Любовь на вкус как порошок?

Проснувшись, Ами не увидела рядом испанки, зато заметила на тумбочке стакан воды и греческий йогурт с запиской: «Доброе утро, уехала по делам, вернусь поздно». Вздохнув, Миттенс собралась было в душ, но её остановил звонок телефона. Это был Эдрик. Ответив, Амелия услышала не самую приятную новость. — Короче, говорю быстро. Одалия едет к Люсии. Она дома? —Нет... Зачем она едет? В каком смысле? Ты откуда знаешь? —Она узнала, где ты живёшь, и сейчас максимально злая мчится к Люсии, думая, что та удерживает тебя насильно. В смысле, Люсии дома нет? Позвони ей! —У меня нет её номера, позвони ты. —Ладно. Она где-то через два часа будет. Уберись там и приведи себя в порядок. Ты же знаешь Одалию! —Погоди, дом же закрыт, и хуй знает, где я. Машины Люц нет — может, она просто уедет? —У неё есть дубликат ключей, полученный незаконно... —Твою мать... Хорошо, Эд. Спасибо. Сбросив вызов, Амелия в панике бросилась собираться и приводить себя в порядок. После душа она отправилась на кухню, чтобы съесть йогурт и заранее приготовленный шапкой завтрак — тосты с яйцом и авокадо. Внезапно у испанки завибрировал телефон. Закатив глаза, она отложила гири и ответила чуть запыхавшимся голосом. — Люсия, там пиздец! —Не ори, блять, что случилось? —Одалия к тебе едет! Она думает, что ты удерживаешь Амелию насильно! —И что мне делать-то? Дом закрыт. —У неё дубликат ключей. —Ёб твою мать! Как она его получила? Я только блять силовую закончила! Щас приеду и по дороге ментам позвоню. Спасибо за информацию. Сама Амелия в курсе? —Да. Вызов был сброшен. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся шапка направилась в раздевалку, а затем — к машине, набирая номер знакомого мента. Ну, как знакомого — друга Иды, Рейна. Тот ответил. — Да, дочь Иды? —Ты всё ещё не вспомнил, как меня звать? —Да... Что нужно-то? —Можешь приехать к моему частному дому с парой своих подопечных? Мне сообщили, что Одалия Блайт едет сюда и хочет проникнуть в мой дом с дубликатом ключей, сделанным незаконно. —Ого. Что же ты ей сделала? Я-то приеду, а если её нет? —Ну, штраф оплачу, Рейн. Я ей ничего не сделала, её дочь у меня временно живёт. Та думает, что я удерживаю её насильно. —А ты не удерживаешь? —Что за глупости, Рейн? Нет, конечно. Она сама предпочитает у меня жить. —Нуу... окей. Скоро приедем. Ты сама-то где? —Только в машину села после зала. Меня отвлекли. —Ага. А дом с Блайт закрыт? —Да. —И после этого ты говоришь, что не удерживаешь её? —В котельной лежат запасные ключи от дома, так что нет, не удерживаю. —А Амелия об этом знает? —Д-да, Рейн. Всё, мне ехать надо. До встречи. Сбросив звонок, белый автомобиль тронулся с места и, развернувшись, понёсся по прямой дороге, набирая скорость. Вскоре испанка была у дома. Выйдя из машины, она открыла дверь и, пройдя внутрь, окликнула сожительницу. Амелия вышла с кухни, чем напугала кареглазую. — А? —Господи, напугала! К нам твоя мамаша едет. —А ты чего в этом? — спросила Амелия, оглядев испанку, одетую в чёрную зипку, такую же приталенную футболку и светло-серые штаны. Волосы её были всё ещё мокрыми и собранными в классический хвост. —Я в зале была. Кстати, да, я схожу в душ и переоденусь. А ты пока запри дверь на ключ изнутри и закрой окна шторами. Пульт на диване в гостиной. Ключи от двери — в котельной. —Хорошо. После этого все разошлись: одна — выполнять поручения шапки, другая — в душ. Минут через двадцать испанка вышла из ванной с уложенными, но