Robert in Drag

Фламбе искренне гордился тем, что был членом Я-команды. Среди однотипных нормисов и тупых пёзд, его прекрасные друзья ощущались как фриковатое пятно, существующее лишь на общей нетакусечности и практически полном отрицании имен и пропаганде абсолютно-точно-не-идиотских-кличек. Сам Фламбе, длинноволосый эмигрант с выбитым зубом и (общепринятый факт) самым крутым музыкальным вкусом; Призма, невероятно крутая и бешеная реперка, вырвавшая местной Реджие Джордж три клока волос во время стычки; Малевола, бывшая «дрянная девчонка» и главный источник информации со всей школы; Сонар, её парень-наркоман, толкающий стафф мелюзге и держащийся в школе лишь на влиянии родителей; Купе, ещё более сумасшедшая сука чем Призма, отсидевшая в колонии; Панч-Ап, карлик с девственными усиками и очень (поверьте) сильными ручищами; Невидива (Невисучка, как сказал бы Фламбе), панкушка-лесбиянка с ПРЛ; И… Роберт. Лучший друг Невистервы, абсолютный нормис. У него непонятные волосы (он рыжий? или это такой оттенок русого?), тупые глаза как у Бэмби (справедливости ради, Роберт тоже сирота), идиотские веснушки и тупой голос. Вообще, он весь странный. Ни клички, ни отличительных черт, вообще нихрена. Фламбе его недолюбливал. Каждый раз специально погромче уточнял, кто привел норми на их крутую вечеринку, пихал в плечо и воровал сигареты. Короче, не любил. *** По очевидным причинам они опять собрались у Призмы дома. Фламбе, частый гость в этой комнате, молча забрался на кровать девушки, улегся на живот и подложил руку под подбородок, бездумно листая твиттер. Безумно пахло сигаретами и ягодным вейпом Невистервы, с колонки басила какая-то андерграунд группа, подростки безудержно хихикали. Все знали, что им никто ничего не скажет. Они молодые, тупые и накуренные. Фламбе поднял от телефона глаза, когда почувствовал что Призма встала с кровати. Она двинулась куда-то к своему макияжному столику, где почему-то расселся Роберт.  Уродец. Как обычно. Не то чтобы Фламбе его рассматривал. Ни в коем случае. На этом придурке были джинсы на низкой посадке — кто вообще разрешил Роберту, с его плоской задницей, носить клеш? Тупая майка была слишком короткой, оголяя часть спины и живота слишком по-идиотски. Фламбе закатил глаза и вернулся к думскролингу, пока Призма не завизжала как придурошная. Именно «как». Призма не может быть придурошной. — Я ловлю тебя на слове, Роберто! — с присущей себе активностью девушка хлопнула Роберта по плечам и начала рыться по ящикам. Фламбе нахмурился, шустро глядя на покрывающегося пятнами румянца придурка. И на что он вообще согласился? Кажется, никто тоже ничего не понимал. Из общей какофонии звуков Фламбе разобрал лишь «ногти», «тушь» и «секси». И что… О. О-о. Видимо, Призма убедила Роберта перестать быть полным нормисом.  *** Обычные посиделки превратились в нечто непонятное, потому что планы Элис Призмы оказались грандиозными.  Вся работа должна проходить в шесть, сука рук. Или больше. Две для макияжа, которым, конечно, займется сама Призма. Две для маникюра, делать который вызывалась Малевола. И ещё две для непонятного пакетика, в который вцепилась Невистерва и с почти злобным смехом смотрела на Роберта. — Там игла? — с нервным смешком уточнил Роберт, пытаясь заглянуть в руки подруги. — Кортни, серьезно, вы решили меня накачать? — Заткнись, придурок. Смоченной в водке ваткой Невидива несколько раз провела по левой брови Роберта, влила тому в рот рюмку той же водки и заставила Фламбе крепко держать парня. Фламбе презрительно фыркнул, но встал сзади, схватил его плечи и вжал в кресло. Роб ойкнул.  