need some erotic help?

Кровать Руслана завалена тёплыми куртками, на комоде сложены стопкой футболки, а рядом с ними две пары узких джинс. Сам владелец одежды сидит на полу, упираясь коленями в ещё не сложенных элементах гардероб. В эту субботу он дома один, мама решила уехать в Москву на день рождения своей сестры, а девятнадцатилетнему Руслану не особо интересно сидеть в кругу пьяных родственников, окруженных пассивной агрессией и взаимной ненавистью. Если бы он поддался на мамины мольбы и согласился, мальчишку бы вообще растерзали, тыкая в него пальцем и крича «Он баба, а не мужик! Позор и срам!», ну да, не все привыкли видеть на парне крашенные черные волосы до плеч, рваную челку, маникюр, большое количество пирсинга и одежду, которую словно с малолетней девчонки стянули: полосатая рваная и с черепами. – Так, первая полка готова. - вытирая пот со лба радостно отчеканил Тушенцов. – Рус, а в этом ты куда ходишь? - язвительно спросил Кашин, вытягивая из нижнего ящика полосатые розо-черные чулки и митенки. – Шлюхой ночами работаешь, а я и не знал. - звук цоканья языка перебил стонущие звуки телевизора, включенным на фон. Данила решил помочь своему парню, на сегодня собственные дела уже были сделаны: сигареты выкурены, пиво выпито, к бабке у подъезда придрался, а дома сидеть скучно. Можно было бы, конечно, сходить за гаражи и получить в нос... Даня это безусловно любил, но точно не в эту субботу. Младший присел на край кровати, дабы спрятать свою ехидную улыбку и выбитый зуб, застегнул олимпийку до самого подбородка, прижимая голову к плечам от смеха. Он своих голубых лисьих глаз не отводил от крашенных черными тенями. Тушенцов фыркнул и с недовольством сложил розовую толстовку несколько раз, положив на полку шкафа. – Если это та помощь, ради которой ты орал мне под окном, то пиздуй на улицу. - он нахмурился, складывая ещё одну толстовку вслед за прошлой. – Мне дома нехуй делать. - честно признался тот, продолжая вертеть в руках довольно вульгарные элементы одежды. – А вообще... - быстрый взгляд на тощую спину бледнолицего парня. – ...тебя увидеть хотел. Пока старший был увлечен разбором остатка одежды, у Данилы появилась совсем иная идея. Молния олимпийки беззвучно растегнулась, также бесследно исчезли спортивные штаны. Кашин медленно сбросил под ноги боксеры, он уверенно натянул на свои мясистые ляжки и бёдра чулки, а на руки митенки. Он покрутился перед зеркалом, трогая свою упругую мужскую грудь, повернулся задницей к зеркалу. «Секс» – подметил под себя рыжий. По скользящему по собственному телу сразу ясно стало, что выглядит очень даже хорошо. Этот образ даже синяки и ссадины не портят под ребром и на коленке. Он шмыгнул носом, прикусив губу и опустив взгляд на уже наполовину вставший половой орган: длинный с ярко-розовой крупной головкой, белая капля подсемени по изгибу сползла под самое основание. Удивительно, как же сильно Тушенцов сейчас занят делом, что даже не повернулся за это время назад. – Нужна помощь? – Пф, спасибо. - Руслан недовольно покачал головой, убирая ловким движением руки чолку с глаз. – Я закончил, пока ты валялся. Данила осторожными шагами подобрался как хищник к парню со спины, осторожно положив руку на его макушку, сказал: – Я помогу тебе расслабиться... - пальцы с какой-то страстью перебирали редкие розовые порядки волос. – Помогу кончить. Хочешь? – Блять, Дань! - вскрикнул старший, повернув голову и встав твердо на ноги, хоть он и был немного ниже, дерзости всё равно хватало. – Ты идиот?! Сними! Руки сразу же поползли к завязкам на чулках, но реакция у