Клуб секса и магии

Мгновение после поцелуя — и пространство вокруг изогнулось, как в водовороте сна. Гермиона почувствовала, как всё внутри тела приподнялось, мышцы сжались в предчувствии, будто она скользила по внутренней поверхности пузыря — и в следующее мгновение её босые ноги ступили на холодный мрамор. Пол сиял. А воздух был плотным, как пар в оранжерее, пах ароматом масел, ладана, кожи, секса. Она стояла в комнате входа — круглой, без окон, освещённой мягким, пульсирующим светом, будто стены сами дышали. Где-то сверху звучала тихая, ритмичная музыка, сочащаяся сквозь арку, ведущую в главное помещение Клуба. Там, за ней, уже слышались смех, приглушённые стоны, звяканье цепочек и шелест тканей. Перед ней возникла женщина — высокая, светлокожая, с пепельными волосами, в маске из черного кружева. Её грудь была обнажена, лишь скрещённые ремешки тонко очерчивали контуры, не прикрывая соски. Улыбка была приветливая, но в глазах сквозила хищная игривость. — Добро пожаловать, — произнесла она глубоким, сладким голосом. — Новенькая, я вижу. Гермиона кивнула, чувствуя, как по спине пробегает горячая дрожь. Её мантию будто сдуло заклинанием — и она осталась стоять в тонком, кремовом белье, скромном, но уже мокром от собственной влажности. Женщина коснулась её подбородка пальцем с острым черным ногтем. — Тело — ваше пропускное письмо, мадам. Пожалуйста, выберите один из стартовых нарядов. Он... определит ваше настроение на ночь. Из воздуха перед Гермионой возникли три манекена — заколдованные, безликие, словно призраки вкуса. Первый был одет в алое: бинты, едва скрывающие соски, и тончайшая вуаль на бедрах, как у древней жрицы любви. Второй — в корсете, черных перчатках и сапогах по бедро, с крошечным ошейником. А третий... Она выбрала третий. Самый "скромный", как ей показалось: прозрачное шелковое платье до середины бедра, почти как ночнушка, с закрытым воротом и длинными рукавами, украшенными вышивкой. Словно что-то, что носили волшебницы во времена Возрождения. Она вдохнула. Сконцентрировалась. Пальцы дрожали, когда она начала раздеваться. Сначала лифчик. Мягкая ткань слезла с плеч — и её грудь освободилась. Кожа — ровная, бархатистая, соски — нежно-розовые, затвердевшие от холода и возбуждения. Она чувствовала, как каждая капля воздуха ласкает её. Потом — трусики. Медленно, по бедрам, скользнули вниз, открывая бритую щёлочку, глянцево влажную, блестящую, стыдно пульсирующую. Гермиона стояла обнажённая. И в первый раз за многие месяцы — не чувствовала стыда, только жгучее предвкушение. Платье обволокло её само, подчиняясь магии — тонко охватывая грудь, чуть пряча соски, очерчивая бёдра, прижимаясь между ног. Но она не заметила самого главного — сзади оно оставалось полностью открытым. Попка — круглая, крепкая, белая — сияла наружу, как вызов. Ни нити, ни ткани — её зад был выставлен, как десерт на серебряном блюде. Она пошла вперёд, в коридор, за музыку. И тут рядом с ней появился он. Мужчина. Высокий, с темными волосами, в чёрной маске, брюках на шнуровке, без рубашки. Его грудь была загорелая, широкая. Руки — сильные, с жилками, пальцы длинные, уверенные. Он не произнёс ни слова. Просто подошёл сзади, окинул взглядом — и его ладонь легко, почти с шутливой грацией, шлёпнула её по обнажённой ягодице. — Вот это выбор, — его голос был хрипловат, обволакивающий. — Я думал, ты скромная. А ты... маленькая провокаторша. Гермиона охнула. Не от боли — от внезапности, от прилива жара между ног. Она повернулась резко, но не с гневом — с удивлением, с вызовом. — Я не заметила, что платье… открыто. — Конечно. Никто не замечает. Но мы... мы замечаем всё. — Он провёл пальцем по её спине, до копчика, до ягодицы, и снова легонько шлёпнул, сильнее. Звук звонкий, кожа тут же окрасилась в розовый. Она вздрогнула. Воздух между ними трещал, как наэлектризованный. — Позволишь мне провести тебя в "Сектор наказаний"? Там мы научим таких невинных ведьм, как ты, разным способам выразить раскаяние. Гермиона не ответила сразу. Губы приоткрылись, дыхание сбилось. Он снова коснулся её — на этот раз чуть ниже, ладонью полностью обхватывая её голую щеку, проводя большим пальцем к щели, сквозь ткань — влажную, промокшую, как у ученицы, застигнутой за мастурбацией в библиотеке. — Или ты предпочитаешь сначала — танец. Или напиток. Или просто... шептать правила клуба на ухо, пока я держу тебя на коленях? Выбор был её. Но тело уже выбрало.