Противофаза

      В Японии опустилась вечерняя дымка. Эл и Лайт, поглощенные очередным делом, на миг оторвались от его нитей, чтобы лицом к лицу столкнуться с двумя юношами, словно сошедшими со страниц бунтарского романа. Штаб-квартира L, воздвигнутая Рюдзаки в эпоху дела Киры, по-прежнему возвышалась над городом, овеянная воспоминаниями. Некоторые этажи, по замыслу L, сдавались арендаторам, дабы здание приносило пользу миру. Лайт, не колеблясь, поддержал эту идею, узрев в ней отблеск гуманизма.              На пороге комнаты Ватари приветствовал Эла с отеческой теплотой. Эл, в свою очередь, поднялся со своего излюбленного рабочего стула и позволил опекуну заключить себя в объятия. Лайт, соблюдая дистанцию, сдержанно поклонился Ватари в знак почтения.              — Здравствуйте, Ватари, — произнес Ягами, сопроводив слова учтивым кивком.              — И тебе здравствуй, Лайт-кун, — отозвался Ватари, сохранив привычную манеру общения, но в его улыбке сквозила тень настороженности. Доверие к Ягами не было столь безграничным, как у Рюдзаки.              Неожиданно, словно разряд молнии, прозвучал резкий голос Мелло:              — Ты! Давай меняй нас телами обратно!              Странно было слышать столь требовательный тон, исходящий из уст Ниа, но Эл, бросив взгляд на своих наследников, не испытал удивления. Ниа, заточенный в теле Мелло, лишь изучал L своим пронзительным, спокойным взглядом. А вот Мелло, оказавшийся в оболочке Ниа, пребывал в состоянии крайнего раздражения.              — Здравствуй, Мелло, — начал Эл, с нескрываемым интересом наблюдая за юношами. Он машинально провел большим пальцем по губам, пытаясь уловить оттенки своих смешанных чувств. — Я хорошо наслышан о перестрелке в Гонконге. Весьма дерзко…              Мелло, застигнутый врасплох, тут же напрягся, словно загнанный в угол зверь. Он прекрасно осознавал влияние этой неординарной личности… и самым удручающим фактором для бунтарского духа Мелло было то, что L являлся их покровителем.              — Значит, это он связался с триадой? — изумился Ягами, приблизившись к юношам, чтобы внимательнее их разглядеть.              — Там был и Мэтт, если память мне не изменяет, — бесстрастно отозвался Эл.              — Это было необдуманно и глупо с их стороны, — отрезал Ниа, внезапно обратив пронзительный взгляд на Ягами Лайта. Их глаза встретились, и Лайт ощутил странный холодок под ложечкой, словно дежавю. Ему казалось, что он уже когда-то испытал этот взгляд на себе. — Ягами Лайт, полагаю?              — Да, — подтвердил Ягами, слегка наклонив голову. — А ты… Ниа… в теле Мелло? — на губах Лайта промелькнула тень усмешки. Ситуация казалась до боли знакомой, ведь они с Элом уже однажды побывали в подобной шкуре.              — В этом нет ничего смешного, — резко воскликнул Мелло, вскинув руки в отчаянии. Он стремительно направился к дивану и рухнул на него. — Это чертовски ужасно! Я не намерен провести всю жизнь в этом проклятом теле! Я хочу вернуть свою жизнь!              Ниа устало вздохнул, покорно следуя за Мелло к дивану. Лайт и Эл обменялись красноречивыми взглядами.              — Ватари, — обратился к нему Лайт, — вы посвятили их в детали прошлого дела?              — Я решил предоставить это вам, — смиренно ответил мужчина и поспешил в свой старый кабинет, словно горя желанием вновь погрузиться в работу бок о бок с L.              — Значит, они не в курсе… — прошептал Лайт. Эл, почувствовав его напряжение, едва заметно кивнул.              — Им необходимо принять друг друга, — констатировал детектив, прекрасно понимая, что для Мелло и Ниа это будет непростой задачей.       