распущенными волосами. На ней были светлые бежевые брюки-палаццо с тонким коричневым ремнём и заправленная в них белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы и с рукавами, загнутыми до локтей. На шее виднелась серебряная цепочка с кулоном из фиолетового камня, на запястье — такие же серебряные часы. Спустившись к Амелии, испанка застала ту сидящей на диване в своей футболке и трусах. «Ну да, конечно, она же не переоделась», — мелькнуло у шатенки. Подойдя ближе, Люсь поцеловала девушку в макушку и велела переодеться — а то Одалия ещё чего-нибудь надумает. Янтарноглазая послушно ушла переодеваться. Тут в дверь позвонили. Тихо подойдя, испанка посмотрела в глазок. Это был Рейн. Открыв дверь, она моментально затащила парня в дом, заперла её и отвела его в гостиную. — Короче, смотри. Она примерно через десять минут будет. Скажи своим, чтобы спрятались где-нибудь, но так, чтобы дверь была видна. Они в гражданском? —Ага, конечно... Нет, они в рабочей форме. —Блин, ладно. Расположи их так, чтобы дверь была видна, и сам будь на улице. Всё, спасибо! Очень быстро проговорив это, Носеда буквально вытолкала парня за дверь. Тот послушно расставил людей и занял позицию в засаде. Амелия спустилась, выглядя уже гораздо презентабельнее для визита матери: на ней были белые джинсы и белый свитер. Перехватив её взгляд, шатенка, сидевшая на диване, кивнула, приглашая Ами к себе. Та подошла, села и обняла кареглазую за плечо, пальцем поглаживая её шею. К удивлению Амелии, Люсия никак не отреагировала, а лишь достала телефон, зашла в ТикТок и начала листать ленту. Но Миттенс это не понравилось. Она положила руку на бедро испанки, а другой повернула её лицо к себе, прильнув к губам в медленном, но настойчивом поцелуе. Люсия лишь на мгновение ответила, а затем отстранилась. В этот же миг распахнулась входная дверь, и послышались мужские крики. Обе девушки направились к выходу и увидели Рейна и Одалию, которую держали двое сотрудников. — Приветик, — довольно произнесла Носеда, подходя ближе к Одалии. —Я требую адвоката! Подаю в суд! — закричала Одалия. Люсия в ответ лишь закатила глаза. —Рейн, мы позже приедем в участок. Спасибо за помощь. Сказав это, испанка развернулась и направилась обратно в дом. Одалию усадили в машину и увезли. Амелия последовала за Люсией, и уже через десять минут они ехали в сторону участка. — Люци. —Что? —А зачем нам в участок? —Твоя мать на меня заявление напишет. Надо оформить всё по документам и кое-где поставить подпись насчёт вызова полиции. —Какое заявление? —Что удерживаю тебя незаконно. Тебе ведь ещё семнадцать. Ох, блять, как бы на изнасилование не потянуло, учитывая вчерашнее... — расстроенно проговорила Люсия и задумалась. —Люци, ну возраст согласия есть... —Думаешь, твои слова что-то будут значить против слов Одалии? Я вот сомневаюсь. Даже со связями Идалин суд обеспечен. —Но по закону моё мнение должно быть выше... —Ох, Ами, всё увидишь чуть позже. После этого в машине повисла тишина. Минимум, что грозило испанке, если Амелия вступится за неё, — это штраф. Если же Амелия промолчит, то грозил суд и ограничение контактов с Блайт. В любом случае оба варианта были для Люсии незначительными и её вполне устраивали. Она, можно сказать, и не планировала задерживаться в жизни Ами надолго. Подъехав к участку, Амелия вышла, а кареглазой кто-то позвонил, потому та осталась снаружи. Вскоре за ней вышла Блайт и стала подслушивать разговор, вернее, слышать лишь