Больше..чем друзья?..

«Влюбленный в космос знает, что звезды светят всем, но только одна планета становится домом».

— Антуан де Сент-Экзюпери

Солнце окончательно скрылось, уступив место сумеркам, и зажглись первые уличные фонари. Ханабиши, прищурившись, рассматривал пузырьки в своей газировке, а Сейто аккуратно слизывал подтаявшее мороженое, стараясь не капнуть на куртку. «— Хей, Сейто, — внезапно прервал тишину Ханабиши, ткнув пальцем в сторону неба. — Смотри, вон та звезда. Она светит ярче всех. Это же та самая, про которую ты мне все уши прожужжал в прошлом месяце?» Сейто просиял. Его глаза заблестели сильнее, чем любая звезда. Он начал увлеченно рассказывать о созвездиях, о том, как далеко они находятся и как люди в древности ориентировались по ним. Ханабиши слушал, подперев щеку рукой. На самом деле ему было всё равно на астрономию, но ему безумно нравилось слушать голос Сейто, когда тот был чем-то по-настоящему увлечен. «— ...и представляешь, если бы мы могли туда долететь, мы бы увидели всё совсем иначе! — закончил Сейто, переводя дыхание, и вдруг смутился, поняв, что опять разболтался. — Ой, я, наверное, надоел тебе со своим космосом, да?» Ханабиши молча допил газировку, с громким звуком поставил банку на скамейку и вдруг придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. «— Дурак ты, Сейто, — мягко сказал он, набрасывая свою руку на плечо парня и притягивая его к себе. — Можешь болтать сколько хочешь. Главное — не отпускай мою руку, пока мы идем домой.» Сейто замер, чувствуя тепло Ханабиши, а затем тихо рассмеялся, уткнувшись носом в его плечо. В этот момент деревня казалась им обоим самым лучшим местом во Вселенной. Им не нужно было лететь к звездам — их личный космос сейчас сидел на этой деревянной скамейке, доедая фисташковое мороженое. Домой они возвращались ещё медленнее. Впереди Сейто ждала ворчливая бабушка Теруэ и обычные будни, но теперь всё ощущалось иначе.(А Ханабиши ждала Марифа и его папаша.) Словно между ними протянулась невидимая серебряная нить, которую не разорвать ни ссорами, ни расстоянием. Когда они подошли к калитке дома семьи Куре, Ханабиши резко остановился и неохотно выпустил руку Сейто. — «Так, — он попытался придать лицу максимально невозмутимый вид, поправляя растрепанные волосы. — Твоя бабушка видит всё насквозь. Если она заметит, что ты светишься как начищенный чайник, а я... ну, в общем, веди себя естественно. Понял?» Сейто быстро закивал, пытаясь убрать счастливую улыбку, которая никак не сходила с лица. — «Да, Ханабиши. Естественно. Я просто пришел домой ужинать. Ничего необычного.» Они вошли в дом. Из кухни доносился аппетитный запах жареного риса и слышалось ворчание телевизора. Бабушка Теруэ, не оборачиваясь, крикнула: — «Ну и где вас черти носили? Мороженое небось опять ели вместо нормальной еды? Мойте руки и за стол, остынет же всё!» Парни переглянулись. Ханабиши толкнул Сейто локтем в бок, беззвучно шепча: «Иди первым, это же твой дом». За столом воцарилась тишина, нарушаемая только стуком палочек. Сейто старательно смотрел в свою тарелку, но каждый раз, когда его колено случайно задевало колено Ханабиши под столом, он вздрагивал и начинал жевать рис в три раза быстрее. Ханабиши же, наоборот, сидел с подчеркнуто каменным лицом, хотя его уши всё еще пылали ярко-красным цветом. Бабушка Теруэ прищурилась, переводя внимательный взгляд со своего внука на его «названного брата». Она знала этих двоих как облупленных. — «Сейто, деточка, ты чего это рис в нос запихиваешь? — она поставила перед ним кружку с чаем. — А ты, Ханабиши, чего замер, как статуя на площади? Поругались, что ли, опять? Или Сейто снова в облаках летал, а ты на него ворчал?» — «Никто не ругался!» — хором ответили они, и Ханабиши тут же закашлялся, пряча лицо за стаканом воды. Теруэ хмыкнула, в её глазах промелькнула хитрая искра. Она прожила достаточно долго, чтобы понимать: такая странная тишина бывает либо перед большой дракой, либо когда двое мальчишек, выросших в одном доме, наконец-то поняли то, что она сама поняла еще пару лет назад. — «Ну-ну, — протянула она, накладывая внуку добавку. — Гляди-ка, закат сегодня был особенный, да, Сейто? На крыше-то небось красиво было? Конверты никакие ветром не унесло?» Сейто покраснел до корней волос, едва не подавившись, а Ханабиши замер с открытым ртом. Стало ясно — бабушка Теруэ видела их еще тогда, когда они только поднимались наверх. — «Обычный... обычный закат, бабушка, — пробурчал Ханабиши, быстро поднимаясь из-за стола и стараясь не смотреть ей в глаза. — Спасибо, было вкусно. Сейто, пошли... мне там это... ты обещал с уроками помочь!» Он буквально вытащил Сейто из кухни за рукав кофты. Как только они оказались в коридоре, Ханабиши прислонился спиной к стене и тяжело выдохнул: — «Она знает. Твоя бабушка — настоящий детектив. Она точно всё поняла.» Сейто тихо рассмеялся, делая шаг к нему и осторожно сокращая расстояние. — «Она любит нас, Ханабиши. Думаю, она просто рада за нас.» Ханабиши посмотрел на него, и всё его напускное раздражение исчезло. Он осторожно, чтобы не скрипнули старые половицы, притянул Сейто за воротник и быстро, почти невесомо, коснулся лбом его лба. — «Пусть так, — прошептал он. — Но если она начнет доставать меня шуточками завтра за завтраком — я свалю всё на тебя. Понял, «инопланетянин»?» В кухне в это время бабушка Теруэ тихонько улыбалась себе в фартук, убирая тарелки. Она была счастлива, что её Сейто нашел того, кто будет держать его за руку, когда звезды будут казаться слишком далекими.