Дани хорошая – успел увернуться, и чужая рука прошлась по воздуху. – Знаешь, я же правда секс в этом всё. - отстраняясь начал говорить рыжий, он сел на кровать, поджав ноги к груди. – Хер даже будто больше стал, зырь. - он гоготнул и кивнул в ниже. Смущённый Руслан инстинктивно опустил взгляд ниже: член и вправду уже лежал на бедре полностью возбуждённый, выделяя тонкую прозрачную струйку, отдаваясь мелкими пульсациями. Подушечка пальца осторожно собрала с щели влагу. Даня облизнулся, сжав ствол рукой, начиная медленно двигать, совмещая движения вверх-вниз и круговые. Он смотрит напротив исподлобья. Старший отвёл взгляд и сел напротив на кровать, уткнувшись лицом в ладони, начал визжать. – Ненавижу тебя! Просто идиот! - слышалось из-под приглушенных ладоней. – Ебать, так у тебя стоит не хуже. - подметил Кашин, облизывая губы и настраивая умеренный темп скольжения, постанывая. – Не пизди. – Замолчи-и... Сколько бы он не упирался, но выпирающий бугор на ширинке джинс говорил обратное. Ему нравится. Половой орган Руслана сочится, пачкая предсеменем боксеры. Неловко поёрзав, он открыл глаза и посмотрел на зрелище перед собой. – Ножками хочешь подрочу? Я такое в порнухе видал. Только там была тёлка грудастая. - он показал на себе габариты её грудей, а затем сам отпустил свой член, тот с хлюпающим звуком упал обратно на бедро, уселся так, чтобы спокойно доставать до парня. – Но я вряд ли хуже буду. Парень молча кивнул, закрыв тыльной стороной ладони свой рот, зубами сжимая длинный рукав розового лонга. К такому его жизнь не готовила. Другой усмехнулся, тут же помогая стянуть обтягивающие джинсы. Взору сразу открылось влажное пятно на нижнем белье. Следом с ног парня ушло и оно, высвобождая на свежий воздух член, наклоненный немного в левую сторону. Облокотившись на спинку кровати, Руслан зажмурился, прислушиваясь к тихому звуку ткани. Лучи света из-под полуспущенных жалюзи рисовали на их телах полосы, словно продолжая узор с чулков. Они сидели на кровати друг напротив друга, колени почти соприкасаясь. Даня, облаченный только в плотно обтягивающие чулки до самого верха бёдер и пару полосатых митенок, казался воплощением дразнящей плоти. Чулки, черно-розовые, подчеркивали мясистость его бёдер, каждое движение которых заставляло ткань натягиваться, играя мускулами и мышцами. Мягкий пресс мягкой выпуклостью расположился над мощной линией паха, а упругая грудь слегка колыхалась в такт его дыханию. Ноги Руслана изощрённые тонкими шрамами, казались еще белее на фоне черного постельного белья. – Не стесняйся. - тихо приказал младший, и его голос, обычно такой насмешливый, звучал низко и влажно. – Руслан. Руслан, подчиняясь, упёрся взглядом в лицо Дани, но периферией зрения ловил каждую деталь. Тот медленно, будто пробуя материал, провел одной стопой по внутренней стороне своего же бедра. Плотная, шелковистая ткань издала едва слышный звук. Затем он приподнял ногу, согнув её в колене, и поставил стопу прямо между ног кареглазого. Пальцы в тонком нейлоне, черные и белые полоски, легли ему на паховую зону, медленно поглаживая. Это движение заставило Тушенцова вздрогнуть всем телом. Ткань была прохладной и шершавой, совсем не такой, как разноряченная кожа. Заметив это Данила начал двигать стопой более уверенно, сначала просто поглаживая ею вверх-вниз, создавая трение. Полосатый узор на чулке смещался, растягивался на его подъеме, когда он давил чуть сильнее. Мягкая, но упругая подушечка стопы проходила по всей длине, от основания до головки, и каждый такой проход заставлял издавать сдавленный звук и