Наследник солнца

      Каждый день у Сынмина проходил почти одинаково. Просыпались, завтракали, потом шли тренироваться до обеда. После короткого перерыва снова бой, снова магия, снова попытка не упасть от усталости. Иногда в распорядок вмешивались дела по дому, но чаще всего ими занимался Джисон, с неожиданной ловкостью и легкостью, будто это вовсе не обязанность, а что-то вроде хобби. За эти дни Сынмин многое успел заметить. Минхо с Чанбином поначалу казались самыми грубыми: вечные насмешки, короткие фразы, язвительные замечания. Но чем дольше он был рядом, тем яснее понимал - в их словах не было ненависти. Это скорее осторожность, попытка проверить его, убедиться, что он не угроза. И когда Сынмин ловил на себе их взгляды - внимательные, острые, но в них же была и забота, он чувствовал странное уважение. Они защищали друг друга. Слишком хорошо знали, что значит потерять кого-то близкого. У каждого из них был свой стиль боя. Минхо - расчетливый, почти хищный в движениях. Он не использовал грязных приёмов, но каждое его действие было продумано до мелочей, словно он видел бой наперёд. Чанбин действовал напротив - напором и силой, будто с каждым ударом пытался выплеснуть не только энергию, но и что-то, что гложет изнутри. Хёнджин - полная противоположность обоим. Он мог поставить подножку, выманить противника улыбкой и внезапно ударить, пока тот моргнул. «На войне все средства хороши», обычно говорил он, когда кто-то обвинял его в нечестной победе. А вот Чан… Чан был совсем другим. Сынмин ещё не понимал, как он это делает, но создавалось впечатление, будто сам воздух слушался его. Командир не повышал голос, не делал лишних движений, но все подчинялись добровольно. Его сила не была самой яркой, но в ней чувствовалась глубина, уверенность. Сынмин часто ловил себя на мысли, что, несмотря на непривычную грубость и постоянные подколки, здесь, в этом доме, ему впервые за долгое время спокойно. Может, потому что каждый из них знал, каково это - выживать.

***

      На четвёртый день в доме стало шумно - вернулись Чонин и Ёнбок. Дверь распахнулась с грохотом, и вместе с порывом прохладного воздуха внутрь ворвались запахи дороги, пыли и чего-то едва пряного, будто от трав, что они таскали в мешках за спиной. Оба выглядели так, словно успели повоевать с половиной леса: на руках мелкие ссадины, волосы растрёпаны, одежда в пыли и засохшей грязи. Ёнбок первым добрался до кухни, швырнув на стол тяжелый рюкзак и тут же потянувшись за хлебом. — Клянусь, если бы мы задержались там ещё на день, я бы съел мох с камней, — пробормотал он с набитым ртом, не обращая внимания на возмущённый взгляд Минхо. Чонин устало усмехнулся, снял плащ, который больше напоминал грязную тряпку, и опустился на ближайший стул. Казалось, в нем нет ни капли сил - только вымотанность и усталое удовлетворение. — Мы нашли всё, что нужно, — выдохнул он, кивая на мешок, из которого высыпались сухие корешки, листья и какие-то темно-фиолетовые плоды. — Вечером начнем варить зелье. Подойдёшь ко мне, — обратился он к Сынмину, потерев переносицу. — Поможешь с подготовкой. Сынмин, стоявший чуть поодаль, кивнул, не решаясь лишний раз перебивать. Ему вдруг стало жалко обоих, видно было, что путь выдался тяжёлым. И все это из-за него. — Дайте мне час сна и таз горячей воды, иначе я умру прямо тут. — устало произнес Чонин. — Только час, — хмыкнул Минхо, проходя мимо. — Потом в баню. От вас пахнет как от болотного тролля. — Отлично, — пробурчал Ёнбок, не отрываясь от еды. — Значит, тролль сегодня ужинает первым. Комната наполнилась тихим смехом, и напряжение, копившееся последние дни, будто немного спало. Сынмин стоял в стороне, наблюдая за ними и впервые ловя себя на мысли, что начинает понимать почему они держатся друг за друга. Вечером дом будто ожил заново, на кухне потрескивал очаг, воздух пропитался запахом трав, масла и едва заметной магией. Сынмин стоял у стола, держа в руках глубокую глиняную чашу, а напротив него, склонившись над книгой, что-то бормотал Чонин. — Не перепутай, — напомнил тот, не отрываясь от страниц. — Белый корень - в котёл первым. Остальное по порядку, как я скажу. Если начнёшь импровизировать, то взорвётся. — Ты шутишь? — осторожно спросил Сынмин, глядя на пучки трав. — Вряд ли, — отозвался Ёнбок из угла, где растирал порошок в ступке. — Один раз он перепутал ингредиенты, и у нас полдня на потолке висели синие лягушки. — Это было исследование, — спокойно парировал Чонин, но уголки его губ дрогнули. Огонь в очаге заиграл ярче, когда он бросил в котёл первый корень. Вода внутри мгновенно зашипела, окрасившись в золотистый оттенок. Сынмин осторожно добавил следом листья с серебристым отливом и в воздухе вспыхнула искра, проскользнув по поверхности зелья, как молния. — Магия в тебе древняя, — негромко произнёс Чонин, наблюдая за реакцией. — Она не человеческая. Даже не просто врождённая - будто вплетена в саму кровь. — Думаешь, это наследие? — тихо спросил Сынмин, глядя на булькающее зелье. — Возможно, — Чонин задумчиво провёл пальцем по ободку котла. — Зелье покажет источник. Где впервые пробудилась эта сила. Но предупреждаю, не факт, что тебе понравится то, что увидишь. Они молчали, слушая, как зелье закипает. Сынмин чувствовал, как в груди сжимается что-то тяжёлое, будто страх и надежда сплелись воедино. Когда варево наконец засияло ровным серебряным светом, Чонин выдохнул и отступил на шаг. — Готово. Завтра на рассвете выпьешь — и посмотрим, куда поведёт след. — А если он приведёт не туда, куда нужно? — спросил Сынмин, не поднимая взгляда. Чонин впервые посмотрел на него по-настоящему мягко. — Тогда, мальчик, мы пойдём всё равно. Потому что если источник связан с тобой, значит, туда тебе и нужно вернуться. Он щёлкнул пальцами, и пламя под котлом погасло. Комнату снова окутала полутьма, пахнущая травами и чем-то неизвестным. Сынмин ещё долго стоял у стола, глядя на серебристое зелье.