Ведьмина вода.

— Вот же сволочь, — бубнил себе под нос парнишка лет 17-18, идя по лесной тропинке. Вот он — главный герой нашей истории, а по совместительству самый неудачливый колдун страны. Звать его Ци Жуном, и уж так случилось, что в жизни не повезло: родителей не стало в его шесть, когда их обвинили в черной магии, а его чудом спасли и отдали к дяде и тете, у которых был и свой ребенок. О, да, тот самый Се Лянь — лучший целитель на ближайшие 5 деревень! На его фоне младший брат всегда мерк. «Расцвел» он только тогда, когда совершенно случайно прикоснулся к колдовству. Наследственность сделала свое дело и что-то начало получаться. Брат не был в восторге от таких замашек и строго настрого запретил таким заниматься, но кто такой Ци Жун, чтобы его слушать? Одиночка, беспризорник, что имел дом, но не возвращался туда, да и только. В любом случае, выбора не оставалось, так как ни к чему другому предрасположенности, как и интереса, не было. Пришлось продолжать дело умерших родителей, и без того с изумрудными глазами (хорошо хоть волосы не рыжие) не принимали никуда. В конце концов о его проделках узнали в деревне: нарекли колдуном и не убили только из уважения к его брату. Тот и глазом не повел, когда младшего вытаскивали из деревни, почему Ци Жун больше туда не возвращался и полностью оборвал контакт со всеми, даже с псевдо-семьей. Не повезло парнишке в жизни с детством, быть может, хоть с делом повезет? Так то везло, он был лучшим колдуном в радиусе трёх сосен, однако за услугами таких, как он, обращаются только самые смелые и отчаянные, а еще желательно, чтобы умели держать рот на замке. Для этого приходится подписывать особый контракт на крови, чтобы никто не разболтал о его местонахождении, иначе будет сожжен, но с этим проблем не возникает: о Ци Жуне и без того знают несколько деревень, просто не трогают — опасаются. Да и к тому же он не один по той же самой округе. В нескольких ли от него по разные стороны живет ещё парочка более удавшихся колдунов: самоуверенный придурок Хуа Чэн и тихий и спокойный Хэ Сюань. Есть и ещё один, — Бай Усянь, — тот живет в городе и скрывается прям там, на что не решились трое других. Все они между собой общаются, но ведь уже было сказано, что наш герой — тот ещё неудачник? Если Хэ Сюаню он абсолютно безразличен, то вот Хуа Чэн никогда не упустит момента подколоть или грубо подшутить, ведь Ци Жун же «братик самого лучшего лекаря, чего ж по его стопам не пошел?». Скорее всего, из-за его рода ему просто не очень доверяют другие. Тем не менее в своих способностях Ци Жун уверен. Он уже смирился, что счастья никогда не обретет, так и будет жить отшельником где-то в лесу, да и черт бы с ним. Обидно, несомненно, но что уж поделать, если другого выхода нет? Хотя бы животные его любят. Только вот и тут возникла проблема: в соседней от его родной деревни завелась новая группа охотников, что высмеивали мелких колдунов и старались их прикончить или просто испортить жизнь. Никому не понятно, зачем, но откуда-то постоянно брались у них заказы, мол, к северу поселилась ведьма, нужно скорее от нее избавиться! И не успели трое лесных знаменитостей с ней познакомиться, как ее уже не оставалось в живых. Однажды и Ци Жун, — вот дурак, — набрел на охотника. Сам он еле спрятался, дабы не получить лишний раз, но вот его фамильяра, который, будучи взрослым оленем, не был способен юрко прыгнуть за дерево, убили. Выдающийся охотник Лан Цяньцю, кажется, каким-то образом понял, что не простое перед ним животное, а помеченное колдуном, вот и избавился от него. Ебаный живодер, с первого раза даже не убил! В конце концов только смерил грустным взглядом, погладив