***

      Объяснения Рюдзаки и Лайта прозвучали лаконично, как эхо пережитого. Переместившиеся душами должны принять друг друга, как бы принимая саму суть связи, возникшей между ними. В случае Эла и Лайта — принятие проросло сквозь тернии расследования дела Киры, став фундаментом для их примирения. В случае Мелло и Ниа… полотно еще не расписано.              Мелло, обычно бурный и неукротимый, застыл в напряженном молчании, что само по себе было зловещим знаком. Он укрощал бурю негодования внутри, силясь осмыслить принесенные Лайтом и L откровения. Ниа хранил маску отстраненности, словно давно подозревал нечто подобное, но ему не давало покоя одно: как они должны прийти к согласию, когда между ними — лишь общее детство, для Ниа — навсегда омраченное кошмарами.              Вскоре Ватари возник с подносом пирожных для Рюдзаки и сокровищницей шоколадных плиток для Мелло. Ниа принял из рук Ватари найденного в пыльном кабинете, когда-то принадлежавшем ему, старого робота. А рядом с Ягами Лайтом возник дымящийся кофе, принятый с благодарным кивком.              В штаб-квартире воцарилось гнетущее безмолвие, лишь монотонное гудение включенных мониторов прорезало плотную тишину.              Когда Ватари вновь растворился в коридорах, Ниа поднялся с дивана и обратился к L:              — L , можно мне изучить архив?              Рюдзаки вперил в юношу испытующий взгляд.              — С какой целью?              — Если ты не возражаешь, я бы хотел ознакомиться с делом Киры, — произнес Ниа, заставив Мелло вскинуть голову. Даже Ягами Лайт, при звуке этого имени, невольно обратил все свое внимание на преемника L.              В гулкой тишине Эл медлил, словно взвешивая все «за» и «против», затем плавно поднялся на ноги.              — Архив находится этажами выше, он оборудован системой распознавания лиц. Тебя он не пропустит. Пойдем вместе.              — Рюдзаки… — в голосе Лайта сквозила тревога, которую он тщетно пытался скрыть за маской показного спокойствия.              — Все в порядке, Лайт. Дело закрыто, не о чем беспокоиться. Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы позволить моим преемникам ознакомиться с делом, над которым мы работали, — заверил его Эл, направляясь к выходу. Он жестом подозвал Ниа, а затем повернулся к Мелло и Лайту:              — Лайт, проинформируй Мелло о нашем новом расследовании. Мелло, я надеюсь на твою рассудительность.              Ягами кивнул, задержав взгляд на белокуром юноше, увлеченно поглощающем шоколад. Его глаза буравили Лайта, словно пытаясь разглядеть скрытые мотивы. Странное, гнетущее ощущение…              Эл и Ниа покинули помещение, направившись к лифту, решив, что за время их отсутствия ничего не произойдет. Когда двери лифта сомкнулись за ними, между ними повисло молчание, словно бездонная пропасть времени разделила их.              Поймав взгляд Ниа, Рюдзаки увидел в нем спокойствие, тронутое тенью вопроса. Детектив покачал головой, устремляя взгляд в отражение металлических дверей.              — Честно говоря, я не знаю, как вам помочь, — признался Эл, засунув руки в карманы широких джинсов. — С Лайтом все произошло спонтанно, мы сами не ожидали, что вернемся в свои тела.              — Я понимаю, что между мной и Мелло много вражды, — ровным голосом ответил Ниа. — И этот обмен, возможно, способ примирения, но мы с Мелло — не ты и Ягами Лайт. Сомневаюсь, что у вас была такая же ожесточенная вражда.              «Глубоко сомневаюсь», — пронеслось в голове Эла, ведь то, что было между ним и Лайтом, явно выходило за рамки обычной вражды.              — Вы должны найти свой путь, Ниа, — Эл вновь посмотрел на своего преемника и, чуть помедлив, опустил руку на его плечо. — Я уверен, что вы способны справиться с этим, и я помогу, чем смогу. Мы проведем психоанализ, чтобы выяснить, какие шаги вам следует предпринять.              