Водные процедуры

      Замок захрустел, проглатывая сточенный, порыжевший от времени ключ. Внутри него что-то опасно затрещало, предупреждая о своей скорой кончине, и все же механизм медленно повернулся.       Сквозь узкий зазор в нос мужчины ударил липкий сладковатый дух влажности и плесени. Он обернулся несколько раз, подслеповато осматривая округу, и быстро исчез внутри, захлопнув за собой дверь, полностью покрытую жалобами, проклятиями и угрозами, нанесенными несмываемым маркером.       Он щелкнул переключателем. Тусклая запыленная лампа в холле несколько секунд мучительно боролась с тугой, сочащейся изо всех углов темнотой, но в тот же миг сдалась и с тихим хлопком погасла навсегда. Чертыхаясь, мужчина открыл коробку электросчетчика и остервенело задергал рычажками вышибленных пробок, пытаясь вернуть хоть что-то к жизни. Шипя и плюясь нечленораздельными механическими фразами, в дальнем зале ожил старый раздутый телевизор, самую малость осветив комнату сеткой густых помех. Вздохнув, мужчина в ботинках прошел в комнату и встал перед экраном.       — Опять играешь со мной?       Ответом стал сиплый звонок старого стационарного телефона. Полумертвые динамики из последних сил пытались выжать из себя знакомую искусственную трель электронных птиц, но из аппарата вытекал лишь хриплый треск в безумной ненависти трущихся друг об друга зубов.       Мужчина поднял трубку и между делом провел ладонью вдоль по толстому проводу.       — Да?       Провод был обрезан.       — Я думал, мы тогда разобрались с теми дурацкими шутками…       Телевизор зашипел сильнее. По экрану пошли мутные разводы, очерчивающие неясные фигуры, меняющие свои очертания, стоило только посмотреть на них внимательнее. Из стыков корпуса потекли струйки густого масла, заполняя всю комнату едким опьяняющим запахом. Где-то в глубинах механизма заискрили и захлопали транзисторы.       Мужчина опасливо подошел ближе, обходя телевизор по широкой дуге.       — Так не пойдет…       Обхватив руку тканью рубашки, он выдернул провод из розетки. Пузатая лучевая трубка вспыхнула в последний раз и взорвалась, одним мощным толчком выблевав все раскаленные внутренности черной коробки посреди комнаты.       Проклиная все на свете, мужчина принялся вбивать ботинком горящие кусочки металла и стекла в ковер. Месяцы блужданий по радиорынкам самого дрянного пошиба, черт их дери…       Он не сразу заметил обхватившие его руки.       Ледяная волна побежала вверх по животу, сминая все внутренности болезненными корчами. Сердце сжалось в комок и пропустило удар, затем еще один, и с заметным трудом завелось вновь, забившись серией стремительных толчков, разливая по венам холодный яд страха.       Мужчина едва удержал содержимое мочевого пузыря в себе.       Медленно обернувшись, он опустил взгляд на схватившую его низкорослую фигуру и убрал с лица, больше похожего на липкую фарфоровую маску, прядку влажных нечесаных волос.       Его губы коснулись небольшого ротика, окаймленного неровными темно-коричневыми разводами.       Лампа над его головой включилась сама собой.       — Ты скучал по мне? Прости.       Ладошки существа исчезли с пояса мужчины, и начали складываться перед его лицом в серии обрывистых жестов.       «Ты-не-быть-долго».       — Прости, мне нужно было работать допоздна.       «Долгодолгодолго…»       — Прости.       Мужчина взял существо на руки и поцеловал в ямочку на шее, утыкаясь носом в дурно пахнущие волосы: место под его губами затрепетало от наслаждения.       — Давай проведем этот вечер вместе, только ты и я? Примем ванну вместе, а потом поиграем во что-нибудь?       В мутных, бесцветных глазках существа появились хрупкие радостные искорки. Оно резко кивнуло, хрустнув шеей.       — Осторожнее, парень!       