Мелодия моей любви

      Юнги идёт по пустынным улочкам Бергена. Приехать в Норвегию в канун Рождества его вынудили три вещи. Во-первых, командировка по обмену опытом с местной академией искусств, во-вторых, ссора с родителями и в-третьих, расставание с человеком которого, как казалось Юнги любил. Однако в момент, когда он застал своего, теперь уже бывшего, парня в его квартире занимающимся сексом с другим вдруг понял, что не чувствует даже обиды на измену. — Я думал, что люблю его. — говорил тем же вечером Мин. — Но, когда Кан просил выслушать его я вдруг почувствовал, что мне всё равно. Понимаешь? — Понимаю, — говорил его лучший друг, Ким Намджун. — Если помнишь, я говорил тебе, что к человеку должно тянуть. Ты должен думать о нём, ты должен хотеть прийти домой и увидеть его там. — Как у тебя с Джином? — Да. Если я не звоню ему, то напишу обязательно. А если задерживаюсь или иду куда-то с тобой или коллегами, то обязательно предупрежу. Кто-то скажет, подкаблучник, а я скажу, что мы просто выстроили отношения на полном доверии. Я даже не могу представить, что может быть как-то по-другому. — Жаль нельзя клонировать Джина. Вот уж точно идеальный мужчина. — усмехается Юнги, видя сердечки в глазах друга. — И как его угораздило влюбиться в такую ходячую машину разрушений, как ты. — Потому что я, вижу дальше оболочки. — к столику подходит сам Джин и садится подле Намджуна. — Разрушение для меня прост милая черта. — Ой, вы такие противные.       Мин закатывает глаза. Нет, он безусловно рад за друзей, но когда понял, что чувств нет, то сложно адекватно мыслить.       Ссору с родителями Юнги тоже не планировал, но приехав в родной Тэгу, очень пожалел, что вообще решил вернуться. Для начала его в первый же вечер пытались свести с какой-то дочерью маминой приятельницы по… Юнги уже не помнит по чему. Девушка хоть и была красивой, но вела себя очень… раздражающе. Когда девушка покинула дом, то Юнги не выдержал: — Мама, я всё понимаю, но давай ты перестанешь тащить в дом всякий мусор. — Да что ты такое говоришь, Юнги. — госпожа Мин даже перестала намывать посуду. — Наёни не мусор. Она очень умная и воспитанная девочка. Да и тебе не двадцать, чтобы привередничать. — И поэтому ты пытаешь навязать мне девушку, которая не отличит ноту до от ноты фа? — Совсем помешался на своей музыке, — с раздражением кидает мама. — Если б твоя музыка подарила мне внуков, я бы не стала возражать. — Внуки, дались тебе эти внуки. — Ты как с матерю разговариваешь! — в дискуссию вмешивается отец. — Пап, я не собираюсь ругаться.       И ведь правда не собирался, но сегодня оба родителя решили доконать его. И вот уже Юнги на повышенных тонах разговаривает с отцом, а мать старается погасить бушующий пожар. Финалом стало громогласное признание Юнги: — Да не будет у вас никогда внуков!!! Я ГЕЙ!!!       Отец замолкает. Мать в ужасе прикладывает руки к сердцу. — Ты кто?       Надеясь, что ослышался, переспрашивает отец. — Гей, меня не привлекают женщины. — Ты из… этих? — Да. И, прежде чем ты спросишь, то я понял это ещё в шестнадцать. Это не временное помутнение, это мой осознанный выбор. Я честно пытался встречаться с девушками, но меня даже от поцелуев с ними тошнит. — Батюшки.       Мать садится на ближайший стул. — Тогда у меня нет сына. — совершенно без эмоционально произносит старший Мин. — Его не будет до тех пор, пока ты не появишься с внуком на руках. Родным внуком. — Что ж, — Юнги выдыхает. — Тогда прощайте.       Юнги становится на колени и совершает свой последний поклон перед родителями. Хорошо, что не успел чемоданы разобрать.       А когда директор предложил ему поездку: — Понимаю, ехать перед новым годом куда-то за рубеж неохота. — Чон Хосок складывает руки на груди. — Но я бы хотел, чтобы ты поехал в Берген, на конференцию по обмену опытом. — Кто ещё едет? — Я, Минхо и Бан Чан. Ну и ты, если согласишься.       Юнги подумал и лишь кивнул. — Отлично, тогда выезжаем двадцатого, вернёмся двадцать восьмого.       