Связь между Ниа и Элом была… скорее духовной. И это стремление помочь Ниа ощутил очень остро. L действительно был настроен помочь, и это для Ниа было очень важно.              Когда лифт возвестил о прибытии на верхний этаж, Эл, шагнув в коридор, спросил:              — Надеюсь, за вами никто не следил?              — Никто не следил. Из Мексики я выбрался незаметно. Мелло тоже не оставил следов.              — Хорошо.              — Но Мелло совершенно безответственно относится к своему здоровью, — заметил Ниа тоном, в котором Эл расслышал оттенок раздражения. И это… удивило его.              — Значит, ты беспокоишься о нем? — поинтересовался Рюдзаки, наклонив голову. Они продолжали идти по коридору.              Прошло несколько секунд, прежде чем Ниа остановился, заставив Эла замереть. Детектив бросил на преемника взгляд через плечо и повернулся к нему полубоком, выжидательно глядя на Нэйта.              То, что Ниа узнал… стало для него страшным откровением. То, что он испытал в момент осознания, оказалось… непередаваемым. Это было мучительное чувство безысходности и страха за человека, о котором он практически ничего не знал. И, тем не менее, что-то не позволяло ему отпустить эти переживания.              Нэйт бросил взгляд на Эла и, внезапно, резко засучил рукава кофты, обнажив запястья.              Эл, повинуясь необъяснимому порыву, шагнул ближе и осторожно обхватил тонкое запястье юноши. В его темных глазах отразилось странное, щемящее чувство, болезненным уколом пронзившее грудь.              Нежная кожа Мелло была испещрена сетью порезов, словно парень методично терзал себя чем-то острым. Некоторые шрамы — призрачно-бледные, словно воспоминания, другие — свежие, багровые полосы, пульсирующие болью. Зрелище вызывало леденящий ужас.              Минута тянулась мучительно долго, прежде чем Рюдзаки нарушил тишину:              — Ты спрашивал у Мелло?              — Нет, — Ниа отвел взгляд, поджав губы. После паузы добавил: — Он разозлится.              — Да, ты прав, — согласился детектив, отпуская чужую руку. Он медленно отошел, глубоко погруженный в свои мысли. — Возможно, к этому причастны другие.              — Что? — удивление прозвучало в голосе Ниа. — Почему ты так решил?              — После ухода из Вамми, Мелло пропал на восемь месяцев где-то в Южной Америке. Точное местонахождение установить не удалось. Я связался с Мэттом, чтобы выяснить детали. Нам удалось выследить гонконгскую группировку, преследовавшую его. Мы с Мэттом помогли Мелло, но с тех пор я с ним не встречался и не знаю, что он пережил за эти восемь месяцев в лапах триады. Мелло так и не узнал, что поддержку оказал я. А потом… через восемь месяцев его видели в Штутгарте. Там он провел около полугода, после чего уехал в Мексику. У него были серьезные проблемы, он перешел дорогу влиятельным группировкам, и ему, как и тебе, стоит быть осторожнее.              — Он был в Германии? — Ниа почувствовал странную тяжесть в груди. Мелло был так близко и не нашел к нему дорогу… Почему? Почему не попросил о помощи, если был в беде?              — Я следил за его перемещениями, он действительно был там, — подтвердил Эл. — Я думал, вы встречались.              — Нет…              — Он был там явно не просто так.              Между ними повисло молчание, слова словно застряли в горле. Нэйт не знал, что сказать. Мелло был в Германии, но не счел нужным сообщить ему об этом.              Юноша нахмурился, подавляя болезненный укол внутри.              И что с того? Мелло не обязан перед ним отчитываться. Они даже не друзья. Соперники — да. Но не друзья. Никогда.              Эл открыл дверь специальной ключ-картой в самом конце коридора и первым начал подниматься по ступенькам. Ниа следовал за ним, отмечая про себя, насколько надежно был спрятан архив. Перед ними возникла еще одна дверь, оснащенная новейшим оборудованием. Эл прижался к сканеру лица, и дверь тут же издала короткий писк, разблокировавшись. Рюдзаки пропустил Ниа вперед и вошел следом.              