Кризис идентичности

За час до закрытия «Family Video» Дастин впился в Стива взглядом, который обычно предшествовал либо просьбе одолжить машину, либо разговору о чём-то сверхъестественном и смертельно опасном. — Так что ты говоришь? Придёшь? Стив, протиравший пыль с кассет с боевиками, даже не обернулся.  — Хэндэрсон, мы уже сто раз это проходили. Ваша игра с кубиками и феями — это не моё. Я даже в монополию нормально играть не могу, всегда всё заканчивается дракой. — Это не «феи», это эпическое фэнтези!» — возмутился Дастин, следуя за ним по пятам,— И это не просто игра! Это финал целой кампании! Эдди готовил её месяца два! Легенда о Проклятом Амулете Лунного Зверя! Мы сразимся с архимагом Век’наром в его Чёрной Цитадели! От исхода битвы зависит судьба всего континента Элдариа! — Звучит как дешёвый роман, который ты бы украл в библиотеке,— фыркнул Стив, переставляя кассеты на полке. — Это искусство повествования, ты ничего не понимаешь! — Дастин схватился за голову,— Ладно. Понимаю. Ты боишься. Боишься, что не поймёшь правил, выглядишь глупо, и Эдди засмеёт тебя перед всем клубом. Стив замер. Он медленно повернулся.  — Что, прости?  — Ну да, — Дастин развёл руками с преувеличенным сочувствием,— Я понимаю. Великий Стив Харрингтон, победитель демопсов, боится выглядеть простаком перед парнем, который два раза не окончил школу. Это унизительно. Ладно, не приходи. Мы обойдёмся. Стив почувствовал, как его щёки начали гореть. Это был грязный приём, и Дастин знал это. Он играл на его гордости и на той самой, новой, хрупкой неуверенности, что сидела глубоко внутри с тех пор, как всё в его жизни перевернулось. — Он не будет смеяться,— пробурчал Стив, глядя куда-то в сторону. — Кто знает, кто знает,— загадочно сказал Дастин, уже чувствуя слабину,— Мастер игры существо непредсказуемое. Особенно когда он в образе. Но если ты такой крутой и бесстрашный… — Хорошо! — рявкнул Стив, сдаваясь,— Ладно! Я приду. Посмотрю на ваше… цирковое представление. Но только как зритель. И только ради чипсов. Дастин воздел руки к небу в победном жесте.  — Да! Ты не пожалеешь! Это будет легендарно! Суббота, шесть вечера, дом Уиллеров! Не опаздывай! В субботу, после смены, Стив чувствовал себя идиотом. Он стоял на пороге дома Уиллеров, держа в руках два пакета с чипсами, содовой и попкорном – взятку за своё вторжение. Он уже собирался развернуться и сбежать, когда дверь распахнулась. Перед ним стоял Майк. Но это был не обычный Майк. На нём был синий, местами потрёпанный плащ, через плечо висел игрушечный меч, а на шее болтался самодельный амулет из покрашенного дерева. — Ты опоздал на два хода,— без предисловий заявил Майк,– Мы уже начали. Следуй за мной и не задавай глупых вопросов. За Майком, словно тень, возник Лукас. Он был одет в зелёную, стилизованную под кожу, куртку, с повязкой на лбу и с игрушечным луком за спиной. — Он здесь, чтобы шпионить за нами от имени Совета Магов? — мрачно спросил Лукас у Майка, кивая на Стива. — Нет. Он гость Дастина. Проходи, Харрингтон. И не трогай мамин новый ковёр грязными ботинками! Стив, оглушённый этой встречей, молча последовал за ними в подвал. Лестница скрипела под его весом. Из-за двери доносились приглушённые возгласы, стук кубиков и низкий, нараспев, голос, который Стив узнал бы из тысячи. Подвал Уиллеров преобразился. Гирлянды слабо освещали помещение, на столе горели свечи (безопасные, электрические, как позже заметил Стив), а в центре, на самодельном экране из картона, красовалась нарисованная карта какого-то мрачного замка. Воздух