слова шатенки. — Okay, okay. I'll do my best to make sure the meeting takes place on time. —Unfortunately, I don't know what the outcome will be. I don't know if the trial will take place, so please be understanding. As a last resort, I'll send my deputy to you. —Thank you for your understanding, see you later. Звонок был завершён, и девушка направилась в здание. Встретив Амелию, она не удивилась, в отличие от самой Блайт, которая была поражена таким беглым английским. К счастью, она смогла перевести всё, о чём шла речь. Направившись внутрь вместе с шатенкой, их тут же перехватил Рейн и отвёл в свой кабинет. В спешке закрыв дверь, Рейн выдохнул и, уставившись на дочь Иды грозным взглядом, упал в кресло. — Ты понимаешь, что творишь? —Вполне. Я не похищала Амелию. Ей есть шестнадцать, она вполне вольна выбирать, что и как ей делать. —Люсия, это не так просто, как ты думаешь. С Одалией шутки плохи. Пока мы ехали, она раз семь требовала подробный осмотр собственной дочери. Выражение лица Носеды не изменилось, а вот Блайт начала переживать и попыталась взять её за руку, но та никак не отреагировала. Тут в кабинет постучались, и следом вошла девушка, которая положила документы на стол Рейну. Мужчина, прочитав их, потер переносицу и продолжил. — Она оформила заявление на осмотр и психологический опрос Амелии. Я не могу отказать, так как Амелии всё ещё нет восемнадцати. —Хорошо. Амелия, иди, — несмотря в сторону Блайт, сказала Носеда, прекрасно понимая, как младшей сейчас страшно. Девушку увели. Рейн тяжко вздохнул, и его тон сменился на более приглушённый, почти дружеский. — Люсия... Ты же понимаешь, что борьбой за справедливость ты сделаешь себе только хуже? —Понимаю. —Слушай, ты говорила про встречу в Америке. Надолго? —На две недели. Ты предлагаешь мне уехать? А суд? Всё остальное? —Ащщ... Ты хочешь себе проблем? Ида прибьёт тебя, если узнает, что ты провалила сделку, которая принесёт в десять раз больше прибыли, чем обычно. —Ты-то откуда знаешь детали? —Мне сама Ида рассказала... —Окей, допустим, я уеду. Что дальше? —Скажи честно... Между вами была близость? У неё есть... следы на теле? —Ну... да. —Твою мать. Если ты сегодня же не уедешь, тебе назначат суд и подписку о невыезде. —Так... Что будет с Амелией? —Неужели ты планировала вернуть её к матери? —Разумеется, нет. Она поедет к брату и сестре. —Одалию мы не выпустим ближайший месяц — необходим суд по незаконной подделке ключей и проникновению в частную собственность. Так что от неё Амелии ничего не грозит. —А от вас? —Максимум вызовут на допрос, чтобы спросить о происходящем и её мнении. Всё можно обыграть так, будто она сама хотела этого. —Так она и хотела. —А вдруг она поддастся матери и скажет иное? К тому же, в суде доказать это будет сложно. Я могу попросить знакомого адвоката, но это максимум моих возможностей. —Я буду благодарна и оплачу все расходы, Рейн. —Это понятно. Но тебе нужно уехать сегодня же, иначе платить будет нечем. Суд в любом случае будет, но если ты уедешь в Америку, его перенесут на месяц. —Хорошо. Что максимум может вынести суд? —В тюрьму ты явно не попадёшь, если только Амелия не заявит, что ты её пытала. Максимум, думаю, — запрет на встречи и нахождение поблизости от Амелии. —Веселенькая перспектива. Ладно, Рейн. Я пойду за Амелией, нужно её отвезти и билеты купить. Спасибо за помощь, причём огромное. Рейн лишь улыбнулся в ответ. Вскоре испанка покинула участок вместе с Амелией, и они поехали в