Ты сказал лишнего.

Они сидят рядом. Слишком близко для разговора, слишком далеко для молчания. — Иногда, — говорит Нео, глядя в сторону, — мне кажется, что изгнание было наказанием не за проступок, а за сомнение. Диамкей фыркает. — О, да ладно. Если бы всех за сомнения выкидывали, небо было бы пустым. — … — Хотя, знаешь, тебе идёт. Падший архангел — звучит сексуальнее, чем просто «служащий справедливости». Он смеётся. Привычно. Легко. Смех обрывается, когда Нео не отвечает. Крылья медленно подтягиваются ближе к телу. Плечи напрягаются. — Нео? — Ты можешь не делать этого? — тихо спрашивает он. — Делать чего? — Превращать всё важное для меня в повод для шутки. Диамкей открывает рот — и закрывает. Впервые не находит мгновенного ответа. — Я не… — начинает он, потом раздражённо выдыхает. — Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь. Поймав взгляд архангела, вампир, будто надменно, приподнял подбородок, тихонько фыркнув. Он не один раз придупрежлал, с кем связался "святой". Нео встаёт. — Возможно. Он уходит. Без хлопка дверью. Без драмы. Молча. Диамкей остался один. Сначала раздражённый. Потом — злой. А потом заметил, что в комнате стало пусто, не так, как обычно. Только позже Диамкей замечает: он больше не слышит дыхание за спиной. И почему-то от этого становится не по себе.