по некогда величественной шее, будто жаль стало. Ци Жун, будучи привязанным к своему фамильяру, испытал ту же боль, что и бедный олень. Как его только не перекосило за тем несчастным кустом, но звука не издал, виду не подал, что кто-то рядом — молча стерпел. И это было просто ужасно. Чертовски больно и жаль друга, к которому хозяин уже успел привязаться. Ну кто же знал, что придет пиздецки важная шишка из соседней деревни, да прикончит его?! К слову, соседнюю деревню он никогда не любил и без этого, а теперь и вовсе возненавидел. То кто-то оттуда метил на звание лучшего лекаря вместо его брата, то кто-то приходит и безжалостно убивает животных. Сейчас же колдун гулял по лесу, собирая по пути самые примитивные травы, потому что теперь даже они были в недостатке, и ругался на того охотника. Думал, кого бы взять в фамильяры снова. Предпочитал он зверушек покрупнее, с них толку больше, они чаще всего более спокойные и понятливые, а еще вызывают меньше подозрений. Но где бы найти ещё одного относительно молодого оленя, если стыдно уже перед его семьей: загубил чьего-то сына мерзкий человек, а Ци Жун, тоже тот ещё идиот, не уберег. Очень было жаль, но все произошло тогда так быстро, что он не успел сориентироваться и… — Гондон, блять, — продолжал ругаться парень, — возомнил из себя черт знает кого, убивает невинных животных! Надеюсь, его так же прикончат. Он ведь даже не собирался убивать его! Он не на охоту вышел, а просто увидел блядскую метку! В следующий раз буду ставить ее в другом месте. Тут вдруг Ци Жун услышал какой-то шорох позади себя и резко обернулся: не хотелось бы наткнуться на кого-то из знакомых или, не дай бог, охотника. Но из-за деревьев показалось животное, причем необычное — таких в округе не обитает. Колдун их вовсе не боялся, даже наоборот, какой-нибудь медведь ему ни по чем был бы, почему он успокоился и направился к нему. Во тьме сверкнули острые зрачки и на лунном свету стало видно полосатый окрас. Ци Жун ужаснулся: что здесь делает тигр? Ему не место в этих краях! Люди ль привели беднягу и бросили, или сам сбежал от кого? Небезопасно тут будет, и колдун вряд ли смог бы чем помочь. Но отчаявшийся человек способен на многое, так что, обдумав свое решение тщательно, подошел ближе: — Чего ты тут забыл, малыш? — ласково начал он. Как бы грубо он не привык себя вести с людьми и самим собой, животных это ни в коем случае не касалось, — как появился в краях наших? Ты чей-то? Зеленоглазый обошел насторожившуюся кошку, но так и не нашел опознавательных знаков, так что хозяина у такого экзотического питомца, очевидно, не было. — Уж не бросили ли тебя? — спросил парень и присел на корточки, оказываясь на одном уровне с тигром, — И как тебе у нас? Нравится? Тот, понятное дело, не ответил. Ци Жун прищурил глаза, показывая свои добрые намерения: кошки не считывают улыбки, они читают по глазам. Тигру явно это понравилось: он так же прищурился и мордой потерся о чужую руку, начал ластиться ближе. Видимо, и правда ничейный, ведь обычно животные не предают своего хозяина. Очень редко они могут настолько хорошо чувствовать чужих, чтобы знать, что они понравятся хозяину и будут безопасны, но это чертовски редко, почти что невозможно. — Судьбоносная встреча, не правда ли? Ночь, полнолуние, все сводится к одному. Хочешь быть моим фамильяром? — человек все равно не удержался и улыбнулся, — я буду тебе помогать, тигренок, оберегать тебя, а ты меня. Договорились? Ласки животного он посчитал за согласие. Так они и заключили контракт. Тигренок стал его новым фамильяром, а метка у него стояла под левой задней лапой, чтобы ненароком никто не заметил. — Вот так