сторону дома. — Что будет? — с большой тревогой в голосе поинтересовалась Амелия. —Я улечу сегодня. Ты побудешь у Эмиры и Эдрика. Одалию как минимум на месяц посадят в камеру до суда. —Надолго ты уедешь? —На пару недель. Потом, скорее всего, будет суд. Ограничение общения с тобой и всё такое... —Что? Но почему? —Думаешь, всё так просто? Твоя мать, Блайт, не оставит это просто так. Минимум, что она потребует с меня, — компенсацию в четыре миллиона. —А что будет... с нами? У меня даже нет твоего номера... —Никаких «нас» нет и не было. Я же говорила, что не хочу отношений и уж тем более не планировала интим. Всё это было крайне необдуманно. Считай, что наш контракт подошёл к концу. Все дальнейшие расходы и проблемы я улажу, не переживай. Люсия говорила с ледяным спокойствием. Машина остановилась, и её речь на мгновение прервалась, чтобы так же холодно продолжиться. — Посиди тут. Я забегу за деньгами, и поедем. Испанка скрылась в доме. На лице Амелии не было ни единой эмоции, но по её щекам медленно потекли слёзы. Случилось то, чего она боялась больше всего. В голове стучало лишь одно: «Какая же я дура». Сегодня — последний день, когда она видит шатенку вне зала суда. Люсия бросила её. Вгоняя себя всё глубже в пучину отчаяния, Амелия не заметила, как испанка вернулась и пять минут пыталась до неё достучаться. — Ами, пожалуйста, успокойся. Скажи мне, о чём ты думаешь? — с неожиданной нежностью и тревогой в голосе спросила Носеда. Но вместо ответа Блайт просто вытерла слёзы и коротко бросила: —Поехали. Больше от шатенки не последовало ничего, кроме короткого вздоха и сухого «приехали», когда они оказались у квартиры Эдрика. Войдя внутрь и окинув взглядом интерьер, Люсия отметила про себя хороший вкус сиблингов. Те, заметив заплаканную Блайт, бросили на испанку уничтожающие взгляды. Эдрик остался разбираться с Люсией, а Эмира увела младшую сестру. — Ну и? Почему Амелия плачет? — холодно спросил Эдрик. —В общем, мы поехали в участок... В итоге мне нужно срочно уехать. Я сказала Амелии об этом, и она спросила, что будет с нами дальше. Я ответила, что никаких «нас» нет, не было и не будет... И чтобы она считала это просто контрактом, все проблемы я улажу... — Люсия говорила, испытывая непривычное чувство вины. —Люсия, ты конченая, — прозвучало из коридора. Это была Эмира, вернувшаяся в комнату. —Да, знаю. Но я не могу поступить иначе. По-вашему, было бы лучше, если бы Амелия ждала меня из ниоткуда? А если я не вернусь вовсе? Я не могу знать, что буду чувствовать завтра. Я с самого начала говорила, что не хочу отношений. —Люсия, ты также говорила, что не станешь спать с ней. —Я не хотела этого! Всё произошло случайно... и она была не против. —Ты отвратительна. Эмира с силой отвесила Люсии пощёчину и вышла, хлопнув дверью. Эдрик молча наблюдал. Испанка потерла запылавшую щёку и тихо прошептала: —Заслуженно... —Эд... —Да, я тебя понимаю. И не собираюсь бить или прекращать общение. Полагаю, мне стоит сообщать, если что-то случится с Амелией? —Да... Я буду благодарна... То есть уже благодарна... Спасибо тебе огромное. —Люсия, ты поступила подло, ты же это понимаешь? —Да. Я понимала это с самого начала. —И ты снова убегаешь. От ответственности. От чувств. Эдрик произнёс это с нескрываемым разочарованием. Увидев, как на глазах испанки выступили слёзы, он замолчал. — Ладно, я пойду, Эд. Мне ещё собираться. Спишемся. Коротко бросив это, Носеда стремительно вышла, уселась в машину и уехала прочь.