Никто

***

— Ты спиваешься, придурок, — без предисловий говорит Лика. — Отвалиии, у меня слишком много чууувств, кисааа, — тянет Автор, пьяно хихикая. — Я в курсе. И дальше чё? Может ещё наркотой закупишься? — недовольно цедит персонаж, поджимая губы. — Ой не, нахуй эту хуйню, — писатель зябко ёжится, кутаясь в пуховое одеяло с лебедями. — Ну вот и бухать прекращай. Сколько ещё мне быть для тебя голосом разума? — девушка закатывает глаза и звук на ноуте чуть громче. "Токийские мстители" отлично отвлекают от мыслей. — Так не надо, бухай со мной, — губы Автора растягиваются в довольной улыбке, руки тянутся к пеналу, достают ручку. — Рассказывай про свою новую любопть, — нервная усмешка искажает бледное лицо. — Ты знаешь, что там до любви, как до Китая пешком, придурок, — фыркает Лика. Автор кивает. — Ну надо же нам хоть о чем-то страдать, ахахах, — горло рвёт от надсадно смеха. — Мазохист, — резко бросает девушка и впивается ногтями в ладонь. — Хватит мучить себя и меня, это дорога в бездну. — О да, в самое пекло ада, киска, и ты знаешь, что нас там ждут, — писатель мечтательно прикрывает глаза и закусывает губу изнутри. Больно. Солоноватый привкус касается языка, стекает липкой влагой по горлу и опускается тёплой простынёй куда-то в желудок, минуя ноющее сердце. — Мозги себе не еби, дебила блять кусок, — закатывает глаза персонаж. Пальцы Автора смыкаются на мягкой поверхности ежедневника, открывают где-то на середине. Руки неосознанно рисуют очередной глаз в попытке перекинуть все чувства на бумагу. Брови хмурятся, писатель страдальчески пытается сфокусировать взгляд на следах чернил в блокноте. Получилось неплохо. Отсутствующим взглядом нарисованного глаза бумага смотрит прямо в душу, блика в зрачке нет, что придает пущей безжизненности усталому взору. Автор улыбается, видя в этом взгляде самого себя. Это пугает. Когда он стал таким? Когда разучился понимать самого себя, свои чувства? Что творится в израненной душе? Чат, долгие разговоры с друзьями ни о чем, все это спасает, не даёт утонуть в пучине непонимания своих чувств. Все стало слишком странно. Лика с минуту прислушивается к тишине в голове, звенящей под звуками аниме. Она всегда с ней. Тишина. И темнота. Беспросветная темнота где-то в конце тоннеля. Девушка совершенно не понимает, что готовит ей завтрашний день, и смотреть в будущее страшно. Курсовая, практики, диплом, все отходит на второй план под натиском болезненных эмоций и боязни искренне чувствовать что-то, которая так гармонично переплетается с желанием любить и быть любимой. Внезапный переезд ее снова девушки душит злостью и раздражением. Персонаж злится на мать, которая не посчитала нужным предупредить заранее. Она понимает, что это многое бы изменило. Вероятно, Лика с ее леди Тварью не сошлись бы вновь, и сейчас не было бы так предательски больно от противоречивости собственных чувств. Забытое некогда тепло успело вновь загореться между двумя девушками, но обида никуда не ушла. Героиня искренне хотела вновь довериться, но просто не могла. Любое крохотное действие ее Твари могло привести к срыву. Не так посмотрела, не то сказала, попыталась прикоснуться в неподходящий момент — все, взрыв, злость, ярость, непонимание сносят голову, не позволяя размышлять здраво. И это не уйдет. Никогда. Это неизбежно, когда пытаешься простить измену. Лика знала и злилась на Автора за свои чувства. Зачем было вновь начинать этот театр абсурда с этой охуевшей пиздой? Она столько лет ломала Лику, так зачем, зачем Автор вновь вернулся к этому бреду? Девушка не знала, как не знал и автор. Никто не знал. И не было возможности понять. Можно было лишь вновь и вновь задавать себе один и тот же вопрос: для чего? Ответа нет и не предвидится в ближайшем будущем. Лике не нравится чувствовать, устала. Треклятое состояние, прошедшее долгих три года назад, казалось, с новой силой накатывает на больной мозг, и нет от него спасения. Худшее время в короткой жизни нынешней студентки оставило множество шрамов на теле и душе девушки. Недавно она пыталась затушить сигарету об руку, но короткое прикосновение обжигающего пепла быстро привело в чувства, оставив крошечный след поверх шрама на запястье. Персонаж косит взгляд на руку, находя глазами едва заметное красное пятнышко. Все так. Слишком много мыслей. Но она не может вновь так поступать, она обещала. Она поклялась, что такого не повторится. Себе. Близкому другу совсем недавно. И снова себе. Все эти три года, вспоминая о том периоде, девушка вновь и вновь давала слово, что не даст происходившему повториться и не позволит себе скатиться в ту пучину боли и отчаяния, что много лет не отпускала юную душу из оков страдания, и она готова держать клятву так долго, как только сможет. Так надо. Лике ни за что на свете не хочется вновь видеть боль в глазах немолодой матушки, случайно заметившей свежие порезы на теле горячо любимой дочки. Девушка знает, сколько страдала тогда ее дорогая мама. Ее нежная, добрая мама. Сколько ссор и обид было в невесёлом детстве девочки, сколько срывов, немого укора карих глаз родительницы, и, только повзрослев, девочка поняла, что мать просто не знала, как общаться с взрослеющий дочерью. С той горькой поры прошло достаточно времени, когда мама и дочка почти не ссорились, и вот теперь они снова в некой конфронтации, и из-за кого. Из-за твари, которая разбила надежду и вырвала крылья девушки своими поступками и целой тонной лжи. Лика качает головой и ставит "Токеров" на паузу, зарывается пальцами в распущенные красные волосы. Ужасно. Все это просто ужасно. Девушка, чеканя шаг, идёт на кухню, где в холодильнике за коробкой молока прячется соджу, берет бутылки и возвращается в комнату на кровать. Коты тут же окружают персонажа теплом: Тима молча садится рядом, пристально глядя своими зелёными глазищами в глаза хозяйки того же цвета. Без укора, лишь с извечной мудростью и пониманием в черных вытянутых зрачках. Выражение кошачьей морды кажется почти человеческим. Шуня беспардонно укладывается на колени девушки, громко мурлыкая, и сворачивается уютным калачиком. — Спасибо, — едва слышно шепчет героиня, зарываясь пальцами в серый мех кошки, и благодарно взглядывается в глаза кота. — Спасибо, мои родные. О да, эти малыши всегда рядом. Как хреново бы не было, они каждый раз оказываются подле хозяйки в самые болезненные моменты. Тима. Он — их все. Лики и Автора. Любимый сын. Лучший друг и союзник. Единственный, кто знает всю ее боль. Единственный, кто всегда там, где он необходим. Единственный мужчина в ее жизни после отца и брата. Единственный. Просто единственный. Фамильяр.