вот, — погладил Ци Жун тигра, словно ручного кота, и принялся рассматривать его, дабы дать имя, — глазки то какие яростные, осанка величественная, игривое настроение, прямо мой типаж! Как назовем тебя, а, ху? Знать бы, чей ты сын... А? Тебе нравится? Интересные вкусы, — зеленоглазый задумался и, наконец, смог выдать хорошую идею: Мэнцзы. Как тебе? Тигр раскрепощенно лег в ноги колдуну и перевернулся животом, показывая свое доверие. Нравится, значит, либо он просто ручной — может, местные трюкачи потеряли. — Хорошо, Мэнцзы, — парень улыбнулся, поглаживая чужое брюхо. Хоть с чем-то ему повезло… Вдруг послышался ещё один шорох где-то сзади. Мэнцзы совсем не испугался, лишь перевернулся вновь и лег на живот, дёрнув ушками, а вот у Ци Жуна сердце в пятки ушло, ещё повезло, что он до ножа не додумался среагировать, но на громкую брань его хватило. — А… Извините, все хорошо? — неловко улыбнулся пришедший, который, очевидно, не ожидал такой реакции, — я не хотел пугать, простите. — Блять, я… — зеленоглазый наконец присмотрелся: под лунным светом особо ничего не было видно, лишь охотничья форма и глаза блестели золотом. Он сразу узнал его… Повезло же наткнуться, не дай бог он ещё и осмотрит тигра. Пришлось выдавить из себя вежливое: — извините. Я просто испугался. — Понимаю! А вы чего здесь ночью сидите? Не боитесь диких зверей? Вот одного уже встретили, — парень лучезарно улыбнулся и позвал Мэнцзы к себе. Тот покорно подошел и начал ластиться и к нему. Вот уж не понятно, кого он предал, если теперь у него два хозяина… — Да нет, меня любят животные. А это… ваш? — настороженно спросил Ци Жун, уже понимая ответ и в голове перечисляя все возможные способы оборвать связь с фамильяром. — Ага, его зовут Мэнцзы, — вдруг выпалил охотник и его собеседник впал в шок ещё больше: они даже имя одному животному дали одинаковое, — а меня Лан Цяньцю. А вас как? — Ци… Ци Ань, — быстро выдумал себе имя Ци Жун, чтобы не раскрывать настоящего. Настоящее его имя должно быть известно в этих кругах, так что если что скажет, что он помощник лекаря, третий брат. — Приятно познакомиться. Откуда вы? Почему гуляете ночами? Режим ещё себе испортите, потом сложно восстанавливать будет, — вдруг начал поучать его Лан Цяньцю и это раздражало, причем настолько, что зеленоглазый растерялся и, чтобы это прекратилось, грубо оборвал его речь: — Да разберусь, блять, не маленький. Лан Цяньцю его раздражал. Как после того, чем он занимается, он вообще может быть таким ярким и улыбчивым? После всего что он сделал чувствовать себя хорошо? Да как посмел? Но держаться с ним нужно поближе. Как бы то странно не звучало, придется уж им стать друзьями, хотя Ци Жун сам по себе мало кому нравился с детства и друзей у него не было. Он был вспыльчивым и громким мальчишкой, который чуть что бросался в драку (если понимал, конечно, что сможет победить) или в словесные оскорбления. Сейчас мало что изменилось, он такой же язва и раздражительный. Но вдруг этот придурок Лан Цяньцю настолько придурок, что не обратит на это внимания? Все же фамильяры и колдуны должны держаться близко друг к другу, так что дружба только на руку. — А сколько тебе? — Лан Цяньцю вдруг совсем забыл про нормы приличия, обращение на «вы» и то, что ему сейчас сказали, а сказали ему весьма недружелюбно это. Почему-то ему было все равно, он только улыбнулся шире, глупец. Не знает ещё, куда попал. С людьми так мило общается. Чем же колдуны отличаются от них? — Мне 17, — недовольно фыркнул Ци Жун, вставая с земли и пряча травы за спину. — О, а мне 19 скоро будет. Не такая уж и большая разница… А что это у тебя в руках? Травы? Ты лекарь? Ци Жун глубоко