всхлипывы. Старший зубами закусил тыльную сторону ладони. – Видели бы меня пацаны, пизда б мне была обеспечена. - прошептал Кашин, наблюдая, как под нейлоном его стопы плоть наливается тяжелым румянцем и пульсирует. Он добавил вторую ногу. Теперь обе его стопы обхватили половой орган Руслана, плотно сомкнулись вокруг него. – Но мы же им не скажем, так ведь? Руслан отрицательно замотал головой, сфокусировав взгляд на развратных действиях. Даня начал двигаться асинхронно: одна нога шла навстречу другой, прижимаясь, другая отходила, скользя по бокам. Трение умножалось, становилось влажным от предэякулята, который пропитывал тонкий материал чулок, делая его темнее, липким, придавая движениям характерный, слегка прилипающий звук. – Не-ет, не скажем... - глаза наполнились влагой от странного желания. Откинул голову назад, обнажив шею. Его руки вцепились в простыни, костяшки побелели. Он больше не мог смотреть, веки сомкнулись, и мир сузился до одного только ощущения: полосатых, неустанно работающих стоп. Даня дышал глубже, то сжимал всё сильнее, имитируя глубину, то лишь кончиками пальцев в чулках водил по самой чувствительной головке, вызывая судорожные вздрагивания всего тела. Митенки на его руках казались теперь таким же фетишистским атрибутом, как и чулки, бесполезные и оттого невероятно эротичные. Изредка взгляд каприз глаз цеплялся за них, вызывая туман перед глазами от перевозбуждения. Темп ускорялся. Движения стоп стали резче, целеустремленнее. Шуршание нейлона по воспаленной коже смешалось с хриплыми выдохами и тяжелым дыханием. Полосы на чулках превратились в размытое мелькание, в гипнотизирующий маятник, раскачивающий Руслана на грани. Чулки были везде: он чувствовал их текстуру, их давящую, обнимающую плотность, их уже теплый, почти горячий шелк. Даня, чувствуя приближение кульминации, приподнялся на руках, его грудь напряглась, а стопы сомкнулись в тугой, неумолимый чулочный «кулак». Это было последним, окончательным усилием. Руслан громко, с надрывом выдохнул его имя, и его тело выгнулось в немой судороге, отдаваясь на милость этим полосатым, всепоглощающим объятиям. Густые струи вырвались из головки и упали на эластичную ткань объемными каплями. Тишина возобновилась, теперь наполненная запахом секса и пота. Стопы медленно разжались, Кашин отодвинул их, оставляя на бедрах Руслана влажные полосатые отпечатки. Он откинулся на подушки, его мясистые бедра раскинулись, чулки блестели в полосчатом свете. Ощущение липкого, остывающего нейлона на внутренней стороне бёдер смешалось с дрожью, бегущей по коже. Воздух в комнате все еще вибрировал от недавнего накала, но Даня уже двигался дальше, повинуясь иному, глубинному голоду. Небрежным движением, не говоря ни слова, он потянул своего парня за руку к изголовью кровати и сам лёг на спину. Пружины мягко вздохнули под его весом. Он закинул руки за голову, и эта поза — расслабленная, принимающая — выставила напоказ все его тело: мягкий пресс, мясистую грудь с твёрдыми торчащими сосками, и бедра, затянутые в плотную ткань. Но главным было другое. Рыжий медленно, с нарочитой театральностью, согнул ноги в коленях, раздвинул их шире и упер стопы в матрас. Чулки напряглись на икрах. – Рус… посмотри сюда. - его голос был низким, он не кончил. Возбуждённый член лежит на животе торчком, готовясь вот-вот излиться. Руслан, всё ещё приходящий в себя, послушно опустил взгляд от странного желания. Тот не торопясь опустил руку вниз. Пальцы скользнули по коже, натянутой и горячей, нашли то, что искали. И затем, не отводя темных глаз от силуэта, начал