При других обстоятельствах может Юнги бы и отказался, но последние события изрядно его вымотали, и смена обстановки могла способствовать улучшению настроения.       Так он и попал в канун Рождества в северный город далекой европейской страны. Знание английского, спасибо Намджуну, который не дал ему расслабиться и буквально заставил выучить язык, значительно упростили прибывание здесь.       Обмен опытом проходил плодотворно, но в один из вечеров Мин просто ушёл с банкета после конференции. Хотелось побыть одному. Без шума и суеты.       Так он и оказался на пустых улочках. Он брёл, думая о своём и не заметил, как вышел к небольшому пляжу. Вид на фьорд был потрясающим, как будто картинку из «Холодного сердца» перенесли в реальную жизнь.       Как долго Юнги стоял на пляже он не знал, но вдруг до уха донесся нежный перелив мелодии. Такой чарующей, как будто её играли ангелы. Юнги оглядывается по сторонам и замечает в отдалении силуэт в белом. — Совсем я чокнулся, что ли?       Сам у себя спрашивает Мин. Он щипает себя за руку, нет, всё реально. Мелодия тихая, нежная, чарующая. Как будто говорящая о превратностях жизни. О том, что все проблемы пыль, лишь нужно посмотреть под другим углом. Поссорился с родителями и выгнали из дома? Что ж, это был просто вопрос времени. Юнги и так пошёл на рекорд скрывая свою ориентацию десять лет. Расстался с парнем? Тоже вопрос времени был. Учитывая, что Мин, став свидетелем измены, ничего не почувствовал.       Юнги медленно начал движение в сторону человека, что играл. Чем ближе он подходил, тем больше убеждался, что игравший был юношей.       Но судьба злодейка. Мин спотыкается о камень и падает. — Чёрт возьми.       А когда встаёт, то понимает, что парня нет и мелодия стихла. Юнги бежит к тому месту, где видел юношу, как будто мало было падения. Но не находит никого. — Не могло же мне померещиться?       Наверное, он выглядел, весьма странно бегая по улицам около пляжа и выискивая человека, которого толком и не разглядел. Однако мелодия до сих пор играет, как будто кто-то поставил её на репит в голове у Юнги. — Я точно спятил. — заходя в гостиницу, говорит Мин. — Брожу по городу и непонятно кого ищу. — Юнги!       Мин оборачивается на голос и видит Минхо. — Что? — Ты где был? Мы тебя потеряли. — Гулял. — Канун рождества, а тебя на приключения потянуло?       Хосок вырастает за спиной Ли. — Скажем так, — Юнги забирает ключ от номера. — Было над чем подумать. — И что надумал? — Что от слишком навязчивых мысли могут появиться галлюцинации.       Мин идёт к лифту. — Что?!       Говорят, одновременно Ли и Чон, торопясь нагнать Юнги у лифта. Мин лишь выдыхает и рассказывает о том, что видел и слышал на пляже. — И ты решил, что всё это глюк?       Хосок подавляет смешок. — А что мне думать, человек не может вот так мгновенно исчезнуть. Не сквозь землю же он провалился. Да я упал, но и он не мог… — Да может он испугался и спрятался? — Минхо удивляется. — Может, — у Юнги нет сил спорить. — Но играл он действительно чарующе. Как вернусь обязательно постараюсь воссоздать мелодию. — Узнаю старого Юнги.       Хосок похлопывает Мина по плечу и уходит к себе. — Если он так хорошо играет, то может учиться или работать здесь. Стоит внимательно присмотреться к студентам и преподавателям.       Минхо оставляет Юнги с его мыслями. Половину ночи Мин проводит в раздумьях, а когда всё же проваливается в сон, то вновь видит чарующую картину и слышит мелодию, которая зовёт и манит.       Юнги внимательнее смотрит по сторонам. Идея Минхо была бредовой, но вполне оправданной. Правда… о том, что идея была бредовой Мин понял не сразу. Пусть университет и маленький, но студентов училось много. И самое главное, что Юнги был настолько увлечён мелодией, что пости не обратил внимание на исполнителя. В его голове чётко отразилось ощущение… эльфа. Нет, ну что за бред Мин Юнги. Просто белые одежды сыграли свою роль. А теперь, как не старался Мин вглядеться в лица всё равно не понимал, видит он перед собой того человека или нет.       