Громкая Мисс Синклер

— Что прости? — Для чего тебе еще интересно где находится девушка которая просила от тебя изящной ночи?- Уэнсдей чуть приблизилась к Энид. Энид почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она ожидала чего угодно, но не такой повторной прямоты. "Кувыркаться"? Это звучало так вульгарно, так далеко от того, что она чувствовала. Или думала, что чувствует. — Я… я не это имела в виду, — пробормотала она, отводя взгляд. — Я просто… мне нужно было с кем-то поговорить. Ты первая, кто пришел на ум. Уэнсдей скептически изогнула бровь, но ничего не сказала. Машина вынырнула из тени узких улочек на широкий проспект, залитый неоновым светом. Город кипел жизнью, контрастируя с той пустотой и отчаянием, которые терзали Энид. — Ладно, Синклер, — наконец произнесла Уэнсдей, не отрывая взгляда от дороги. — Рассказывай. У тебя есть время ровно до тех пор, пока мы не доедем до места назначения. И не надейся на сочувствие. Я не психотерапевт. Энид замялась, не зная, с чего начать. Слова комком застряли в горле. Но взгляд Уэнсдей, такой холодный и пронзительный, словно подталкивал ее к откровенности. И она начала говорить. О Бруно, об измене, о боли, о чувстве предательства. О том, как глупо и слепо она себя чувствовала. О мыслях, которые пугали ее. Уэнсдей слушала молча, не перебивая и не выказывая никаких эмоций. Только изредка ее пальцы чуть сильнее сжимались когда Энид рассказывала о самых болезненных моментах. Неоновые огни отражались в ее темных глазах, превращая их в подобие ледяных озер. Энид говорила и говорила, изливая душу, словно исповедуясь перед каменной статуей. Она не ожидала совета или утешения. Ей просто нужно было, чтобы кто-то выслушал. И Уэнсдей слушала, как будто это было ее долгом, как будто от этого зависела судьба мира. Когда поток слов иссяк, в машине повисла тишина. Энид чувствовала себя опустошенной, но вместе с тем и немного легче. Словно кто-то вытащил из нее занозу, которая не давала покоя. Машина свернула на боковую улицу и припарковала машину возле освещенного отеля. — Приехали, - сухо констатировал водитель- выключая зажигание. — Помни, Синклер. Слабость – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Предательство – это урок. Выучи его и стань сильнее- с этими словами Уэнсдей вышла из машины, оставив Энид наедине со своими мыслями и неожиданным обрывком утешения, прозвучавшего почти как приговор. Энид смотрела вслед направляющейся в здание фигуре Уэнсдей, чувствуя себя растерянной и немного обманутой. Она ожидала чего угодно, но не этого… сдержанного участия и почти материнского напутствия. Слова Уэнсдей, несмотря на всю их жесткость, звучали как вызов, призыв к действию. "Стань сильнее". Но как? Выбравшись из машины, Энид огляделась. Отель выглядел респектабельно, но без излишней помпезности. Не то место, где она ожидала оказаться после откровений об измене и мыслей о случайном сексе с ученицей. Но, возможно, именно в этом и заключался план Уэнсдей – вырвать ее из привычной обстановки, заставить взглянуть на ситуацию под другим углом. Не решаясь вернуться в пустую квартиру, пропитанную болью и воспоминаниями, Энид машинально направилась к входу в отель. Ресепшен встретил ее холодным блеском мрамора и сдержанной вежливостью портье. Забронировав номер на одну ночь Уэнсдей с непозволительной улыбкой посмотрела на свою учительницу с ног до головы. — Даже если вы оделись так небрежно, почему вы все равно так прекрасны? Щеки запыхнулись, в голову машинально пробралась адекватная за сегодняшний день мысль: — Что я тут черт возьми делаю?- Энид уже было готова была сбежать, но за ее руку вцепилась ладонь поменьше, мягкая ручка, хрупкая, но с такой стальной схваткой, явно дающая понять что не выдержит отговорок. — Расслабься сегодня, хорошо? Просто доверься, забудь про мораль и что хорошо, что плохо. Не желая ни о чем думать Энид заметила мини кафе прямо у лифта, отель был хорошим. — Я не смогу на трезвую голову..- прошептала еле слышно — Что? Не слышу- явно издеваясь переспросила Аддамс — Я не смогу пойти дальше без пару бутылок алкоголя говорю- уже погромче высказалась Энид. — Ох, вот оно как. Синклер, не хочешь запомнить эту ночь хорошенько? — Я уже жалею что пришла сюда, но знай, если будут хоть какие то последствия, вся ответственность ложится на тебя, наглая девчонка. — Хорошо хорошо, какой хочешь, я куплю — Самый… крепкий — Хорошо, жди Уэнсдей с легкой ухмылкой кивнула и отправилась к бару, а Энид осталась стоять, как громом пораженная. "Что я творю?" - мысль пронеслась в голове, но было уже поздно. Она переступила порог неизвестности, и пути назад не было. Через несколько минут Уэнсдей вернулась с двумя бутылками чего-то темного и зловещего вида. Ром. Они поднялись в номер. Он оказался просторным и элегантным, с огромной кроватью и панорамными окнами, открывающими вид на ночной город. Но Энид не замечала роскоши. Она чувствовала лишь нарастающее беспокойство и смесь волнения с безумием. Уэнсдей молча открыла одну из бутылок и протянула Энид. Та, поморщившись, сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, но Энид почувствовала, как напряжение отступает. Она выпила почти всю бутылку, но ее вновь схватила та же рука: — Ты убиться собралась? Это Ром ало. Энид была не в себе, третья ночь с алкоголем в руках— и я учительница физ-ры?