Пару секунд и Роберт уже вскрикнул, подпрыгнув и ударив Фламбе макушкой по подбородку. — Да бля, успокойся! — Фламбе прописал Робертсону крепкий подзатыльник и отступил. Невистерва довольно рассматривала свою работу, пока Сонар яростно хохотал и фотографировал друга со всех сторон. Афганец отошел и бегло глянул на ошеломленного придурка. Из его брови сочилась тоненькая струйка крови, перекрытая блестящим титановым бананом. Роб приблизился к зеркалу и удивленно выдохнул. Его привычное умственно-отсталое выражение полной отстраненности исчезло, уступив место реальному шоку и восторгу. — Чейз убьет меня. — пробормотал Роберт с расползающейся по лицу улыбкой. Фламбе закатил глаза. *** Окрашивание ногтей и нанесение макияжа должны были пройти вместе. Малевола устроилась на полу рядом, накладывая на ногтевую пластину парня черный лак, а Призма присела на стол, верча лицом Роберта во все стороны. Фламбе уселся рядом с Сонаром, выслушивая его бред про поступление в Гарвард и темку, которая «сто процентов стрельнет, братан, вкладывай сейчас». Парень слушал в пол уха, как-то поглядывая в сторону растерянного Роберта. — Оно должно так жечь? — Да, Роб, это ультрафиолетовая лампа.  Фламбе закатил глаза. Почему он не любил этого заумного твинка, старшеклассник не мог себе объяснить. Он просто… чувствовал что-то, что распознал как ненависть. Хотя сейчас он уже и не считал Роба таким мерзким. На мгновение и под определенным углом, Робертсон показался Фламбе даже… привлекательным. Нет, это всё запах травки от Сонара, вкупе с бутылкой пива. Точно. Фламбе точно ненавидел этот взгляд из-под темных ресниц, напоминающий собачьи глаза. Точно ненавидел как Роберт пах и как ходил. Ненавидел его стиль одежды и особенности ненавидел эту оголенную кожу живота из-за слишком короткой майки. Еще бы шорты у Малеволы спиздил и надел. Почему-то эта мысль не вызвала у Фламбе рвотных позывов, а странное тянущее чувство внизу живота. Он нахмурился, посмотрел в телефон (Призма закрыла спиной лицо Робертсона), а когда поднял взгляд почти закашлялся. Роберт был там — совершенно другой. На нем были смоки, увеличившие его и так гигантские глаза в два раза. Были накрашенные ресницы, почти — о Боже мой — достающие до бровей. Были красноватые винные губы. Были черные ногти с едва заметными блестками. Боже мой. Мой Бог. Роберт выглядел как какой-то эмо. Роберт выглядел горячо. — Ты пялишься. — бесстрастно пнула Фламбе Куп. В ответ он несогласно что-то буркнул и вернулся в телефон, будто ему было вообще плевать. Но отрицать очевидное было невозможно. Роберт правда был пиздец красивым сейчас.  А ещё, вероятно, он был красивым всегда. И Фламбе просто был тупым.  Он снова глянул на Роберта и шумно втянул воздух носом. Да, он был тупым. Идиотом.  Роберт самозабвенно разглядывал свое лицо в зеркале и выглядел таким удивленным. Но не в плохом смысле. Призма была горда, скрестив руки на груди. — Ты послушная модель, Роберто Робертосон. — шутливо она стукнула парня в плечо. Тот хмыкнул и потянулся. И посмотрел на Фламбе. Парень сразу отвел глаза, пялясь в телефон. Фламбе ненавидел осознания подобного типа. Особенно когда они приходили в большой компании. В той компании, где не хотелось бы вообще ничего осознавать. Афганец вздохнул и потер лицо. Это будет тяжелый вечер. *** Весь вечер Фламбе был идиотом. В целом, ничего нового. Он пялился, огрызался и молчал больше обычного. Думал много, курил и пил. Часам к девяти Роберт решил покинуть друзей, сославшись на волнующегося опекуна и скучающую собаку. Как банально. Фламбе со вздохом повернулся к Призме, пообещал ей кое о чем написать позже и встал вслед за Робертсоном. Тот приподнял бровь, глядя на Фламбе своим тупым красивым взглядом. — Нам в одну сторону. — буркнул старший, нятягивая кожаную куртку. — Откуда ты знаешь, где я живу? — Заткнись. В лифте они ехали молча. Роберт что-то печатал в своем телефоне, снова оставив Фламбе со своими мыслями. Где-то на третьем этаже Роб поднял голову и прямо