Они шли между длинными стеллажами, забитыми разнообразными делами, пока детектив не остановился у массивного сейфа, защищенного ключом, отпечатком пальца и кодовым замком. Нэйта не удивила такая предосторожность. Дело Киры было слишком громким и опасным, ни малейшая информация не должна была просочиться в прессу.              — Прежде чем я открою тебе это дело, ты должен кое-что знать, — Эл присел на корточки у сейфа, доставая оттуда черный металлический ящик, в котором хранились документы. Ниа, не сводя глаз с наставника, молча кивнул. Детектив продолжил:              — Сила, которой убивал Кира… была дарована Богом Смерти.              Ниа замер на долгие мгновения, встретившись взглядом с Рюдзаки, который поднялся на ноги и протянул ему ящик, жестом предлагая пройти к столу для ознакомления с делом.              Юноша принял ящик с осторожностью, словно в нем была заложена бомба. Слова о Боге Смерти ошеломили его. Без лишних слов Ниа поставил ящик на стол и с опаской посмотрел на детектива.              Еще неделю назад он бы яростно спорил о существовании чего-то сверхъестественного. Но не сейчас, после стольких дней в теле Мелло. В мистику хотелось верить, да и L не было смысла врать. Это были официальные документы, составленные им лично, возможно, даже не известные властям. К тому же, этот человек никогда не позволял себе разыгрывать ни Мелло, ни Ниа. Зачем ему лгать сейчас?              — Кеске Хигути был Кирой? — сухо поинтересовался Ниа.              — Так и есть.              Нэйт кивнул и опустил взгляд на коробку, погружаясь в детали расследования. Вопросы сыпались, как из рога изобилия, и Эл отвечал откровенно, не тая ничего. Некоторые моменты казались спорными, но… упоминание Ягами Лайта в списке подозреваемых покоробило. Ниа задумчиво хмыкнул, скорчившись на стуле в своей обычной позе, с коленом, прижатым к груди. Эл, напротив, в своей фирменной позе, неотрывно следил за Нэйтом.              — Позволь узнать, L, — Ниа поднял документы, описывающие заточение Ягами Лайта. Рюдзаки спокойно кивнул, подтверждая готовность отвечать. — Лайт… он действительно был Кирой? Во время его заточения смерти прекратились, но Тетрадь Смерти — сила Киры — передалась другому. Хигути получил её после того, как Ягами Лайт попросил заключить его под стражу, чтобы доказать свою невиновность. Он передал свою силу, чтобы… ввести тебя в заблуждение. Но сейчас Лайт невиновен.              — Всё верно, — Эл подтвердил это ровным голосом, словно эта история уже не задевала его. — Лайт поддался пагубному влиянию Тетради, сбился с пути, но встреча со мной помогла ему обрести верную дорогу. Он под моим постоянным контролем.              — Не знал, что супружеская жизнь теперь так называется — «постоянный контроль», — раздражённо бросил Ниа, и в его голосе проскользнула интонация Мелло, отчего Рюдзаки на мгновение потерял равновесие. Ему показалось, будто перед ним сидит сам Михаэль. В Ниа действительно было что-то от этого взбалмошного юноши, которого Эл помнил.              Эл склонил голову, задумчиво поглаживая губы большим пальцем.              — Мне кажется, это лучший вариант для меня и Лайта. Обмен душами помог нам понять друг друга и принять то, кем мы являемся. Я убедился, что чувства могут преодолеть любые преграды.              Для L и Киры они остались вечными соперниками, но теперь боролись не за справедливость, а за свои убеждения. Они оба боролись за свой выбор и были готовы отдать за него жизнь.              Ниа промолчал. С тех пор, как Эл выбрал его и Мелло наследниками, Нэйт считал чувства уязвимостью, точкой, по которой можно ударить. Ему было сложно перестроиться, даже видя пример Ягами Лайта и L.              Нэйт ошибался. То, что было между L и Кирой, было сложнее того, что происходило между Ниа и Мелло.              