Он даже не подозревал, что в толпе студентов мимо него прошёл тот, кто был в ту ночь на пляже.       Чимину, было восемь, когда его отца перевели в Берген. Пак Хёншик, инженер, никогда не понимал увлечение сына музыкой и танцами, но мама Пак Мирэ поддерживала и отцу просто пришлось смириться. Чимин жил танцами. Он грезил о большой сцене, но на одном из выступлений он получил разрыв связок стопы, что поставило крест на танцах. Чимин тогда два месяца не выходил из дома.       Справиться с депрессией, как ни странно, помог именно отец. Он отвёл Чимина на концерт и там Чимин впервые услышал игру на флейте. Парень настолько впечатлился, что буквально на следующий день перевёлся с отделения танцев.       Как оказалось у Чимина был невероятный музыкальный талант. Флейта хоть и выглядит простым инструментом, но в талантливых руках она могла завораживать и становиться самой необычной.       В канун Рождества Пак младший ушёл на пляж. Ему нравилось смотреть на красивый, словно нарисованный фьорд. Он достал флейту и стал играть. Мелодия сама лилась, как будто пыталась передать не только всю боль исполнителя, но счастье исцеления.       Шум где-то с боку напугал парня, и он быстро убежал с пляжа. Не то чтобы он стеснялся, но сейчас не хотелось с кем-то столкнуться.       А на следующий день Пак и Мин прошли мимо и даже не поняли этого, но судьба, что послала испытания твёрдо знала, что уже связала их невидимой красной нитью и в скором времени соединит двух людей.

Восемь месяцев спустя

      Август в этом году был жарким. Юнги старался не покидать пределы своей Сеульской берлоги без особой необходимости. Только на работу и за продуктами. Намджун стал называть его отшельником и пытаться вытащить вредного друга хоть куда-нибудь, но спустя время просто сдался. Однако в последний день перед началом учебного года сам Мин предложил пропустить по стаканчику, пока рутина до конца не засосала.       Так они и оказались в баре. — Да, — Хосок отпивает из своего стакана. — Завтра к нам придёт несколько новых студентов. Парни хорошие, приехали по обмену из Норвегии.       При упоминании скандинавской страны в голове Юнги вновь заиграла мелодия. Как не старался Мин, а воспроизвести её он так и не смог. Всё что он мог записать казалось бездушным и лишённым смысла. Правда пару мелодий он всё же смог продать и песни стали хитами. — И много их? — Пять человек. — Скажу Киму, чтобы присмотрел за ними. — Минхо придвигается ближе к Хоби. — Они хоть по-английски хорошо говорят? — На счёт английского не знаю, но один из них точно кореец, просто с родителями жил в Норвегии. — Ладно, разберёмся с этим завтра.       Юнги сидел с отрешённым видом. Не то, чтобы ему было дело до новых студентов, но вот упоминание о Норвегии вновь и вновь возвращало в тот день. — Вернись к нам. — пробасил на ухо Юнги Намджун. — Отвянь. — Юнги, я давно хотел тебе сказать. Что с тобой явно что-то происходит. — Намджун, ты мой друг, но прошу не лезь в душу. — Ок, сам расскажешь.       На следующий день Юнги ждал прибытия группы студентов вместе с Хосоком. — Долго ещё ждать? — А ты куда-то торопишься? — Хосок, у меня лекции. Три репетиции. — Я перенесу.       Юнги лишь глаза закатывает. И тут в ворота заезжает автобус. Спустя пару минут он останавливается и из него выходят несколько студентов. Последним его покидает светловолосый парень. Мин даже перестаёт дышать. Мальчишка очень похож на его ведение, тогда на пляже, ощущение, что он видит прекрасное созданние. Хосок толкает замершего Мина в бок. — Добро пожаловать, — Хосок кланяется. — Подскажите, на каком языке нам будет проще разговаривать? — Английский!       Говорят, в один голос несколько человек. — Корейский и английский. — говорит блондин. — Отлично.       Хосок подробно рассказывает об обучении, размещении и практических занятиях. — Профессор Мин с удовольствием вам поможет в адаптации. Прошу, пройдёмте в аудитории.       