спросил: — Почему ты меня ненавидишь? Фламбе почти закашлялся. — Я не ненавижу тебя, Боберт. — с усмешкой (не самой искренней, честно говоря) ответил афганец. Скорей бы первый этаж и чуть больше пространства. — Пиздишь, Чад. — Не называй меня так. — Это твое имя. — напомнил Роберт, скрестив руки на груди. Фламбе (ладно, Чад) закатил глаза. Нет, всё таки Робертсон его невероятно раздражает. — Мы все предпочитаем клички, фрик. — Нет, остальным нормально с именами. Я не буду делать исключение для тебя. — Ты говоришь как мисс Блейзер. — фыркнул Чад. Роберт почти улыбнулся. Холодный вечерний ветер неприятно ударил в лицо, стоило выйти из подъезда. Роб вздохнул и почесал глаз, отчего тушь опала, создавая этот тупой сексуальный эффект. Фламбе снова шумно выдохнул. — У тебя астма? — язвительно уточнил Роберт. — Заткнись. — Ты дышишь как дед. — Закрой ебало. Роберт фыркнул и пошел в сторону. Фламбе пошел следом. Он изучал небольшую фигурку Роберта под джинсовой курткой и размышлял, стоит ли начать разговор. Вероятно, стоит. Но как? «Эй, ты секси.» «Слушай, я думаю, что хочу тебя.» «Боберт, ты когда-нибудь встречался с афганцем?» По какой-то причине все мысли сбивались в сексуальные. Почему этот твинк так влияет на Чада?.. — Ты же в курсе, как это обрабатывать, да? — как можно более беспечно спросил Чад, засунув руки в карманы. — Бровь? — Конечно, придурок. — Элис что-то говорила про какой-то раствор. Думаю, я справлюсь. — Хлоргикседин. — О, точно. — кивнул Роб. — Кстати, а у тебя пирсинг есть? Ну, разговор затянулся сам по себе.  Чад остановился и высунул язык, демонстрируя на нем аккуратное титановое колечко. Роберт ухнул и присмотрелся. — Есть еще один, но я тебе его не покажу. Роберт поднял бровь. — А что, стыдно? — На улице нельзя. Роб фыркнул и хотел что-то сказать. Вместо этого его глаза пробежались вниз и округлились, когда до него дошло, где расположен этот второй пирсинг. — Ты серьезно?.. Боже мой. Кто вообще согласился тебе колоть… это? — Деньги, lindo, решают всё. — Я… знаешь что? Я не хочу больше спрашивать. И они разговаривали. Впервые за полтора года знакомства. От пирсинга члена доходят до обсуждения детских травм, потом шутят и снова обсуждают своих отцов. Уже у дома опекуна Роберта они остановились, не зная, как бы разойтись. —… Тебе идет. — с самым ровным лицом бросил Чад. Ветер пушил его волосы. — Вот это вот всё. — Тебе нравится? — Я такого не говорил. — Но имел ввиду. — Слушай, я накуренный и пьяный. — Фламбе помолчал. — Но да. Нравится. Он услышал, как Роберт задышал громче.  — Я тоже пьяный. Удивительное совпадение. — Да. И что же твоя пьяная бошка хочет делать?  Роберт замолчал. — Не знаю. Что-то тупое. Фламбе почти напрягся. Он стоял к Роберту слишком близко. Он чувствовал запах его шоколадного шампуня и перегара. Слышал, как он дышал. — Насколько глупое? Роберт пространственно пожал плечами и слегка подался вперед. Чад сделал всё практически то же самое. Ветер шумел в волосах Чада, раздувал челку Роберта, обдувал их спины. Парни стояли почти вплотную, более низкому парню пришлось немного запрокинуть голову. Их носы соприкасались, посылая электрический ток через кожу до мозга. Губы были в опасной близости.  Фламбе видел, как Роберт прикрыл глаза и приоткрыл рот. Божеонтакойгорячий  Верхняя губа Роберта почти коснулась нижней губы Чада. Им оставались доли секунд на размышления, когда Фламбе (чемпион мира по осознанию своего идиотизма), отстранился. — Ты когда-нибудь пробовал кебаб? — Что? — хрипло и удивленно произнес Роберт, открывая глаза.  — Типо, настоящий. Афганский. — Почему- нет. Нет, блядь, я не пробовал афганский кебаб. — Моя madar завтра делает его. Приходи попробовать. Роберт прыснул. — Вау, уже ведешь знакомиться с мамой. — Вероятно. Ты придешь? — Я- да. До завтра.