Черновик №4 или "Яд в созависимости".

***

      Старая, заброшенная больница встречала их облупившимися стенами и знакомой, вязкой темнотой. Два парня вошли в здание, как к себе домой — частенько они здесь засиживались, и каждый раз находили себе новую палату. Иногда, они в шутку говорили, что такими темпами скоро доберутся до кабинета главврача. Гуляли они так не потому, что искали адреналина — совсем нет. Они были отщепенцами, для которых единственное место, где их не преследовал отвратительный гул жизни, была эта полуразрушенная больница. Их дуо было странным по своей природе: один наркоман, сидящий на обезболивающих препаратах, другой же, изолированный и погруженный в депрессию. Как их вообще дружбой связало? Ну, видимо, сработала поговорка «Помощь утопающим — дело рук самих утопающих». Они держались друг за друга как за спасательные круги, зная, что если один отпустит — то и другой пойдет ко дну.       —М-да, мне кажется, в какой-то момент на нас весь потолок разом рухнет, пока мы тут сидеть будем. — Проговорил Дэвид, бесцельно перебирая в пальцах зажигалку, найденную на полу. Вероятно, она даже не была рабочей, и единственное, для чего она сейчас годилась, – это занять руки. Это, пусть и не сильно, но помогало не чувствовать их дрожь. Фонарик, лежащий на подоконнике, откидывал тени двух персон, сидящих на разных краях старой, скрипучей больничной койки, чьи пружины за столь длительное время уже должны были бы окончательно сгнить.       Саймон не ответил. Он молча сидел, оперевшись спиной о стену, одна его нога свисала с койки, а вторую он обнимал руками, прижимая к себе. Даже в этом, давно мертвом месте, он выглядел словно на своем месте. Будто бы он такой же, как это здание внутри и снаружи — мертвое, покинутое, и постепенно погружающееся в уныние. Его глаза, обычно просто тоскливые, сегодня выглядели стеклянными.       —Ты, кстати, вчера поел? —Спросил Дэвид переведя взгляд с зажигалки на человека, сидящего напротив. Короткий, отрицательный кивок с его стороны не был хорошим знаком. —Не дело. Тебе нужно поесть. —Перестав перебирать в пальцах зажигалку, он просто смотрел на напротив сидящего. Говорить, мол, «Ты выглядишь так, будто уже со смертью смирился», было совершенно бессмысленно. Оба знали, что так и было.       —И что мне это даст? —Глаза Саймона, ранее смотревшие словно в никуда, сфокусировались на Лезерхоффе. Голос звучал неестественно глухо для палаты, чьи стены усиливали каждый издаваемый звук: даже дыхание звучало чуть громче, чем обычно. —Оно все равно не заглушит… Это. —Он неопределенно махнул рукой. И объяснений не нужно было.       Дэвид знал, что он имеет в виду — постоянный, навязчивый хор ощущений и чувств, который не могли заглушить ни стены, ни тишина, ни алкоголь. Выедающее чувство пустоты на пару с одиночеством, что было сравнимо с физической болью. И если Дэвид глушил это чувство временным, искусственным покоем купленным в аптеке. То Саймон… Он, кажется, и не искал решение. Это же и вело его прямиком в бездну. И, к ужасу Дэвида, он чувствовал, что понемногу погружается туда вслед за другом.       Дэвид на пару секунд закрыл глаза, вдыхая и выдыхая пыльный воздух заброшеного здания.       —Ты же понимаешь, что так не должно продолжатся? —Легкая усталость промелькнула в его голосе. Нужно бы уже найти решение этой явной проблемы, а не бегать вокруг да около.       Дэвид потянулся, чтобы успокаивающе коснуться плеча Саймона, но взгляд его соскользнул вниз к рукам. Небрежно задравшийся рукав оголял запястье и часть предплечья на которых красовались еще, кажись, достаточно свежие порезы. На бледной, почти белой коже красные линии перебивались ярким контрастом. На фоне всего хаоса, творившегося в их жизнях, эти полосы были слишком ровными, и уж явно не случайными.       