Мистер Ким и мистер Браун

Мистер Браун раздраженно расхаживал по своему кабинету громко стуча туфлями по паркету. Больше чем конкурентов, он ненавидел только конкурентов, которые пытались воровать его идеи. Он долго терпел этого придурка и его жалкие попытки подражания. В конце-концов это даже немного тешило его самолюбие, знать что кто-то одержим им на столько, что следит за каждым шагом и пытается его повторить. Но в этот раз Рэд Фрайдей перешел все границы, когда в своем «новом» шоу почти полностью скопировал «Ночное ток-шоу Брауна». И Браун не собирался спускать это ему с рук. Он вспомнил эту наглую морду, когда они пересеклись на одном из светских мероприятий. Как можно столь беззастенчиво и явно подражать кому-то, и в то же время вести себя так самодовольно, будто эта ничтожная пародия и впрямь является твоей настоящей личностью? Он сел за стол и начал писать письмо-предупреждение о том, что если передача не покинет эфир в самые ближайшие сроки, он будет «вынужден»подать в суд по делу о плагиате. Когда текст, полный пассивной агрессии, облаченной в официально-деловой стиль, был готов, Браун откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. На сегодня было так много дел, а в итоге он потратил пол дня, продумывая план мести какому-то мерзавцу. Пусть только подумает заупрямиться, и громкого скандала будет не избежать. Браун схватил письмо и вышел из кабинета. — Чарльз, нужно напечатать и отправить этому Фрайдею, — он положил бумагу на стол секретаря, — сегодня же. Видит бог, если он не успокоится, я его изничтожу.  — Хорошо. Будет сделано. — Так, и еще… Посмотри, на завтра есть что-то важное и во сколько? Чарльз поправил очки и заглянул в расписание. — У вас съемки в рекламе, сразу после обеда, в два часа дня. — А утром ничего?  — Вы просили напомнить проверить статистику и рейтинги новых программ, плюс пора разобраться с корреспонденцией, много накопилось…— секретарь указал на стопку писем, что ждали, когда их распакуют. — Понятно, отлично. Раз в первой половине дня не было ничего важного, значит сегодня вечером можно было расслабиться и отвлечься от проблем. Браун взял со стола бумагу и ручку и быстро что-то написал. Он сложил лист пополам и отдал секретарю. — А это передай мальчику из телемагазина. Тоже сегодня. — Конечно.  Этот секретарь так давно работал с мистером Брауном, что понимал всё с полуслова и никогда не задавал лишних вопросов.  … Старший секретарь начальника вошел в гримерную без стука. — Мистер Ким, вот вы где, — Чарльз передал ему сложенный пополам бумажный лист, — это для вас. Соль Ым раскрыл его и прочитал. На листе были написаны название отеля и время. Секретарь посмотрел на него поверх очков, по-видимому ожидая подтверждения. — О. Эм… Да.  На что тот только кивнул и удалился.  … Соль Ым смотрел на ночной город из окна такси, которое везло его в отель по указанному адресу.  Он ждал от начальника подобного приглашения, но сейчас нервничал и был взволнован. Первые несколько раз всегда самые ответственные. Нужно «составить карту» того, что другому нравится, что раздражает, а что категорически неприемлемо. Если оступится в таких вещах, в лучшем случае столкнешься с раздражением, в худшем — вызовешь агрессию. К тому же, все очень индивидуально от человека к человеку, и даже безобидные вещи могут разозлить кого-то. Например, некоторые мужчины с удовольствием целовались, другие же считали неприемлемым делать это с кем-то вроде него. Должно быть, берегли свои поцелуи для будущих (или имеющихся) жен. Он вспомнил, как бывший начальник, с которым он спал, отвернулся, когда он потянулся к его губам, и на лице у того промелькнуло брезгливое выражение. Возможно, Соль Ыму просто показалось. Возможно, тот просто не любил целоваться. Не то чтобы он сам сильно хотел его целовать, но в глубине души неприятно укололо от такого странного отвержения. С тех пор он больше никогда не пытался сделать это первым, а только отвечал на чужую инициативу.  «Главное, чтоб не оказался гребаным извращенцем. Ничего, если немного грубый, главное, чтоб без каких-нибудь отвратительных предпочтений…» Он приоткрыл окно машины и закурил. Трудно не нервничать, когда твоя карьера зависит от того, насколько кому-то понравится тебя трахать. Соль Ым вспомнил, как однажды какой-то человек, когда узнал, какими способами он привык добиваться своих целей, сказал, что презирает его, потому что он выбрал легкий путь. Но ему не было легко. Никогда не было легко. В лучшем случае, бывало «нормально». Чувствительное тело часто получало физическую разрядку во время секса, но даже его собственный оргазм был способом доставить удовольствие другому. Комплемент, призванный продемонстрировать, будто ему сейчас тоже очень хорошо. Потому что мужчины хотели покупать его тело, но не хотели чувствовать вину.  Ему было сложно понять собственные чувства, когда он делал то, что делал. Почему боль могла вызывать удовольствие, унижение — наслаждение, страх — возбуждение, а саморазрушение — азарт? Всё было слишком странным и неправильным. Когда он впервые осознал это, то почувствовал себя грязным и испорченным, достойным своей участи. Он настойчиво врал себе, что всё только ради денег и привилегий, только потому, что жизнь такова, а он просто пытается с ней справляться. Одна его часть ненавидела происходящее, но другой нравилось это падение, хотя это было удовольствие наркомана, наслаждающегося дозой; экстремала, что рискует жизнью, зная, что каждый день может стать последним; мазохиста, который разрушает себя, в надежде вырвать у жизни эту каплю удовольствия, ради которой приходится ползать в грязи. Не потому что они хотят этого, а потому что другие способы для них не возможны. Только это опасное, грязное и унизительное удовольствие, из-за тяги к которому начинаешь себя ненавидеть. Соль Ым испробовал разные способы, чтобы справиться с этой ненавистью. Теперь он старался заталкивать все эти чувства глубоко внутрь, стараясь не замечать их до тех пор, пока это будет возможно.  Сейчас он глубоко дышал в открытое окно, пытаясь унять нахлынувший мандраж.  … Для встречи господин Браун выбрал небольшой люксовый отель вдали от центра города. Идеальное место для женатых мужчин с любовницами, и прочих свиданий, которые не хочется афишировать.  Соль Ым поднялся по красивой широкой лестнице с золоченными перилами, постучал в номер и вошел.  Начальник сидел в кресле, запрокинув ногу на ногу и просматривал газету. Пахло терпким сигаретным дымом. — Добрый вечер, мистер Браун, — поздоровался Соль Ым, мило улыбаясь. Он разулся и аккуратно поставил обувь у входа. Браун, который был в туфлях, посмотрел на это действо и хмыкнул. — Похоже правда, что в Корее всегда разуваются, перед тем как войти в дом.  — А, эм, да, так будет меньше пыли и грязи на полу. — Какой опрятный, — Браун усмехнулся, умиляясь своему подчиненному, — иди сюда. Ему не хотелось долго ждать и ходить вокруг да около. Он отложил газету и усадил Соль Ыма себе на колени. Тот осторожно положил руку ему на плечо. — Мистер Браун, зачем вы меня позвали?.. — Соль Ым принялся флиртовать, чтобы создать подходящий настрой. Ладони ведущего уже скользили по его телу, поглаживая по спине, сжимая за талию.  — Чтобы обсудить сугубо рабочие вопросы, для чего же еще?  — Но нам точно нужно обсуждать их в гостиничном номере?.. — Почему бы и нет, здесь тихо и никто нам не помешает.  Браун погладил его бедра, неторопливо двигаясь сверху к внутренней стороне. — Просто то, как вы меня трогаете немного мешает сосредоточиться… — Неужели?.. — Да… ох… Мистер Браун, хотите я налью вам чего-нибудь выпить? Виски или вина… — в подобных номерах всегда был неплохой мини-бар для удобства клиентов. — Не нужно, завтра съемки, лучше не пить. Но ты можешь выпить. Если голодный, я закажу тебе ужин, мм? Браун еще сильнее притиснул к себе его тело. —Нет, ничего не нужно… Соль Ым обхватил его руками и начал осторожно касаться поцелуями шеи. Кожа в этом месте пахла одеколоном с нотами дерева и табака. Браун ослабил узел на своем галстуке, обнажая больше. Прихватив за подбородок, он утянул Соль Ыма в глубокий нетерпеливый поцелуй. От ощущения чужого языка у себя во рту, тому стало жарко, губы ведущего ласкали требовательно и настойчиво. Не позволяя градусу страсти перейти за грань, после которой остановится становится слишком сложно, Браун отстранился.  — Я приехал с работы, приму душ. — Угу… Соль Ым сидел, нервно постукивая ногой, в ожидании, когда он вернется. Браун вышел из душа с одним только белым полотенцем, повязанным на бедрах. В таком виде он казался свежим и помолодевшим, крупные прямые черты лица как будто смягчились. Соль Ыму понравилась его широкая грудь, по которой проскользнули несколько капель воды.  — Господин Браун такой красивый. Тот самодовольно усмехнулся. — Теперь твоя очередь. Ты ведь знаешь, что нужно сделать? — Мм… угу. Соль Ым зашел в ванную комнату и посмотрел на себя в зеркало, поправляя волосы. Все хорошо, только лицо, кажется, через-чур бледное. Нужно было всё же поесть после работы, но он слишком нервничал и не смог бы этого сделать.  Мужчина разделся, включил душ и встал под горячую воду. Напористые струи ласкали тело, помогая расслабиться. Он взял тюбик со смазкой, которую принес с собой, распределил ее по пальцам и ввел их в себя сзади. Два пальца были не проблемой, и он добавил третий. Он уверенно двигал и растягивал, но все равно боялся, что этого будет не достаточно, вспоминая внушительный размер, который ему предстояло принять.  «Интересно, что в итоге окажется хуже, засовывать это в рот или в задницу?..» Хорошо было бы взять какой-нибудь широкий продолговатый предмет, чтобы помочь себе, но под рукой не было ничего подходящего, а использовать не приспособленные для этого вещи было травмоопасно. «Ладно, кажется он не слишком грубый, надеюсь не собирается засаживать с размаху…» Соль Ым вышел из душа. Он взял махровое полотенце и потер бледные щеки, от чего они покраснели, будто на них выступил румянец. Этому его научила взрослая проститутка, с которой он какое-то время общался в юности. «Мужчинам нравится, когда ты ведешь себя развратно, но при этом выглядишь застенчиво, краснеешь и смущаешься, будто для тебя такое в первый раз, — говорила она, затягиваясь длинной тонкой сигаретой» Они познакомились, когда он был очень молод, только ушел из дома, чтобы начать самостоятельную жизнь, и надеялся таким образом быстро заработать денег на первое время. Женщина сказала, что сейчас работает сама на себя и готова направить ему несколько клиентов, в обмен на небольшой процент от прибыли. Но ему хватило обслужить всего пару-тройку мужчин, чтобы понять, что подобное не для него. Деньги, которые он с них получил, были мизерными, а риски колоссальными. Только благодаря тому, что один дядька дал хорошие чаевые, потому что был пьяным в стельку, унизительный опыт оказался не полностью напрасным. Но и эти деньги не стоили затраченных усилий: надравшийся мужик никак не мог кончить и мурыжил несчастного юношу несколько часов подряд, отчего на следующий день ему было больно сидеть. Именно тогда Соль Ым решил, что с этих пор будет играть только по-крупному.  Зато, эта женщина, по всей видимости, прониклась к мальчику подобием материнских чувств и охотно делилась опытом. «У тебя всегда должна быть при себе смазка, в крайнем случае вазелин, и не жалей, понял? Если процесс затянулся, можно добавить еще, прямо по ходу дела, не стесняйся, а то проблем не избежать. Ты ведь не женщина, у мужиков там само ничего не увлажняется, ясно же? Так что ты должен сам об этом позаботиться. А так-то можно и апельсин в ноздрю засунуть, если смазки не жалеть, ха-ха-ха!»  Эта женщина была прямолинейной и острой на язык, но ее советы Сол Ым запомнил на долго. «Не думай, что если нет риска забеременеть, то можно не использовать презерватив. Если не будешь предохраняться — заболеешь. И помрешь, — она несколько раз сильно ткнула его в грудь своим пальцем с длинным ярко-малиновым ногтем, — Думаешь, я шучу? Знаешь, сколько молодых мальчиков, вроде тебя, на моем веку отправились на тот свет из-за своей беспечности? Превратились в развалину за год-другой, а потом всё, конец. Так что смотри у меня.»  «Если какой-то мудак всё-таки в тебя накончает, после сразу сходи подмыться, внутри нельзя оставлять, а то заболит живот. И вообще, заболеешь. Если в начале есть подозрения, что мужик не адекватный, сразу сваливай, не дожидаясь. Не стоит того. Жадность тут многих погубила. Понял? То-то же, будь хорошим мальчиком, слушайся тетю…» Соль Ым вздохнул, вспомнив то время. Как сейчас она там, помнит еще о нем? В порядке ли, или один из многих рисков «профессии», о которых она когда-то предупреждала семнадцатилетнего юношу, всё же добрался и до нее? Он этого не знал. Соль Ым поправил волосы, повязал полотенце на талии и вернулся в комнату.