Ищу тебя, любовь!

Когда-то Бамбуковая хижина произвела на Шэнь Юаня слегка гнетущее впечатление. Её бывший владелец накапливал предметы уюта, но при этом явно не знал, что с ними полагается делать. Его жилое пространство с одной стороны стремилось к изящному минимализму, с другой же являлось свидетельством ненасытного стремления к роскоши. В ящичках, шкатулках и сундучках пылились без всякого смысла драгоценные вещицы: приобретения, которым владелец так и не потрудился найти применение. В своё время Шэнь Юань при помощи шисюна Юэ и пика Аньдин реализовал всю эту бесполезную мишуру в неплохую прибавку казне школы, сохранив лишь минимум, что мог применить для комфорта в повседневной жизни. Сейчас, оглядывая Бамбуковую хижину, он мог ясно видеть: Шэнь Цинцю счёл его вмешательство разумным и, приспособив под себя, присвоил плоды его труда по нехитрому дизайну интерьера. Но появилось в обстановке теперь и нечто непривычное, на что трудно было сразу указать пальцем. Однако, задуматься об этом всерьёз, внимательно озираясь вокруг, Шэнь Юань не мог, владелец хижины сидел за столом и, как и было сказано, вполне очевидно его ожидал. – Я привёл его, учитель, – с поклоном сообщил Мин Фань. – Очень хорошо, можешь идти. И первый ученик, подчинившись, оставил Шэнь Юаня одного с самым непредсказуемым на данный момент человеком в его жизни. Подчиняясь жесту Шэнь Цинцю, он занял место просителя, снова ощущая лёгкий дискомфорт от интенсивности его пристального взгляда. "Мне, случаем, не полагается никакой подсказки по его сложному характеру? Намёка? Упрощённого режима?" И вновь ничего. Круглосуточная техническая поддержка в очередной раз дала сбой. Вот всегда в по-настоящему сложных ситуациях полагаться Шэнь Юань мог только на себя. – Тебе же лучше, если ты потратил эту ночь на отдых, – сказал Шэнь Цинцю, – День у тебя будет долгим. Одна мысль о том, как Шэнь Юань провёл ночь, заставила его внутренне поёжиться. Эти часы запросто могли бы оказаться самыми давящими в его жизни. Вот почему нельзя было забывать, что он имеет дело с дешёвым гаремником. Сейчас он не мог поверить, что не подумал о возможности обратить смерть вспять, с главными героями такое происходило налево и направо. Да что там, Шэнь Юань сам умер уже дважды! Должно быть, сказалось недавнее потрясение. Всё это время на протяжении часов, он был полностью уверен в реальности окружающего мира и происшедшей трагедии. Поэтому лёгкое магическое решение не пришло ему на ум. А вот почему всё это время молчала Система – вопрос. Что-то с этим обновлением было не так. – О чём мастер Шэнь хотел поговорить? Я весь внимание. – Сразу к делу? Это хорошо. Тогда и я буду краток, – отложив веер, Шэнь Цинцю начал объяснять, – Мне известно, что ты родом из иного мира и считаешь окружающую тебя действительность плодом чужого воображения. Об этом помимо меня никто здесь не знает. О книге мне рассказал её автор, который занимает тело Шан Цинхуа. Какова твоя связь с ней? – Я всей душой ненавижу этот отврательный кусок низкопробной писанины, – машинально ответил Шэнь Юань, пытаясь осмыслить новую важную информацию. Так братец Самолёт тоже здесь?! Вот удача, давно мечталось сказать ему большое человеческое спасибо. Но это открытие не помогало понять драматичную сцену у гробницы, скорее, наоборот! Так, ладно, это потом. Что ж ему сейчас-то делать? Настрой Шэнь Цинцю он понимал не лучше, чем в пресловутой гробнице, а его отношение казалось всё более загадочным. Единственное, в чём Шэнь Юань был уверен насчёт него: главе Цинцзин реально нравилось с умным видом объяснять всякое окружающим его идиотам. И как он с такими пристрастиями умудрился стать настолько хреновым учителем? – Можно подумать, у тебя есть вкус в литературе, – сказал ему Шэнь Цинцю, – но чего ради, в таком случае, ты её читал? – Некоторые сюжетные линии казались многообещающими, – Шэнь Юань пожал плечами, – Кроме того, автору неплохо давались описания всякой нечисти. Но на этом всё, остальное хуже некуда, провал за провалом. Самолёт будто задался целью заживо закопать собственное детище, больно было смотреть. Шэнь Цинцю обдумал это. – У тебя было очень много свободного времени, – заключил он, – Понятно. А что ты можешь рассказать о Системе? Как я понял, эта сила переместила душу автора в тело Шан Цинхуа и заставляла его поступать в соответствии с сюжетом, описанным в его книге, на неповиновение отвечая угрозой смерти. Это верно и в твоём случае? Интересным опытом было слушать, как о Системе говорит человек, не читавший в своей жизни ни одного романа о попаданцах. Его восприятие, полностью лишённое культурного фона, было не то что неправильным. Просто совершенно иным. – Довольно точное описание, – кивнул Шэнь Юань, – Мне вроде позволяли делать, как сочту нужным, но когда доходило до важных сюжетных событий, выбора не оставалось. Хотя сейчас, будто бы, выходило несколько иначе: пока ещё Система не грозила никакими карательными акциями, что слегка озадачивало, поскольку было совсем