Юнги по-прежнему не сводил взгляда с паренька. После ознакомительной экскурсии студентов распределили по отделениям. Юнги даже не удивился, когда парень прошёл в кабинет для духовых инструментов. — Как его зовут?       Хосок посмотрел сначала на Юнги, потом на блондина. — Пак Чимин, я о нём вчера говорил. Его отца перевели в Берген по работе, а сейчас он попал в программу по обмену. А что? — Красивый. — Юнги, я прошу тебя, ты же знаешь… — Знаю, но глаза выколоть себе не могу, уж прости.       Хосок звонко прикладывает ладонь к лицу. Только этого ему не хватало. Так потянулись месяцы. Юнги часто видел Чимина сидящего на подоконнике возле аудитории и что-то пишущим в нотной тетради. Он выглядел, как маленький ангел.       Время неумолимо шло и приближался рождественский концерт. Несколько студентов под руководством Мина готовили свои номера. Однако с исполнителями духовых он не мог пересечься и что они готовят не мог знать.       Как-то вечером Юнги задержался и уходил последним. Он шёл и краем глаза заметил что-то светлое. Мин остановился и посмотрел. Чимин сидел на лавочке. — Пак Чимин?       Мин подошёл ближе. Чимин вздрогнул и хотел уйти, но Мин его перехватывает. — Простите, профессор. — Что-то случилось? — Нет. — Тогда почему ты сидишь здесь в такое время? — Я… просто… — Чимин?       Из глаз Пака брызнули слёзы. Юнги растерялся на мгновение, а потом притянул рыдающего юношу к себе. Тот уткнулся в куртку и продолжил плакать. — Папа. — сквозь всхлипы говорил Пак. — Узнал, что я., что мне не нравятся девушки… ему… рассказал п-парень, который не прошёл по балам… он с-специально… — Тише, успокойся. — Юнги гладит блондинистые пряди. — Я понимаю, пойдём накормлю тебя чем-нибудь. Ты, наверное, долго тут сидел.       Юнги забирает парня к себе в машину. Недолго думая, везёт в свою квартиру. Там он готовит ужин, пока Чимин сидит за столом, продолжая шмыгать носом. — Кушай. — Спасибо, профессор.       Какое-то время едят в тишине. — Понимаю, что такое сложно принять. — Юнги первым нарушает тишину. — Принять, что ты не такой, очень не просто, но ещё сложнее, когда твои близкие отворачиваются от тебя. Мои родители отказались от меня совсем недавно, но лишь потому, что я десять лет скрывал свою ориентацию.       Чимин вскидывает голову. — Вы? — В шестнадцать я понял, что отличаюсь от сверстников, в семнадцать принял. Только от родителей скрывал, но почти год назад приехав перед праздником, был вынужден признаться, иначе моя мама так и продолжила бы водить в дом бесконечных дочек своих подруг. — Вам… было страшно? — Страшно? — Юнги задумывается. — Немного, наверное, где-то глубоко в душе я надеялся, что хотя бы мать меня примет, но увы. Мой номер заблокирован. Подарки, которые я отсылал вернулись назад с письмом, что… от педика они не принимают ничего. — Ох… — Да ладно, я смирился уже. Может однажды они поймут.       После ужина Чимин уже собирался покинуть квартиру Мина, но тот остановил его. — В общежитии уже давно комендантский час. Оставайся тут. Я постелю тебе во второй спальне. — Я… не стесню вас? — Нет. И давай на ты, а то я себя пенсионером чувствую. — Хорошо, хён. — Умница.       Юнги потрепал белокурые локоны. Он весь вечер подавлял в себе желание прикоснуться к ангелу и вот не сдержался. Спустя час Мин приоткрыл дверь в спальню, где спал Чимин. Даже во сне тот выглядел словно эльф. Здравый смысл говорил, что Чимин не мог быть тем, кого Юнги встретил почти год назад, но вот сердце… Оно снова и снова включало ту самую мелодию.       Утром Мин проснулся от шума на кухне. Спросонья даже не сразу понял откуда доносятся звуки. Потом до его сознания стало медленно доходить. Он встал и пошёл на кухню. Картина, что ему предстала он хотел бы видеть каждый день.       Чимин стоял у плиты и готовил завтрак. Он выстукивал пальцами какую-то мелодию. Казалось, что все проблемы предыдущего дня забрала ночь. Он повернулся, чтобы взять тарелки и вздрогнул. — Простите, господин… ой, хён. Я встаю рано и решил приготовить завтрак. Надеюсь, ты не будешь против? — Нет, — Юнги склонил голову. — Продолжай, я в ванну.       