пах чипсами, печеньем и подростковым волнением. За столом, в полукруг, сидели остальные. Уилл, в простом холщовом балахоне, с серьёзным видом водил пальцем по своему листу персонажа. Оди, с повязкой на глазу и в бархатной накидке, шепталась с младшей Синклер, которая, к удивлению Стива, была облачена в тёмные, практичные одежды разведчика, а в руках вертела настоящий, пусть и игрушечный, арбалет. Дастин, в дубленом жилете и с наклеенной бородой, сиял, как ёлка. И был Эдди. Он восседал во главе стола, на импровизированном «троне» из стула и накинутой на него чёрной мантии. На нём была его обычная рубашка в клетку, но поверх неё кожаный жилет, усыпанный значками, а на шее амулет с каким-то тёмным камнем. Его волосы были ещё более взлохмачены, чем обычно, а в руках он держал не просто блокнот, а целый фолиант, испещрённый пометками, и набор самых причудливых кубиков, какие только видел Стив. Когда Стив спустился, в подвале наступила тишина. Все взгляды устремились на него. Уилл широко раскрыл глаза. Дастин торжествующе ухмыльнулся. Оди выглядела заинтересованной. Эрика же скривила губы. — О, мой бог,— процедила она по слогам,— Харрингтон. Что ты здесь забыл? Пришёл арестовать нас за чрезмерное употребление воображения? Эдди не сказал ни слова. Он просто поднял на Стива взгляд. Но это был не тот взгляд, который он бросал ему наедине — тёплый, неуверенный, смущённый. Это был взгляд Мастера Подземелья. Взгляд с вызовом, с лёгкой насмешкой, с холодным, хищным любопытством. Он будто спрашивал: «Ну что, Король? Осмелишься войти в моё королевство?» Стив почувствовал, будто ступил на территорию, где правят другие законы. Территорию, где Эдди был не просто парнем, который целует его в темноте, а неким арбитром, богом, творцом и разрушителем миров. Это было… пугающе и чертовски притягательно. — Расслабьтесь,— пробурчал Стив, поднимая пакеты,— Я просто… зашёл. Посмотреть. И принёс подкрепление. Он вывалил чипсы и содовую на свободный край стола. Эдди наконец пошевелился. Уголок его рта дрогнул в едва уловимой ухмылке.  — Гость в нашем средоточии тьмы. Как мило,— он нарочито сладко улыбнулся, склоняя голову в бок,— Садись, Харрингтон. Смотри. Но помни — в Чёрной Цитадели Век’нара зрители часто становятся… участниками. Стив сгрёб с дивана пару брошенных курток и неуклюже устроился в стороне, стараясь быть как можно менее заметным. Игра возобновилась. И Стив… заворожённо наблюдал. Эдди за столом был невероятен. Он не просто зачитывал текст. Он жил им. Его голос менялся от шёпота зловещего призрака до рокота древнего демона. Когда он отыгрывал коварного советника-полурослика, его лицо искривлялось в жадной ухмылке, а плечи ссутуливались. Когда он вещал устами Век’нара, архимага Теней, его глаза темнели, голос становился низким, металлическим, наполняя подвал обещанием неминуемой гибели. — Своды моей цитадели помнят ропот умирающих богов,— гудел Эдди-Век’нар, и Стив почувствовал, как по спине пробежали мурашки,— Ваши души станут ещё одной свечой в моём бесконечном канделябре. Бросьте инициативу. Ребята не просто кидали кубики. Они действовали. Дастин (его гном-варвар «Гардэйн») с рыком обрушивал на воображаемого голема свою «секиру ярости», подробно описывая удар. Майк (полуэльф-чародей «Элрион») в момент кризиса вспомнил о древнем заклинании света, которое Уилл (его персонаж-жрец «Сириэль») подсказал ему шёпотом, изучая в предыдущей сессии забытый фолиант. Лукас (следопыт «Кейд») и Эрика (вор-разведчик «Шэдоу») слаженно работали на периферии, обезвреживая ловушки