Зайчик в огороде саду 3.0

День начался с загадки. Когда Антон утром умывался, привычно облизывая лапу, чтобы почистить свои длинные уши, он заметил на тумбочке записку. Она пахла **ежевикой** — сладкий, ягодный аромат, резко контрастирующий с запахом сырости и старой древесины дома. Текст был кратким: > *«Встретимся в углу, в безопасном пятачке. Школа».* Антон сразу сообразил. *«Угол», «безопасный пятачок»* — это могло быть место под лестницей или закуток возле библиотеки, где редко ходили учителя и дежурные. Придя в школу, он начал искать это место. Он бегал по этажам, заглядывал в коридоры. Наконец, на втором этаже, возле старых шкафов с наглядными пособиями, он резко свернул за угол и... **БАМ!** Он со всего маху налетел на **Полину**. — Ой! — вскрикнула Дворняжка, отлетая к стене. Из её рук выпала толстая тетрадь в яркой обложке. — Ну, Петров! — она поправила сбившуюся чёлку. — Ты совсем зрение потерял? Антон поспешно поднял тетрадь. — Извини, Полина! Я... я просто спешил. Что случилось? Ты цела? Полина посмотрела на него, слегка покусывая свой розовый собачий язык. В её взгляде была смесь укора и веселья. — Вот знаешь, на кого ты похож? — спросил она. — На кого? — Антон поправил очки. — На **блюзовую импровизацию**. Антон удивлённо захлопал глазами. — С чего ты взяла? — Для меня любой зверёк может с чем-то ассоциироваться, — пояснила Полина, подходя чуть ближе. — К примеру, наша Лилия Павловна — это **военный марш**. Чёткая, громкая, бескомпромиссная. А кто-то другой может быть **природным нью-эйджем**. А вот ты... ты задумчивый, таинственный и даже эмоционально зрелый для своих шестнадцати лет. Точно **блюз**. — А почему ещё и **импровизация**? — не унимался Антон. — Это когда музыкант сам не догадывается, куда свернёт мелодия, — Полина сделала ещё шаг к нему. — Ты такой же. Непредсказуемый. Антон смутился. Близость Полины, запах ежевики, её искренний интерес — всё это сбивало с толку. Он знал, с кем хочет построить отношения — с Алисой. Но сказать Полине: *«У меня есть девушка»* он не мог. Это разбило бы ей сердце. Или, зная тонкую натуру творческих личностей, она могла бы сделать с собой что-то страшное. — Чтобы понять, какая у тебя музыка, нужен опыт и вкус, — шепнула Полина. — Это не какая-то там эстрада. — Я навряд ли могу знать, что такое блюз, — признался Антон. — Я больше по **Цою** и **Сектору Газа**. Ну, ещё **Майкл Джексон**, **Kiss**, **Queen**... А мама вообще слушает немецкий нью-эйдж, **Enigma**, ещё с начала 90-х. — Пожалуйста, не говори про эстраду, — поморщилась Полина. — Я тебе рано или поздно дам кассету. Мой дедушка из города постоянно присылал мне пластинки: **джаз, свинг, классика**. Он первый заметил мой талант. Я в девять лет уже ноты писала! — Мне бы твои уши, — неискренне вздохнул Антон, хотя его собственные заячьи уши слышали прекрасно. — А мне бы твои глаза, — искренне ответила Полина. — У тебя действительно глаза художника. Ты смотришь на вещи и фиксируешь их. А я так не умею. Антон мысленно усмехнулся: *«О да, талант есть. Особенно когда вчера фоторобот Заячьей Губы рисовал для милиции».* Внезапно из-за угла выглянула **Катя-Белочка**. Она озиралась, словно что-то вынюхивала. Полина тут же прижалась к Антону, увлекая его глубже в тень шкафов. — Теперь ты понимаешь, почему мы прячемся из-за таких Белок, как она? — шепнула она. Антону показалось странным, что Полина — хищница — прячется от травоядной сплетницы. — А Катя какая мелодия? — спросил он шёпотом. — Она — **звук измазанных клеем старых дверей**, которые скрипят уже много лет, — ответила Полина. Антон тихонько хихикнул в кулак. Катя, не заметив их, проверила свой кошелёк с клубничкой (видимо, боялась ограбления) и прошла мимо. Антон посмотрел на тетрадь в своих руках. Она выглядела не как школьная, а как личный дневник. — Любопытной Варваре кое-что оторвали, — заметила Полина, проследив за его взглядом. *«Нос»*, — мысленно закончил поговорку Антон и внутренне рассмеялся. — Прости. Это **анкета**? — спросил он. — Ты заполнял когда-нибудь? Антон кивнул, соврав. В его лицее анкеты считались девчачьим делом: «Кто ты?», «Кого любишь?», «Твой любимый цвет?». — Хочешь, заполни мою? — предложила Полина. — Конечно, спасибо, — Антон выдавил улыбку. Полина хихикнула и внезапно, нежно, **лизнула его в щёку**. Антона передёрнуло. От Полины осталось ощущение слюней на шерсти. Ему стало брезгливо. Это напомнило ему кадры из «Криминальной России», где милицейская овчарка облизывала жертву, проверяя на наличие крови. Или как мама-волчица вылизывала его в детстве от грязи. Полина увидела его реакцию. — Но там же столько секретиков! Тебе лучше не знать, о чём мы, девочки, думаем. Антон решил сгладить неловкость и начал импровизировать, подражая тону лейтенанта Тихонова: — Гражданочка, ваша анкета является **важнейшей уликой**. Я должен изъять её и подшить в свою папку с делом. Полина подыграла, округлив глаза: — Оу... А что мне за это будет, если я скрою показания? — Вы будете нести уголовную ответственность! — строго заявил «сержант» Петров. — Но следствие покажет, стоит ли это того. — Сдаюсь, сержант Петров! — Полина подняла лапки вверх. — Но пообещайте, что вы не будете читать там ничего лишнего. Там много тайн. — Всё это по согласию **звериной логики**, — важно кивнул Антон. (Он ещё не знал, что этот термин используют Барсуки-полицейские, но интуитивно попал в точку). — Но знаете, мне придётся выяснить, не влюблены ли вы в того самого сержанта Петрова, о котором говорите... — добавил он, проверяя почву. Полина захихикала, заливаясь румянцем, и ласково почесала его за длинным ухом. — Тогда поклянитесь, что не будете распространять информацию! — Клянусь. Как я уже сказал, всё по звериной логике. Прозвенел звонок. — А теперь, Антон, самое время поторопиться! — сказала Полина, забирая анкету, но оставляя ему обещание дать её позже. Антон пошёл на урок, чувствуя холодный холодок страха. **Алиса.** Что если она узнает? Он думал, что Алиса учится в его классе, но на этой неделе выяснил, что она в **параллельном**. Это давало ему ложное чувство безопасности, но школа была маленькой, а слухи (особенно с такой "музыкой", как Катя) разлетались мгновенно.