из местного джаз-клуба. Тогда что происходит сейчас? Возвращается за полночь, не говорит ни слова, только в душ и сразу спать, а когда заходит в квартиру, в нос ударяет резкий запах чего-то металлического. Сколько бы вариантов Нора не перебирала, ни один не складывался на сто процентов. Любовница? Недостаточно улик. Пропивает всё деньги в джаз-баре? В его стиле, но нет, Мимзи давненько не видела Аластора. Тот новый убийца из новостей? Вот тут улик уже побольше, но оснований утверждать наверняка у неё нет. Остаёться только поверить его словам о "завалах на работе". Бумажки отлетели в сторону. Настроения, как и желания повторять этот, и так выученный наизусть, сценарий не было. Глянув на часы, они показали час ночи. Голова полна мыслей, и уснуть Нора вряд ли сможет. Нужно проветриться. Только открыв дверь, как на девушку канул свежий воздух, приятно обдувая лицо. Пройдя минут десять, начал виднеться ночной город. Этот город будто и не знал, что сейчас ночь. Неоновые вывески и фонари освещали дорогу, от местных баров несло крепким алкоголем и джазом. Небольшие дома сменяли друг друга, но Нора уже не замечала, погружаясь в транс под действием ночной неведомой силы, ставя себе один и тот же вопрос: "Когда всё изменилось?" В памяти всплывали обрывки прошлого, такого яркого, что на фоне нынешнего холода в их совместной жизни они казались костром, который ещё не познал ветра. Было это лет семь назад. Ричард Ван Аллен – влиятельный предприниматель и не последний человек в мире развлечений, огромный любитель устраивать светские вечера, а ещё больше он любит приглашать туда выдающихся людей в сфере шоу-бизнеса. Поэтому, когда в Новый Орлеан приехал его любимый "Гран-Гильюр", он просто не мог не отослать им приглашение. На праздник пришли десять человек, включая владельца Виктора Терньера и молодую актрису, так полюбившуюся публике. Нора – та самая актриса, ещё толком не видавшая жизни и уж тем более никогда не бывавшая на подобных мероприятиях, – хотела остаться в мотеле, где оставалась остальные участники труппы, не желавшие проводить свой вечер в компании богачей. Но под давлением Виктора она сдалась и всё же отправилась туда. Лёгкая вечерняя музыка окутывала зал. Сливки общества обсуждали новые изменения на рынке, попивая дорогой алкоголь. Нора чувствовала себя как рыба, выброшенная на сушу. Её знакомые актёры уже давно вели оживленную беседу с людьми в очень красивых и дорогих нарядах. Но она стояла в стороне, не решаясь ни с кем заговорить, уже пятую минуту пялясь на свой бокал шампанского, который не хотела пить. И вот к ней подошли три человека: сам организатор мероприятия, владелец труппы Гран-Гильюр, и третий, которого она знала по слухам и местного радио. "Аластор" – так представил его Ричард Ван Аллен. Молодой, но уже на слуху у всего города. Харизма и голос, ежедневно покоряющие радиоэфир, и вечно со своей ослепительной улыбкой, сводящая с ума многих девушек. Ван Аллен представлял его как своё драгоценное сокровище, но для Нора всё это: улыбка, безупречная речь и шикарный голос – казалось слишком приторным, слишком ненастоящим. Она, как актриса, сыгравшая не одну роль, как никто другой могла отличить фальшивку. И этой фальшивкой был Аластор. "Выскочка, да и, наверное, подлиза. Слишком мало души в его словах", – подумала Нора, анализируя каждый дюйм его лица. Аластор тоже не сводил взгляда с юной особы, с интересом наблюдая за ней. Виктор подошёл ближе и обнял её за плечи; от него несло заметным алкогольным опьянением. Нора скривилась, вызывая у своего работодателя тихий смешок. — Это Нора Фоше, моя драгоценная актриса и уже, — хихикнув, — целая достопримечательность моего театра! Их взгляды встретились. Они оба смотрели друг другу в глаза, не разрывая свою своеобразную игру в гляделки. Девушка не заметила, как к её руке коснулись чужие губы. — Приятно познакомиться, мисс Фоше! — его голос был уже не такой бархатный, как в том эфире, что она слушала; в нем уже отчество слышались неподдельные искры заинтересованности. — Я видел ваши шоу. Вы не представляете, какие впечатления оказала ваша актерская игра. Мне просто не передать словами. Через пару дней Аластор пригласил её в тот джаз-клуб, о котором говорил. И он был шикарен: давно она так не веселилась. Девушка думала, их вечер ограничится обычным походом в клуб, но нет – Аластор повёл её гулять по ночному городу. На их пути только и встречались сувенирные лавки с интересным содержимым. Он уловил, что взгляд девушки остановился на необычной кукле из старого магазинчика, и тогда он поведал ей о вуду, различных будоражащих кровь легендах, а также о дешёвых байках для туристов. Тогда ночными улицами города гуляли не популярные актриса и радиоведущий, а обычные люди, что завораживающе смотрели в тёмные уголки мира. Последнюю неделю её пребывания в Новом Орлеане она поняла, что не хочет покидать его. Не хочет покидать Аластора. Ей нравились его лёгкие ухаживания, цветы, которые он присылал и записки с комплиментами. Он был на её выступлениях, и хоть сидел в дальних рядах, он всегда выбирал место, где Нора его могла с лёгкостью заметить. Аластор видел в ней не актрису театра ужасов, не странную девочку из детского дома, а родственную душу. В этот же день она заявила о своём уходе из труппы. Терньер, хоть и был не в восторге, но перечить не стал. Она осталась с Аластором. Не успела она опомниться, как уже и кольцо на палец надела, и сказала заветное "Да". Эти семь лет прошли как-то слишком быстро. И сейчас она не могла понять, где её жизнь свернула не туда. Когда ушла из приюта с тем загадочным незнакомцем? Когда решила покинуть труппу ради мужчины? Когда решила пойти на то свидание? Или тогда, когда она впервые заговорила с ним? Чья-то рука коснулась её талии, вырывая из бесконечного потока мыслей. Металлический запах, смешанный с резким ароматом духов, ударил в нос. Нора дернулась, инстинктивно нащупывая в кармане острый предмет. Уже такой родной бархатный голос раздался над ухом, заставляя расслабиться. — Моя дорогая, разве безопасно гулять одной в столь поздний час, тем более когда в новостях пишут о новом убийстве? — в его голосе читался укор, смешанный с искренней нежностью. — Идём домой, тебе нужно выспаться перед завтрашним выступлением. И он увел её, нежно подталкивая в нужном направлении, будто пытаясь увести от невидимой опасности за спиной или от того немого вопроса, что рушит их отношения: Где же всё пошло не так?