и отвлекая приспешников. Стив с удивлением ловил себя на том, что затаил дыхание, когда Эрика с криком «Натуральная двадцатка!» бросила кубик для решающей атаки по амулету Век’нара. Он непроизвольно склонился вперёд, когда Майк, с бледным от напряжения лицом, произносил финальное заклинание, рискуя истощить все свои магические силы. И всё это направлял, подстёгивал и осекал Эдди. Он был и режиссёром, и антагонистом, и в то же время справедливым, хотя и безжалостным, рассказчиком. Он внимательно следил за правилами, но всегда ставил во главу угла драму, азарт, историю. Когда кубик, брошенный Дастином для последнего удара, с грохотом покатился по столу и замер, показав «20», в подвале воцарилась тишина. —…И секира Гардэйна, озарённая священным светом Сириэля, пронзает Лунный Амулет! — провозгласил Эдди, и в его голосе уже не было зловещей мощи Век’нара, а лишь торжественное уважение,— Раздаётся звук, подобный крику разорванной вселенной. Тьма рассеивается. Век’нар обращается в пепел. Цитадель рушится… но вы, герои Элдариа, успеваете телепортироваться на окровавленную, но свободную землю у её подножия. Кампания… окончена. На секунду – тишина. А потом подвал взорвался. Дастин вскочил с воплем, опрокидывая стул. Лукас и Майк с криком бросились обнимать Уилла. Эрика и Оди били в ладоши, смеясь и перебивая друг друга, вспоминая ключевые моменты. Шум был оглушительный, радостный, абсолютно заслуженный. Стив сидел на своём диване, ошеломлённый. Он ожидал скучной ерунды. А увидел… настоящее маленькое чудо. Сплочённость, ум, отвагу этих детей (нет, уже не детей), которые под руководством Эдди только что одержали не игровую, а какую-то очень реальную, моральную победу. А потом его внимание переключилось на Эдди. Тот сидел, откинувшись на спинку стула, наблюдая за ликованием своей группы. Усталая, но глубокая, удовлетворённая улыбка играла на его губах. Он снял с себя «мантию» Мастера, и в этот момент снова стал просто Эдди – потным, немного вымотанным, но сияющим изнутри. Когда первый восторг немного поутих, Эдди поднялся, потянулся, кости похрустели, и не глядя, плюхнулся на диван рядом со Стивом. Их плечи соприкоснулись. От Эдди исходило тепло и запах пота, свечей и бумаги. — Ну что, зритель? — тихо спросил Эдди, не глядя на него, наблюдая, как ребята делят «сокровища» — кучку разноцветных стекляшек и новые фигурки,— Не слишком «детская ерунда»?» Стив посмотрел на него. На этого талантливого, страстного, сложного человека, который только что провёл несколько часов, создавая магию для своих друзей. Магию, в которую Стив, против своей воли, тоже поверил. — Это было… — Стив запнулся, искажая слова,— Это было чертовски впечатляюще. Ты… ты настоящий артист. Эдди гордо хмыкнул. — Я отпахал добрых два года в школьном театре. Ты бы это знал, если бы не был засранцем. Эдди повернул к нему голову. Вызов в его глазах растаял, сменившись чем-то уязвимым, тёплым и удивлённым. Он молча, под шум и гам празднующей команды, нашёл под сиденьем дивана руку Стива и крепко, ненадолго, сжал её. Это был секретный жест.  «Спасибо», – сказали его пальцы. И «Ты видел меня. Настоящего». — Хочешь чипсов? – громко сказал Стив, отводя руку, но его плечо осталось прижатым к плечу Эдди,— Кажется, я принёс достаточно, чтобы накормить всех вас, ненасытных героев.  И пока ребята с криками набрасывались на еду, а Эдди смеялся чьей-то шутке, Стив сидел и чувствовал, как что-то внутри него окончательно встаёт на свои места. Он был не на чужой территории. Он был именно там, где должен был быть.