Ниа углубился в изучение документов ещё на полчаса, после чего Эл убрал секретные файлы в сейф, и они вдвоём отправились обратно. Шли молча, пока Эл не попросил не рассказывать о деле Киры Мелло, боясь, что с его вспыльчивым характером всё может закончиться плохо.              Вернувшись в комнату, где Лайт и Мелло сидели за компьютером, пытаясь собрать улики, Ниа и L замерли. Лайт и один из преемников обсуждали дело, и весьма успешно. Мелло, развалившись в кресле с плиткой шоколада, излагал свои предположения, а Лайт подхватывал каждое слово, дополняя его умозаключения, выстраивая безупречную логическую цепочку.              — Рюдзаки, — позвал его Лайт, заметив возвращение детектива, — Мелло неплох. Считай, мы закроем дело до завтра, если так пойдет и дальше.              Детектив проигнорировал слова Лайта, занял своё рабочее место и перешёл к делу:              — Возвращаясь к вашей проблеме, — его взгляд скользнул к Ниа, а затем к Мелло, который откинулся на спинку кресла и жевал шоколад. Было необычно видеть, как Ниа так увлеченно уплетает шоколад, но Эл решил не придавать этому значения. — Я считаю, что вам опасно предпринимать какие-либо действия. Мелло последние пять лет вёл активную жизнь в криминальном мире разных стран. У Ниа есть недоброжелатели во влиятельных политических кругах. Если станет известно о вашем пребывании в Японии, за вами могут начать слежку.              Эл потянулся к небольшому микрофону, внезапно появившемуся на столе. Вероятно, Ватари установил его, пока Эл был в архиве. Его опекун готов к полной работе. Это вызывало приятное тепло. Эл скучал по слаженной командной работе.              — Ватари, принеси, пожалуйста, устройства для Мелло и Ниа, — проговорил он в микрофон.              — Сейчас всё будет, — раздался голос старика, и Лайт почувствовал лёгкое дежавю.              — Что за устройства? — поинтересовался Ниа, расположившись на диване. Он накручивал прядь пшеничных волос на палец, слегка склонив голову. Мелло намеренно не смотрел на него, подавляя возмущение от позы, в которой сидел Нэйт. Ниа же старался не видеть, как тот ест шоколад.              — Специальные ремни, оснащенные оборудованием Ватари, которое позволит отслеживать ваше местоположение, — объяснил Рюдзаки.              Тем временем Ватари, словно фокусник, извлек из ниоткуда ремни и, вручив их Мелло и Ниа, произнес с отеческой заботой:              — В случае непредвиденной ситуации, одно нажатие на пряжку этого ремня, — старик взял третий ремень, предназначенный для демонстрации, и с тихим щелчком активировал механизм. Мгновение спустя его телефон пронзил тишину звонком. — Я получу сигнал тревоги, и мы будем знать, что вы в опасности. Устройство слежения укажет ваше точное местоположение.              — Весьма предусмотрительно, — пробормотал Михаэль, тут же испытывая новинку. Звонок телефона Ватари нарушил спокойствие комнаты, и старик одарил Мелло понимающей улыбкой.              Эл, отвернувшись к мерцающему экрану монитора, пробежался длинными пальцами по клавишам и, словно стирая следы своего пребывания, закрыл все файлы, после чего плавно поднялся.              — Отныне вы будете жить со мной и Лайтом, — объявил он своим преемникам. — Забирайте свои вещи. Мы отправляемся домой… И можете называть меня просто Рюдзаки, хватит этого официоза с "L". Завтра я свяжусь с Мэттом, сообщу ему о вашем прибытии в Японию.              — Нет, — словно выстрел прозвучал резкий отказ Мелло, заставив его вскочить с места. Ниа, ошеломленный, вскинул на него взгляд. Даже в глазах Эла мелькнуло удивление. Нахмурив светлые брови, Мелло отрезал:              — Не стоит его беспокоить. Он выбрал свой путь. Это не его забота. И он нам ничем не поможет.              — Что ж, как знаешь, — согласился детектив, однако в его голосе сквозила тень сомнения.              Ниа лишь пронеслось в голове: «Неужели между ними что-то произошло?»       