- прозвучало в голове. Она было попыталась что-то сказать, но её слова превратились в невнятный шепот. Уэнсдей ухмыльнулась, её губы искривились в зловещей улыбке. Она медленно провела пальцем по щеке Энид, чувствуя, как её тело дрожит под прикосновением. — Сегодня ты не сможешь убежать, — прошептала Уэнсдей, её голос был как ледяной ветер, проникающий под кожу. Энид пыталась сопротивляться, но её тело уже не слушалось её. Уэнсдей толкнула её на кровать, её движения были точными и решительными. Она нависла над Энид, её черные волосы падали как занавес, скрывая их лица. — Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого момента, — прошептала Уэнсдей, её голос был как шелест осенних листьев, предвещающих бурю. Энид закрыла глаза, её дыхание стало ещё тяжелее. Уэнсдей медленно провела рукой по её телу, её прикосновения были как лезвие, рассекающее воздух. — Открывай глаза, — приказала Уэнсдей, её голос был как приговор. Энид послушалась, её глаза встретились с холодным взглядом Уэнсдей. В этот момент она поняла, что сопротивляться бесполезно. Уэнсдей улыбнулась, её губы искривились в зловещей усмешке. Она наклонилась ближе, ее дыхание опалило щеку Энид. Она впилась взглядом в ее растерянные глаза, словно пытаясь проникнуть в самую душу. Энид почувствовала, как по телу пробежала дрожь, не то от страха, не то от возбуждения. Пальцы Уэнсдей скользнули под подол ее кофты, обжигая кожу своим холодом. Она медленно вела ладонью вверх, пока не коснулась груди. Энид задохнулась от нахлынувших ощущений. Она попыталась отвернуться, но Уэнсдей крепко держала ее лицо, не позволяя уйти от взгляда. — Смотри на меня, — прошептала Уэнсдей, и в ее голосе звучала неприкрытая властность. — Смотри и признай, что ты этого хочешь. Энид не могла отвести взгляд. В темных глазах Уэнсдей горел огонь, притягивающий и пугающий одновременно. Она больше не сопротивлялась. Она позволила Уэнсдей делать все, что той заблагорассудится. И Уэнсдей не заставила себя долго ждать. Она склонилась к Энид и впилась в ее губы жадным, голодным поцелуем. И Энид ответила на него, отдаваясь во власть своим желаниям и страхам. Ночь только начиналась, и она обещала быть незабываемой. Поцелуй Уэнсдей был подобен буре – яростный, всепоглощающий, лишенный всякой нежности. Энид отвечала с той же страстью, утопая в ощущениях, которые она раньше никогда не испытывала. Ее руки зарылись в темные волосы Уэнсдей, удерживая ее ближе, боясь, что это мгновение исчезнет, как сон. Дыхание участилось, в груди теснилось от желания. Уэнсдей оторвалась от губ Энид, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев по шее. Энид запрокинула голову, позволяя Уэнсдей беспрепятственно ласкать ее. Мурашки пробежали по телу, каждая клеточка кричала о большем. Уэнсдей отступила на шаг, и в ее глазах читалось нетерпение. Она сорвала с себя платье, бросив его на пол. Энид завороженно наблюдала за ней, не в силах оторвать взгляд. В темноте комнаты силуэт Уэнсдей казался еще более соблазнительным и опасным. Энид повторила ее жест, сбрасывая с себя одежду. Их взгляды встретились, в них отражалось лишь пылающее желание. Без слов они вновь упали на кровать, переплетаясь в страстном объятии. Ночь поглотила их, даря свободу и откровение в объятиях друг друга. Их тела, сплетаясь воедино, создавали симфонию страсти, заглушая все сомнения и страхи. Движения Уэнсдей были уверенными и властными. Она ласкала Энид, изучая каждый изгиб ее тела, словно скульптор, создающий совершенное произведение искусства. Энид стонала, теряя контроль над собой, позволяя Уэнсдей вести ее в мир чувственных наслаждений. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были пропитаны первобытной страстью, стирая границы между дозволенным и запретным. Энид чувствовала, как ее тело горит, жаждет большего. Она обнимала Уэнсдей, прижимая ее к себе, стремясь слиться с ней в одно целое. Стоны и шепот наполнили комнату, создавая интимную атмосферу, в которой существовали только они двое. Время остановилось, мир за пределами отеля перестал существовать. Они отдавались во власть своим желаниям, наслаждаясь каждой секундой этого запретного соединения. Когда кульминация достигла своего пика, Энид закричала, чувствуя, как ее тело пронзает волна наслаждения. Уэнсдей ответила ей тем же, изливая свою страсть в объятиях Энид. Они лежали, тяжело дыша, не в силах оторваться друг от друга. Тишина, повисшая в комнате, была наполнена умиротворением и легкостью. Энид обняла Уэнсдей и закрыла глаза, понимая, что эта ночь изменила ее навсегда. Она открыла для себя новую сторону себя, о которой будет на утро уже жалеть.