на неё не похоже. Но эти мысли Шэнь Юань решил оставить до поры при себе. На всякий случай. – Ты расскажешь мне об этом подробнее в ближайшем будущем. Сейчас идём на пик Цяньцао. Я попросил Му Цинфана помочь мне осмотреть тебя, и раз он согласился, не будем тянуть. Если в твоём теле есть подвох или скрытые ловушки, в наших общих интересах выяснить это как можно раньше. Насколько Шэнь Юань мог судить, его тело находилось в замечательной форме и никаких подвохов в себе не содержало. Когда он переместился впервые, были некоторые отличия в его самоощущении. Но в этот раз ему приходилось напоминать себе, что это тело до недавнего времени не принадлежало ему, до того естественным оно казалось. Шэнь Юань не был уверен, что в собственном когда-либо чувствовал себя так же легко. Кроме того он сомневался, что главному герою могли грозить встроенные ловушки. Если сияющий ореол главного героя и впрямь озарил его своим сиянием, многие опасности стали для него не страшнее комариного укуса. Но спорить он не стал, хотя перспектива встречи с Му Цинфаном скрутилась внутри скользким узлом тревоги. Реакции окружающих до сей поры заставляли ожидать худшего. Пожалуй, отвращение, неприязнь или даже равнодушие на лице целителя, он не хотел бы видеть. Следуя за Шэнь Цинцю через школу, он притягивал взгляды адептов, улавливал шепотки. Ярко выраженная агрессия встречалась нечасто, в основном любопытство, удивление, лёгкая опаска. Глава Цинцзин притащил на пик зверушку, что однажды чуть не лишила его жизни. Эксцентричная выходка привлекала внимание, но не вызывала активного осуждения. Пока, по крайней мере. К моменту прибытия Шэнь Юань преисполнился самых мрачных предчувствий. Но целитель вышел им навстречу и одного взгляда на него хватило, чтобы все опасения развеялись, как дым. – Шисюн Шэнь, – поприветствовал он, – И вы, друг мой, добро пожаловать. Рад снова приветствовать вас в моей скромной обители. Проходите в мой кабинет, там обойдёмся без лишних глаз и ушей. Шэнь Цинцю хмыкнул. – Дорогой друг, цени любезность по достоинству, – обратился он к Шэнь Юаню, не стараясь, впрочем, понижать голос, – Далеко не каждого на пике Цяньцао встречают так радушно. Кажется, кто-то здесь злопамятный. Очень печально, а Шэнь Юань здесь при чём? – Если бы шисюн Шэнь пропал без вести, этот целитель тоже не мог бы найти в сердце места для радости, – ответил целитель прежде, чем Шэнь Юань успел придумать достойный способ выразить свою мысль. – Конечно, – сказал Шэнь Цинцю, – Нисколько в этом не сомневаюсь. И хоть тон его и звучал далёким от согласного, горечи Шэнь Юань в нём тоже не уловил. Развлекается, понял он. Надо же. Вообще Шэнь Цинцю сильно отличался от описанного в книге злодейского образа. Точно ли человек, что шёл рядом, поддразнивая Му Цинфана, был тем самым чудовищем со страниц ПГБД? Самолёт был в пределах досягаемости. Шэнь Юань чувствовал, что пора начинать составлять для него список вопросов. А потом они дошли, и Шэнь Юань перестал думать, потому что начался сущий кошмар. Его ощупывали, измеривали и оценивали. От него отрезали крошечные кусочки. Количество и разнообразие воздействий, которому подверглись его несчастные меридианы могло, казалось, привести к искажению ци на ровном месте. К моменту, когда пытка закончилась, Шэнь Юань потерял счёт времени. Хуже всего были их реакции. Они округляли глаза, переглядывались, кивали друг другу, сокрушённо качали головами и ничего, совершенно ничего не объясняли! Сначала Шэнь Юаню было просто любопытно, но в конце концов он начал всерьёз опасаться за свою жизнь. – Я поделюсь с вами выводами, когда изучу полученные данные, – сказал ему, утаскиваемому беспощадным Шэнь-гэ, Му Цинфан на прощание, – Пока трудно что-то сказать наверняка, и я хотел бы сперва исключить вероятность ошибки. Шэнь Юань только что думал о них хорошо? Он никогда так не ошибался. Ответов не дали. Даже чаю не предложили. А потом Шэнь Цинцю вернул его в Бамбуковую хижину и устроил ему, уставшему и слегка размазанному после бесконечного медосмотра, чёртов государственный экзамен. Целью, должно быть, являлась проверка глубины его познаний в различных областях, но подход явно брал своё начало из допросной. Когда по завершении процесса Шэнь Юань рухнул лицом вниз на кровать в подсобке, уже давно стемнело. А вышел он отсюда с рассветом, между прочим! Перевернувшись на спину, он глубоко вздохнул, и тут в дверь постучали. Ну что ещё?.. – Учитель, вы не спите? Можно войти? – приглушённо спросил из-за двери девичий голос. Пораженный внезапным обращением, Шэнь Юань спешно привёл себя в порядок. – Входи, – дозволил он. Да, это была Нин Инъин. В руках девушки был поднос, уставленный всякой съедобной снедью. – Эта Нин только что вернулась с задания. Прошу учителя простить, что не явилась приветствовать его раньше, – сказала она. А, может, и не следовало её пускать, подумалось вдруг Шэнь Юаню. Услышь это её настоящий учитель, кому из двоих он откусил бы голову? Угадать, казалось, было нетрудно.