***

      Дом, в котором обитали Эл и Лайт, с готовностью принял новых жильцов. Эл выделил Мелло и Ниа отдельные комнаты, стараясь соблюсти личное пространство. Ватари, у которого в доме был свой тихий уголок, удалился в него, а Эл и Лайт, спустившись на кухню, погрузились в молчание, которое нарушил Ягами:              — Ты рассказал Ниа обо мне? — в вопросе не было упрека, лишь тихий интерес. После их возвращения из архива, Ниа ни разу не упомянул Киру.              Эл встретил его взгляд и мягко улыбнулся, словно успокаивая.              — Ниа знает о тебе. Он воспринял новость на удивление спокойно.              — О, хорошо, — Ягами рассеянно кивнул, обхватывая теплыми ладонями кружку. В черной глубине чая он видел отражение прошлого, чувствуя тень дела Киры в своей новой жизни.              Тревога Лайта не ускользнула от проницательного взгляда детектива. Рюдзаки, поднявшись со стула, подошел к Ягами и, облокотившись бедром о край стола, наклонился к нему.              — Лайт, что случилось?              — Ничего особенного, — Лайт поднял на него взгляд и нежно переплел их пальцы. Быть с Элом — вот его истинное счастье, остальное потеряло всякое значение. — Лишь отголоски прошлого, но они больше не имеют власти надо мной.              Эл, смущенный этой внезапной нежностью, прокашлялся, пытаясь сохранить невозмутимый вид, но не вырвал своей руки из его хватки.              — Мы покончили с враждой благодаря обмену душами, — голос Рюдзаки был ровным, но он не мог игнорировать прикосновение Лайта, чувствуя, как его пальцы невесомо скользят по коже. Его мысли уносились далеко от забот и тревог. Сейчас он бы предпочел остаться с Лайтом наедине в их спальне. — Теперь это произошло с Мелло и Ниа. Я понимаю, что ты вспомнил наше прошлое, но мы должны помочь им…              — И как? — вопрос прозвучал искренне, но действия Лайта говорили об обратном: он притянул Эла за талию ближе к себе и поднял на него самодовольный взгляд.              Рюдзаки машинально запустил пальцы в его темные волосы и слегка оттянул их, заставляя Лайта запрокинуть голову. Он изучал каждый миллиметр его лица, каждую родинку, трепет ресниц в предвкушении. Губы Лайта, слегка припухшие и влажные, были приоткрыты в безмолвном призыве. Как давно они не могли позволить себе побыть вдвоем…              — Ягами Лайт, в доме дети, — прошептал Эл, наклоняясь и касаясь его губ лишь на мгновение, играя с его чувствами.              — Дети, которым перевалило за двадцать, — усмехнулся он прямо в его губы. — Ты до старости собираешься их опекать?              — Такова судьба великого детектива L, — театрально вздохнул Рюдзаки, но тут же потянул Лайта за собой к лестнице, ведущей в их спальню. — Но для тебя, Лайт-кун, я готов сделать исключение!              — О, неужели, — Ягами улыбнулся, следуя за Элом, чтобы в следующее мгновение исчезнуть в их общем убежище.              Глубокая ночь дышала тишиной, но Ниа не находил в ней покоя. Странное, тягостное чувство не отпускало. Он снова и снова прокручивал слова Рюдзаки о Лайте, пытаясь постичь, как L смог простить его. Глядя на Ягами Лайта чужими глазами, Нэйт вынужден был признать — тот был личностью незаурядной. Но мысль о том, что этот человек виновен в гибели тысяч людей, повергала в смятение. Неужели человеческую природу можно изменить до неузнаваемости?              А что насчет самого Ниа? Что за человек скрывался в нем? И что он должен сделать, чтобы вернуть себе свое тело?              Сбросив с себя укрытия ночи, Нэйт опустил ноги на прохладный пол. Пряди цвета спелой пшеницы упали на лицо, когда он потянулся за тапочками. Сон бежал от него прочь, оставляя взамен лишь тягостные раздумья. Ему хотелось утолить жажду, найти сложную головоломку, чтобы отвлечься от гнетущих переживаний. Сегодня, взглянув на тело Мелло, он заметил на его теле шрамы — следы пуль. Один, должно быть, остался после ранения в живот, другой — совсем рядом с сердцем. Вероятно, это отголоски перестрелки в Гонконге. А спину покрывала целая сеть рубцов, словно от ударов кнута или ножа — Ниа не мог определить наверняка. Одно было ясно: тело Мелло — живая карта его прошлого, испещренная шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю боли.              Предаваясь этим мыслям, он спустился на первый этаж в поисках спасения от сухости в горле. Но, едва войдя на кухню, он замер, заметив Мелло, склонившегося над ноутбуком. Ниа прошел мимо, скользнув взглядом по экрану, и потянулся к графину с водой и стакану.              — Рюдзаки просил не вмешиваться в расследования, — напомнил он, прислонившись поясницей к кухонной тумбе. Сделав глоток, Ниа внимательно наблюдал за Мелло.              Тот, бросив на него мимолетный взгляд, недовольно процедил:              — Белая пижама мне не идет, сними ее.              — Прямо здесь и сейчас? — Ниа изобразил наигранное удивление. Но, встретившись с острым взглядом Мелло, усмехнулся.              — Тупой идиот, — огрызнулся Мелло, возвращаясь к своему делу.              — Между прочим, мне тоже не идет обтягивающая майка, — парировал Ниа, наблюдая, как вспыхивает гнев в глазах Мелло.              — Ну да, тебе там обтягивать уж точно нечего, — с усмешкой отозвался Михаэль, намеренно игнорируя возмущенный взгляд Ниа.              Минуты тянулись мучительно медленно. Ниа продолжал стоять у тумбочки, наблюдая, как Мелло жадно вчитывается в документы на экране, а затем что-то быстро печатает на клавиатуре.              — Ты не забросил свое дело? — вдруг спросил Ниа, и Мелло, словно очнувшись, вопросительно посмотрел на него. Ниа уточнил: — Ну, твое дело с мексиканским картелем. Оно ведь напрямую связано с гонконгской мафией. Пока оставь его, тебя могут вычислить даже на фоне внутренних конфликтов в группировках.              — А тебе какое дело? — раздраженно бросил Михаэль, поднимаясь со стула и направляясь к холодильнику. Он достал несколько плиток шоколада. — Не лезь не в свое дело.              — Это было моим делом, — невозмутимо ответил Нэйт. — Пока его не передали другим следователям и не наняли тебя. Я представляю, насколько это опасно. Мелло, оставь это до…              Внезапно раздался оглушительный удар. Кулак Мелло обрушился на столешницу рядом с Ниа. Чувствуя, как закипает кровь, Мелло смотрел на него с неприкрытым отвращением. Ниа привык к этому взгляду, он давно перестал задевать его. Но сейчас что-то изменилось. Что-то, исходящее из самой глубины его сердца, прорывалось наружу, вызывая незнакомые, тревожные ощущения. То ли виной тому было отношение к Мелло, то ли тело Мелло, в котором он оказался заперт — Ниа пока не мог разобраться.              Нэйт не дрогнул от громкого удара, не дрогнул от ненавидящего взгляда Мелло, даже когда тот заговорил:              — Не строй из себя всезнайку, Ниа, — Мелло отнял руку от столешницы, выпрямляясь, но не отвёл взгляда от соперника. — Это моё дело, а не твоё, и я сам буду решать, как и когда его раскрывать. Лучше займись своим любимым делом и реши задачку о возвращении в наши тела.              С этими словами Мелло резко развернулся, закрыл ноутбук и направился к лестнице в коридоре.              Ниа, сам того не ожидая, словно повинуясь какому-то порыву, выпалил:              — Нам нужно признаться в том, что мы чувствуем друг к другу.              Мелло замер в дверях кухни, стоя спиной к Нэйту.              — Лайт и Рюдзаки справились именно так, — продолжил Ниа. — Они приняли то, кем являлись друг для друга, и нам нужно сделать то же самое. Мы не можем лгать, Мелло.              Тишину нарушил монотонный голос Мелло:              — Кем мы являемся друг для друга? — он повернулся к сопернику и медленно пошел к нему. Ниа не сдвинулся с места, прямо встретив взгляд Мелло. — Кто же мы друг другу, Ниа? Ты — мой соперник, и я презираю тебя. Я признался, теперь твоя очередь. Когда определишься со своими чувствами, дай мне знать!              После этих слов, злой и громкий, Мелло ушел наверх, в свою комнату.              Ниа остался стоять на кухне, пораженный тем, что ночное столкновение с Мелло действительно заставило его задуматься о том, кем они были друг для друга. Что значил для него Мелло?              Обернувшись к кофемашине, в которой отражалось искаженное лицо Мелло, Ниа провел по нему ладонью, коснулся волос, запустил в них пальцы. Прикоснувшись к месту, где должно было находиться сердце, Ниа вдруг почувствовал, как то, что тревожило его совсем недавно, исходящее из глубины, становится сильнее и ощутимее. Одна мысль о том, что Мелло может умереть, заставляла его похолодеть от волнения.              Смог бы он справиться с потерей Мелло? Готов ли он был потерять его?              Ниа беспомощно сжал ткань белоснежной пижамной рубашки, пытаясь унять волнение и липкий страх. Эти чувства были новыми, словно Мелло пробудил их в нем.