18:8

Билли просыпается в рыданиях, сразу же садясь на кровати. Георг и Густав смотрят на него ошалело, по-утреннему расхаживая в трусах. Они сонные и лохматые — собирают свои чемоданы. Те стоят на кроватях, вывернув языки. — Том! То-ом! А-а-а! Том слышит вой из коридора и ускоряет шаг. Он появляется в проёме двери, патлатый, уже одетый в дорожную майку и шорты. На плече — влажное полотенце. — Что случилось? — спрашивает он, подбегая к Билли. Тот рыдает и тянет к нему руки, не в силах встать. По щекам бегут слёзы размером с горошину — Том только в книгах читал о таких слезах. — Мы не знаем. — Он просто проснулся. Билли виснет на шее, впивается в кожу ногтями (больно), ревёт так отчаянно-горько, будто ему вырвали сердце: широко раскрыв рот. Том садится на горячую кровать со сбитыми простынями, прижимает его к себе. Шепчет: — Тихо, мышка, ты что. Я с тобой. Он приглаживает ладошками потные волосы Билли, целует в обе щеки, царапая бородой, в которой застряли капли водопроводной воды, как слёзы. Одна рука обхватывает мальчишку поперёк, второй Том прижимает голову Билли к плечу и гладит. Белые гольфы скатываются на щиколотки, смывается последний нарисованный ус. — Перестань, мышка, хватит. Сейчас все сбегутся, — Том горячо говорит прямо в ухо. Пахнет зубной пастой с горьковатым ментолом. — Посмотри на меня. Что тебе снова приснилось? М? Давай, успокойся и расскажи. Мальчишка прислушивается, чуть отстраняясь, — Том тут же вытирает ладонью его лицо, но оно такое мокрое, что приходится взять полотенце. — Сморкайся. Нет-нет, не плачь, тихо. Ну-ка, смотри мне в глаза. Я здесь, моя мышка… Билли снова взрывается, падая на его плечо. В комнату всё же стучится и заходит одна из фрау. — Плохой сон, — поясняет Георг, пока Том продолжает свои тихие, нежные уговоры. Но Билли глух ко всему, перед глазами — только горькое расставание. Мальчишка чувствует, будто умер, хотя не умирал.

***

Они сидят так, в гнезде простыней, минут десять, не меньше — Георг и Густав успевают собрать все вещи, одеться и занять очередь в туалет. Том покачивает Билли, как малыша, гладит, называет шутливо плаксой. Целует, конечно. Сам сидит, закрыв плотно глаза. — Всё хорошо. Что бы тебе ни снилось, это — лишь сон. — Н-не оставляй м-меня. — Никогда, Билли Боуи. Ты мой мышонок. — П-помни. Т-ты обещал.