вздохнул. Да, это будет сложно… — Я помощник лекаря. Он попросил меня найти эти травы. — Понятно. Если что, я отлично знаю здешнюю местность, так что могу помочь с чем-то, можешь обращаться! — заверил Лан Цяньцю, поглаживая тигра. Тот уже улегся и прикрыл глаза. — О, не думаю, что ты сможешь мне помочь, — небрежно кинул маг, отводя взгляд от тигра. — Почему же так? — Обычно простые люди пугаются многих ингредиентов лекарей, да и ты наверняка о них даже не слышал, — он задумался и тут вдруг понял, что если он планирует отвязывать от себя животное, то ему нужны такие травы, в сборе которых не помешал бы помощник, — хотя в сборе их я бы не отказался от помощи, — без всякой надежды «намекнул» Ци Жун, чуть ли не сгорая со стыда: просить помощи, так ещё и у кого… — О, я только за! Меня всегда интересовали эти ваши замудреные растения, но никто не мог мне рассказать о них ничего дельного. Я вот слышал о корне мексаты… Что-то такое, в общем, не помню уже, но мне сказали, что знать этого необязательно, если я не планирую делать плохие дела. Если ты будешь рассказывать мне о таких интересных травах, то я не прочь помочь! Ну и шума от этого мальчишки. Вроде старше, а ведет себя как ребенок с вопросами «А почему? А где? А зачем?» — Ты можешь иметь ввиду корень метаксы, — устало выдохнул колдун, — он растет на перекрёстках лесных троп, которые давно заросли и больше не используются. Там, где «дороги забыты» и никто уже не ходит. Для большего действия его нужно добыть где-нибудь во время убывающей луны, но со сложностями, для этого нужен второй человек. Это так, приметы. Мне как раз он нужен, если ты его имел ввиду. На следующей неделе как раз луна начнет убывать, значит, он сможет собрать последний ингредиент, а там ещё немного и разорвет связь… Пока что все идёт донельзя лучше. — Ты очень интересно рассказываешь, — у «рассказчика» аж дыхание перехватило от этой тупости: он два слова сказал, чем это могло заинтересовать? — Тогда давай встретимся здесь завтра днём? А то чего ночью по лесу бродить, здесь опасно. — Многие из нужных мне трав нужно добывать в конкретное время, иногда это ночь. Но завтра мы сможем встретиться и днём, плевать, соберу менее важную хуйню. Пришлось согласиться. Согласиться и бегать по свету в поиске нужных трав, чтобы отвязать от себя животное. Ну дает конечно этот Мэнцзы — он ко всем так добр, что готов в фамильяры идти, будучи с живым хозяином?! Вдруг послышался крик животного. Для охотника это, наверное, был просто обыденный писк, но Ци Жун, знающий, что такое фамильяры и как они говорят, сразу понял, что дело плохо. Поблизости очередной охотник хочет прикончить питомца его старых знакомых. Его как кипятком ошпарило, он резко подскочил и рванул в ту сторону. Только завидя издалека какого-то человека с арбалетом, он закричал: — А ну пошел нахуй отсюда, мудак! Слова не заимели особого значения, мужчина чуть дернулся, но с цели оружие не опустил. Последний удар — и последний вздох чьего-то фамильяра. Чей он? Вряд ли уж Хуа Чэн выпускает своих так бездумно гулять по лесу, о Бай Усяне давно уже ничего не слышно, значит Хэ Сюаня. Пусть они не особо таки общаются, но Ци Жун представляет, как ему сейчас больно, и не может допустить подобного. Резко в сердце закололо, словно его фамильяра сейчас не станет. Стрела все же оказалась выпущена. Чтобы спасти мелкую лисичку, пришлось загородить ее собой. Охотник, очевидно, не ожидал такого поворота, тут же убрал оружие: — Больной что ли?! — Сам больной! Лето на дворе, нахуй тебе лисов убивать?! Она же тебе ничего не сделала даже! — зеленоглазый схватился за рану. Тут за ним подоспел и Лан Цяньцю: — Что здесь