На секунду, его дыхание сперло. Он словно забыл, как дышать. Дэвид перестал ощущать пружины койки под собой, он перестал ощущать хоть что-то. Всего его внимание сузилось до красных полос на бледной коже его товарища. Руки мелко задрожали, а обжигающий ужас окатил его холодной волной.       ​—Что. Ты. Сделал? — это даже не было вопросом, а хриплым, раздраженным выдохом. Саймон поспешно попытался поправить рукав, но Дэвид схватил его за запястье свободной рукой — пусть и само движение ощущалось более нежно, но высвободить руку не вышло бы, слишком сильная хватка. ​       —Я спросил, что ты делаешь?! Ты хочешь бросить меня? Ты же понимаешь, что если ты это сделаешь, я… —Дэвид замолчал. Резкая вспышка гнева так же быстро потухла, как и зажглась. Он не мог даже самому себе признаться в том, что если умрет Саймон, то Лезерхофф вскоре повторит его судьбу. Слишком тяжело было навешивать такую ответственность. Даже не смотря на то, что это была правда. Он отпустил руку Саймона, отстранился на несколько сантиметров, но его взгляд не отрывался от пореза. Он смотрел на него так, словно эта красная линия была трещиной, которая вот-вот расколет весь хрупкий мир, который они успели создать за время их дружбы. Секундное молчание затянулось до минутного.       —Знаешь... Это помогает. —Он говорил это, глядя куда-то поверх плеча Дэвида, словно обращаясь к призраку в углу палаты, после опуская свой взгляд к рукам. Это выглядело и звучало, как некая попытка самозащиты. —Это... —Он кивнул на запястье. Саймон явно хотел продолжить мысль, но оборвался, и сказал совсем другое. — Я хотя-бы эту боль могу контролировать.       —Саймон, твою мать! Это нихера не контроль! —Словно обожженный, он резко отдернул свою руку от чужой. Дэвид резко встал с койки, и, закинув зажигалку в карман штанов, начал расхаживать по грязному полу палаты, меряя шагами расстояние от стены до стены. Его мельтешащая тень металась от одного края комнаты к другому, то увеливичаясь, то уменьшаясь, по мере приближения или оттдаления от источника света - фонарика.       Он остановился так же внезапно, как и начал. Звук его собственных шагов отдавался эхом в пустой голове. Дэвид понял: кричать бесполезно. Крик не заглушит то, что происходит у Саймона в голове. Нужно придумать другой инструмент исправления. Дэвид глубоко вздохнул, пытаясь унять новую волну дрожи в руках, и повернулся к другу. ​       —Контроль — это когда ты решаешь жить, а не выбираешь, как именно себя калечить, —его голос стал тише, глуше. Он подошел и снова сел рядом, но теперь не касаясь Саймона, словно боясь вновь обжечься. —Ты не справляешься. И мы оба это видим.       ​Саймон молчал, всё так же глядя на свои руки. Между ними повисла тишина, и каждый думал о своем: Дэвид искал решение, а Саймон. он просто варился в своих мыслях, как в бульоне.       —Сайм, тебе нужно сходить к врачу. И не просто «за таблеточками». —Первым прервал их безмолвие Дэвид. Слова были до того осторожными, словно он ступал по тонкому льду. —Я однажды интересовался психологами… ну, так вот, Пурнелл вроде-бы хороший врач, пусть и методы у него иногда… специфические.       —Пурнелл? Так он же сам псих! —Саймон оживился, услышав явно знакомую фамилию. —И похуже своих пациентов будет!       Слыша явное отрицание и даже легкое отвращение к персоне доктора, Лезерхофф решил все-таки настоять на своем. Первое впечатление же иногда бывает обманчиво, правда?       —Нет, Саймон, он хороший психиатр. Ну, вроде-бы… кхм. В любом случае, тебе следует обратиться за помощью. И, как по мне, он — лучший вариант. —Слова давались не просто, но оставлять друга в таком положении было бы кощунством со стороны Дэвида. Он был готов помочь, но вопрос лишь в том, согласен ли сам Саймон принять эту помощь?       —Дэвид, ты издеваешься? Ты прекрасно знаешь мое отношение к врачам. А уж тем более, подобной. направленности. —Обняв себя руками, Саймон скривился, словно ему на язык капнули лимонным соком. —Нет, это ты издеваешься! —Пылко ответил Дэв. Его явно не радовала перспектива того, что его друг так и продолжит, а вскоре и сам покончит со всем. Тяжело выдохнув, он попытался унять новую волну раздражения. —Я тебя прошу, сходи. Хотя бы раз. Если он и вправду окажется уродом… мы уйдем. Я буду рядом. Буду ждать тебя возле кабинета.       Дэвид поднял взгляд на Саймона, словно пытаясь понять, что сейчас творится в его голове, и к какому решению тот ближе — к положительному или отрицательному.       Саймон долго молчал. Он смотрел то на свои скрытые под рукавом руки, то на темноту коридора. В этой тишине скрип старой койки и звук обваливающейся штукатурки где-то вдалеке коридора казались оглушительными. Наконец, он выдохнул – тяжело, с каким-то обреченным выражением лица.       —Хорошо, —голос Саймона был сухим и безжизненным. Словно один лишь этот разговор высосал из него все живое, что оставалось в нем. —Я схожу. Но только один раз.       Дэвид почувствовал, как напряжение отпускает его, сменяясь облегчением. Он почти улыбнулся. Ну, начало положено!       —Спасибо. Тебе... станет лучше. Обещаю. —Слова сорвались с губ сами собой, Дэвид даже не был уверен кого именно он хотел успокоить, себя или Саймона.       —Не обещай того, чего не можешь гарантировать. —Тихо сказал он, но тут же продолжил, выдвигая уже свои условия. —Я, конечно, сделаю это. Но, если мне станет хуже... если этот "мозгоправ" залезет мне в голову и сломает там последнее, что работает... это будет на твоей совести. Целиком, и полностью.       Дэвид на секунду замер. Эти слова тяжелым камнем легли ему на грудь, выбивая последний воздух из легких. Быстро кивнув, он откинул страх в сторону. Главное – Саймон готов начать лечение. Большего, в принципе, и не нужно было.       —Хорошо. Я.. готов взять ответственность. —А ответственность Лезерхофф не любил. И по своей инициативе брал её, возможно, впервые, зная, что не сможет избежать последствий, какими бы они не были.       Они сидели в полутьме заброшеной больницы, два, почти что, утопленника, один из которых только что убедил другого схватится за якорь, думая, что это спасательный круг.       —Может, тогда, по домам? Я тебя провожу. —Предложение Дэвида было неоспоримо. Да и поздно уже было давно, и по темноте идти самому домой было равносильно тому, что ты самостоятельно себе смертный приговор подпишешь.       —Я уже не маленький, что бы меня провожать. —Сказал, как отрезал Саймон. Но, этого аргумента явно было мало, что бы избежать "дружеской прогулки к его дому".       —Знаешь ли, маньякам глубоко насрать на то, взрослый ты или нет. —Этот аргумент был достаточно силен. В последнее время, в районе где жил Саймон участились убийства, и по этому предложение Дэвида можно было расценивать как гарант дополнительной безопасности для Саймона.       —... выбора, я так понимаю, у меня нет? —Смирившись с тем, что позиция другого человека была явно более основательна, Саймон поднялся с койки. Пружины противно заскрипели от изменившейся на них нагрузки.       —Именно. —Спокойно проговорил Лезерхофф, поднимаясь следом за Саймоном. Подойдя к окну, Дэвид забрал фонарь, и такой дружной, небольшой компанией, состоящей из него самого, Саймона, и фонарика, они вышли сначала из палаты, а после и из заброшеного здания, направляясь к жилым районам.