Amygdala

POV: Вилена Ма Я села напротив них, в тихой комнате, где свет падал мягкими полосами через шторы. Юнги рядом, чуть ближе, чем остальные, но не нависал — он просто был здесь, словно якорь, удерживая меня в настоящем. Они ждали. Молчание было не давящим, а аккуратно расставленным, чтобы я могла собраться. Я глубоко вздохнула. — Я помню всё… — начала я тихо, — или почти всё. Я закрыла глаза и позволила воспоминаниям прийти: Мик и я. Мы были счастливы, свободны. Решили снять домик в лесу на выходные, вдали от города. Только мы, природа, тихие вечера у камина… И потом всё пошло не так. — Там… — я сжала руки на коленях, — на нас напали. Я не знаю, кто и почему, но я помню момент, когда Мик упал рядом со мной… Я не могла кричать. Не могла двигаться. Только смотреть, как всё рушится вокруг. В комнате стало тихо. Юнги молчал, но я чувствовала его дыхание рядом, лёгкое, ровное, реальное. Я вдохнула — и продолжила. — Я проснулась уже в больнице. Физически я была цела, но… — я посмотрела на них, — моё сознание всё ещё было пленом. Тогда мне назначили психотерапевта. Натаниэля. Он выглядел спокойным, доброжелательным. Он говорил тихо, сдержанно. Но я знала. Я почувствовала это в ночь нападения — когда всё случилось, когда мир рухнул — он был там. Его глаза. Его голос. Его манера говорить… Всё это было инструментом контроля. Он умел заставить меня сомневаться в себе, терять уверенность в каждой мысли. Мои воспоминания, мои эмоции — он искривлял их, внушал страхи, заставлял сомневаться в том, что я чувствую, что вижу, что помню. Я замолчала, воспоминания накрыли меня, как волна. — Он не просто «лечил» меня, — прошептала я, — он контролировал меня. Мой страх. Мои мысли. Он манипулировал мной, чтобы я чувствовала, что не могу действовать, что не могу думать сама. Юнги слегка коснулся моей руки. Я не отдернула её. Он был здесь, живой, настоящий. — И один раз, — я сжала кулаки, — я смогла сделать маленький шаг. Тихо передала записку одному из следователей. Криво, карандашом, с подписью: «Он убийца». Мои пальцы дрожали, когда я это говорила. Каждая деталь возвращалась – страх, трясущиеся руки, ощущение, что кто-то следит за каждым моим движением, каждую секунду. — Натаниэль — он в ярости, когда это узнал. Его посадили. Но… — я вздохнула, тяжело, — это не вернуло мне сразу контроль. Он оставил следы внутри меня. Триггеры, сомнения, страхи… Каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко, мой разум пытался вернуть его власть. Я чувствовала, что могу потерять себя за одну секунду. Я посмотрела на Юнги. — И знаете… впервые за долгое время, — я поймала его взгляд, — я почувствовала, что могу дышать сама. Я могу думать сама. Он больше не имеет надо мной власти. Намджун кивнул, Джин слегка сжал руку на моем плече. Хосок сжал кулаки, Чимин сидел прямо и внимательно, Тэхён молчал, наблюдая. Чонгук нервно крутил руками, но не уходил. — Это было… — сказала я тихо, — страшно. И больно. И тяжело. Но это правда. Юнги коснулся моей руки. Не чтобы держать, а чтобы подтвердить: ты здесь. Это реально. Ты сама. — И теперь… — я позволила себе маленькую улыбку, — теперь я могу начать жить снова. Я не была полностью свободна. Страх ещё был внутри, воспоминания — как шрамы. Но я больше не была пленницей чужого разума. Я вернулась в себя. И это ощущение… впервые за долгое время было моим собственным. Но тишина и признание вызвали откат. Тело снова сжалось. В голове как будто включилась старая тревожная программа: шаги, шум, шепот… Каждое движение казалось угрозой. Я сжала руки на груди и закрыла глаза. — Я… — прошептала я. — Я теряюсь… Юнги тут же положил руку на мою, осторожно, без давления. — Дыши, — сказал он тихо. — Я рядом. Парни тоже подошли ближе, не нарушая границ. Джин протянул воду, Хосок сел рядом, держал взгляд, Чимин и Тэхён наблюдали, Чонгук слегка нервничал, но не отходил. Их присутствие было якорем. Я позволила себе медленно вдохнуть. Снова и снова. Тело не слушалось полностью, но я чувствовала поддержку. — Он не имеет права… — прошептала я, — больше не имеет. Юнги слегка сжал мою руку, не навязчиво. Его взгляд был тихим, уверенным. Я открыла глаза. Мир казался немного стабильнее. Триггеры ещё шли, но я почувствовала: страх — мой, боль — моя, контроль — мой. — Когда ты меня поцеловал в студии… — я тихо посмотрела на него, — это не забрало меня. Это вернуло. Он кивнул, без слов. — И теперь… — я позволила себе маленькую улыбку, — я могу начать жить снова. Не полностью свободна. Не исцелена. Но больше не пленница чужого разума. Я вернулась в себя. И это ощущение было моим собственным.