Не обращая никакого внимания на все еще идущую от внутренностей телевизора дымовую пелену и бешеные удары соседей по стене, он аккуратно понес существо в ванную.       Ванна была доверху заполнена мутной от мыла водой, в которой то и дело всплывали черные пряди волос.       — Ты хотел меня обрадовать?       На кукольном личике проскочило нечто, похоже на смущение. Существо прижалось крепче, выпростав из объятий руку.       «Я-быть-скучно». Мужчина аккуратно посадил его на криво поставленную стиральную машинку и закатал рукава, дернув из слива клок густых волос. Еще несколько рывков — и вода медленно начала уходить, обнажая щербатые, ржавые стенки.       Сев на краешек ванны, мужчина сорвал проросшие в уголке грибы и бросил их в унитаз, закрыв крышку.       — Дерьмовое местечко, не так ли? — усмехнулся он.       Короткое движение рук.       «Дом».       — Конечно, я и забыл. Прости.       Наскоро вытерев ванну, он набрал новой воды и проверил температуру. Отлично, насколько это вообще возможно в таком месте.       В теплой воде они обрели долгожданное умиротворение.       Мужчина прижался к существу, чувствуя, как они борются: тепло и холод их тел сходятся вместе, пытаясь удержать за собой каждый клочок соприкасающейся кожи.       — Давай повторим, как в тот раз?       Он легонько обнял худую грудь ладонями сверху и снизу и сжал их на пробу.       — Совсем чуть-чуть. Совсем ненадолго…       Он начал аккуратно толкать, пытаясь оживить умершее десятилетия назад крохотное сердечко. Еще самую кроху усилий…       Существо застонало: непонятно, то ли от боли, то ли от удовольствия. Его тощие ноги уперлись в края ванны, а крошечный безжизненный птенчик между ног приподнялся над водой, дрожа.       — Ну давай же, Мико!       Имя из полузабытого прошлого вспыхнуло в черепной коробке существа ослепительным фейерверком, и грудь быстро затрепетала, нагреваясь изнутри.       Его руки выскочили из воды.       «Ты-знать?» Мужчина наклонился и промолчал, слушая, как их сердца бьются вместе. Какая разница, что он знает теперь, когда все это стало лишь ворохом бумаг в архиве?       Мико повернулся и сел на живот мужчины, упершись ладонями в его грудь. Его глаза загорелись лукавым светом.       «…»       Сейчас нет нужды в словах, ведь так?       Отвергнутые всеми и одинокие, они познали друг друга. Их тела прижимались в самой глубокой интимной близости, которая казалась всему остальному миру безумием, абсурдом, издевательством над самой природой… Впрочем, к черту весь остальной мир! Пока есть крошечный миг, пока они могут быть вместе, они выжмут из него все до капли.       В живот мужчины толкалось что-то небольшое, но непомерно горячее и твердое: отчаянно жаждущее касаний, ласок, нажатий, поглаживаний… Он взял член парня рукой, играя большим пальцем с чувствительной зоной под головкой.       Крошечный белесый пузырек выступил наружу, тут же разошедшись мутными всполохами в горячей жидкости.       А меж тем пальцы Мико дергали мужчину за волосы и тянули ближе, словно он не мог совладать со съедающей его разум страстью. Он жадно трогал и лизал губы и язык мужчины своим тонким и длинным как плеть язычком, покрытым тонкой шершавой пленкой на беспорядочно дергающемся кончике.       Один, последний толчок, и вскоре его живот стал еще немного теплее внутри…

———

      — Где ты там застрял, Мико?! Обед уже стынет.       Крик матери залетел в приоткрытое окошко и эхом отскочил от вычищенной до блеска плитки.       Мико лежал голышом в заполненной ванне, окруженный приятно давящей на его хрупкое тело горячей водой. Почему-то его невообразимо притягивало странно знакомое обволакивающее чувство: словно он же ощущал это — чувство тепла и безопасности.       Осталось лишь проверить, как долго он сможет сохранить это чувство на самой вершине...       Сжав член в ладони, он стремительно погрузился.

fin