произошло? Фэн Синь, что случилось? — Больной какой-то кинулся мне под руку, когда я лисицу хотел добить! Живем в деревне, а он ещё не понял, как выживать тут, мать твою! — выругался охотник и развернулся, дабы уйти. — Ци Ань, ты в порядке? Зачем ты кинулся спасать лиса? — заволновался его «друг», опускаясь рядом с рассматривая, насколько глубоко стрела вошла в ногу. — Ци Ань? Не знаком ли он с Ци Жуном? — ухмыльнулся Фэн Синь. — Каким Ци Жуном? — уточнил Лан Цяньцю, а вот сам названный напрягся. — Ну как это? Легендарным колдуном из нашей деревушки. Не слышал что ли, Цяньцю? У нашего главного лекаря есть младший брат Ци Жун, что ушел жить куда-то в лес, так как его выгнали за колдовство. Говорят, цены за него огромные предлагают… Нет ли у меня возможности сейчас ее получить? — мужчина сложил руки на груди и недобро улыбнулся, кося взглядом в сторону «добычи». — Я младший брат Ци Жуна, служу старшему лекарю, — пояснил «Ци Ань», ибо никак иначе он не смог объяснить сходство фамилий. Он знал, что этот человек перед ним — друг его брата, понятное дело, был с ним знаком давно ещё, но, кажется, сейчас его либо не узнали, либо притворяются, но в любом случае, спасибо, ублюдок. — Я передам Се Ляню, что у него есть ещё один младший брат, — хмыкнул мужчина и ушел. — Боже, Ци Ань, зачем же ты так бросился под атаку то? Ну убили бы и убили эту лисицу, и дело с концом! Что теперь с тобой делать? — заволновался Лан Цяньцю, — светать только начинает, ничерта не видно. — Да не трогай меня, — рыкнул Ци Жун, поворачиваясь к лису. Лисы, живущие рядом с водоемами — достаточно редкие животные, таких себе присвоить мог только Хэ Сюань, который уже совсем скоро придет. Зеленоглазый достал все, что с собой брал, собирая нужное в руку и разбираясь с чужой раной, пока охотник завороженно (или заторможенно) на него смотрел. Он привык убивать и видеть всю эту кровь, для него это обычное дело, — такова судьба простого деревенского человека, — только вот никогда он не видел, чтобы кто-то так умело обращался с травами. Сам редко приходил к лекарям, чаще всего хватало перевязки любой тряпкой, но здесь все так профессионально… Воистину настоящий лекарь. Он даже не заметил подходящего к ним человека издалека, зато тот заметил их. — Ци—… — только начал тот, но его резко перебили: — Хэ-сюн, ты как раз вовремя! А я вот твоего питомца встретил, но его хотели убить, пришлось вот защитить, да… — он нес какую-то околесицу, лишь бы не раскрылись настоящие имена, ведь если о Ци Жуне Лан Цяньцю не слышал, то вот о Хэ Сюане и Хуа Чэне наверняка, раз уж он охотится еще и на ведьм. Пришедший осмотрел обоих и слегка поморщился, забрал своего «питомца» и, кивнув, покинул их. Только тогда Ци Жун выдохнул и уселся поудобнее, чтобы разобраться со стрелой в себе. Так бы он мог помочь себе магией, но не сейчас, ведь быть убитым (так ещё и чтобы за него заплатили!) у него совсем таки не было желания. Он резко выдернул стрелу и приложил оставшиеся травы. — Все хорошо? Может, позвать лекаря или что-то такое? — все ещё мельтешил рядом Лан Цяньцю, который ничем не мог помочь, ведь попросту не знал, что делать. — Да нормально всё, на мне все как на собаке заживает, переживу, — «к сожалению» осталось невысказанным, — встретимся завтра днем здесь. В трех соснах не заблудимся. Парень спокойно встал и пошел в какую-то сторону так ровно, будто никакой раны у него и не было. Он начал хромать только когда скрылся из виду, лишь бы до него не докопались ещё раз. Лан Цяньцю только выдохнул, поняв, что помочь все равно этому гордому барану не сможет, поэтому, проводив его взглядом, отправился к себе домой. Завтра первый судный день.