Чимин улыбнулся такой яркой улыбкой, что сердце Юнги невольно замерло на мгновение.       С того дня они часто пересекались в университете. Чимин даже пару раз консультировался у Юнги по поводу написанных мелодий. Казалось, что сама вселенная кричит о том, что два человека нашли друг друга. Они тянулись друг к другу. Ведь в сердцах уже родилось самое светлое чувство. — Ты прям светишься. — сказал за обедом Минхо. — Что-то случилось? — Ничего.       Юнги пожал плечами и увидел Чимина, что входил в столовую. Парень заметил его и кивнул. — Оу… Юнги, это запрещено.       В голосе Минхо слышится смех. — Здороваться со студентами? — Встречаться. — Мы просто поздоровались. — Да ладно вам дорогой мой профессор Мин. Уж как выглядит влюблённый человек, я знаю. — Я… не знаю… он такой светлый человек… — Согласен, так что будь аккуратен.       Время неумолимо текло и приближающийся Рождественский концерт очень волновал студентов. Каждый надеялся показать свои способности.       Двадцать четвёртого декабря в большом зале собрались преподаватели и родители. Каждый с волнением ждал выступления своего чада или ученика. — Чимин следующий. — шепнул Бан Чан на ухо Юнги.       И Юнги уже не мог оторвать взгляда от сцены. Когда на неё вышел Чимин, то казалось, что вокруг исчезли все люди. А когда Чимин начал играть, то вселенная сузилась до минимальных размеров.       Мелодия была той самой, которую Юнги слышал год назад. Она была той же, но уже другой. Она несла исцеление, надежду, веру в будущее. Проблем не существовало. Мелодия была признанием. Чимин открыл глаза и встретился взглядом с Юнги. И столько было в этом взгляде, что Юнги стоило больших усилий, чтобы не подняться на сцену и не украсть поцелуй у своего наваждения.       Мелодия стихает, но не для двоих. Чимин кланяется и покидает сцену. Мин быстро уходит за сцену. Перехватив Чимина, он уводит его дальше от посторонних глаз. Он заходит в пустующее помещение и замыкает дверь. Он приближается к Паку. — Если ты меня не остановишь…       Но сегодня Чимин не думал останавливаться. Он тянется и оставляет легкий поцелуй на губах Мина. Этого достаточно для Юнги, он притягивает Пака ещё ближе и целует уже более уверенно и настойчиво. Сейчас нет никого кроме них. Пусть хоть весь мир рухнет. — Значит, это был ты.       Прошептал Юнги разрывая поцелуй. — Я? — Год назад, я был в Бергене, по обмену опытом. Тогда на пляже был ты. Играл на флейте ту же мелодию, что и сегодня. — В тот день мелодия родилась просто из ниоткуда. А в тот день, когда ты привёз меня к себе, ночью мне приснился сон и там я услышал эту мелодию, но она была цельной.       Юнги притягивает своего ангела. — Будь моим, Чимин. Это будет не просто. По правилам университета мы не можем иметь отношений со студентами, но я не смогу тебя отпустить. — Ради тебя, хён, я готов пойти на риск.       Больше ничего не нужно. Только два сердца, что теперь бьются друг для друга.       В новогоднюю ночь Чимин был у Юнги. Друзья знали об их отношениях и всеми силами старались защитить. Но ни у Юнги, ни у Чимина не возникло желания прекратить отношения.       Дверной замок пищит и в квартиру входит Юнги. Чимин выбегает в коридор и запрыгивает на руки Мина. — Привет, мой ангел. — Стол накрыт, жду только хозяина. — Прости, у Хосока странные идеи иногда. — Не наговаривай на хёна. — Ты чей парень? — Твой. Только твой.       Юнги прислоняет Чимина к стене и целует страстно и с напором. — Ты такой сладкий. — Пойдём.       Когда часы пробили полночь Чимин подсаживается ближе. — Ты самое лучшее, что случилось со мной. — И в моей тоже.       Юнги вновь целует, но с большим напором. Этой новогодней ночью они подарят друг другу не только души, но и тела. Уже лёжа в постели Юнги поглаживал оголённую спину Пака. — Люблю тебя.       На грани сна шепчет Юнги. — И я тебя люблю.       Чувствуя размеренное дыхание Чимина Юнги был счастлив, что год назад ушёл гулять и услышал волшебную мелодию, что подарила ему любовь.