медленно раздвигать подушечками пальцев собственный сфинктер, обнажая розоватую, влажную слизистую. Это был немой, откровеннейший призыв. И этот жест очень хорошо действует на Тушенцова. – Трахни меня. - сказал Даня просто, и в этой простоте не было места отказу. Парень вновь кивнул, словно в трансе. Его движения были всегда обдуманными, почти ритуальными. Он наклонился, взял лубрикант с тумбочки, который заранее скорее всего достал младший, и звук щелчка крышки прозвучал невероятно громко в тишине. Он нанес прохладный клубничный гель на масштаб всего своего члена, потом осторожно, одним пальцем, нанес его на то, что Данины пальцы так наглядно ему демонстрировали. Прикосновение заставило бедра чуть дрогнуть, но он сжал ноги, лишь глубже вдавил пятки в матрас. Руслан пристроился между его ног, опираясь руками на внутреннюю поверхность бедер. Плотные, обтянутые чулком мышцы слегка подрагивали под его ладонями. Чёрные ногти впились в желанную кожу под тканью. Гоярчо. Все его движения были медленными и нежными. Он наклонился, чтобы поцеловать пах Дани, смазанно провёл губами по линии пресса, давая ему привыкнуть, приноравливаясь. И только потом, с тихим выдохом, направил головку своего органа к отверстию, медленно надавливая. Данилины руки сжались вокруг шеи парня, он уткнулся носом в его крашенные волосы, поцеловал в губы, едва касаясь штанг пирсинга. А после закинул голову назад, и его глотка издала глубокий, грудной звук — не боли, а заполнения. Старший вошёл не спеша, миллиметр за миллиметром, давая кольцу мышц растянуться, принять его. Когда он оказался полностью внутри, то они оба замерли на мгновение, слившись в тяжелом дыхании. Потом таз парня начал двигаться. Его ритм был как медленный прилив: плавные, длинные, уходящие вглубь толчки, за которыми следовало почти полное извлечение, чтобы затем снова погрузиться. Он трахал его именно так, как умел — внимательно, почти созерцательно, ловя каждую реакцию на чужом лице. Но для Данилы этого было мало. Ему хотелось больше Руслана. – Глубже… - выдохнул он сквозь стиснутые зубы, его руки сжали простыни по бокам от головы, вновь смазано целуя линию челюсти парня. Тот послушно изменил угол, и следующий толчок достиг точки, простаты, от которой по спине нижнего пробежала судорога наслаждения. Ноги в чулках обвили спину Руслана, пятки уперлись в ягодицы, притягивая его ближе к себе, направляя. Это то, что ему нужно. – Да… вот так… Но быстрее, Рус, давай быстрее. - его голос сорвался, стал сиплым, требовательным. – Блять, быстрее... Тушенцов, обычно такой сдержанный, будто прорвал какую-то внутреннюю плотину под напором этой настойчивости. Темп движений дал трещину. Он стал короче, чаще, отчётливее. Упругие, сильные толчки, заставляли тело Дани подаваться вперед, а полосатая ткань чулков натягивалась до предела на его бедрах и ягодицах каждый раз, когда Руслан входил в него по самую основание. – Как же я тебя, суку, обожаю. - застонал Кашин, положив правую ладонь на свою грудь. Он сдал ореол соска меж пальцев, издавая наиболее глубокий всхлип. Матрас начал отбивать приглушенный, навязчивый ритм. Даня лежал на спине, полностью отдавшийся этому движению, его грудь вздымалась. Он был полностью открыт перед своим парнем. Срывающиеся стоны, низкие и хриплые, вырывались с каждым толчком, уже не просьбы, а требования. Он сжал ноги сильнее, заковав старшего, полностью контролируя глубину и темп теперь, когда Руслан наконец отбросил осторожность и свой нудный нежный темп. – Мне нравится, - с влажных губ сорвались слова спустя время тишины. – Что ты только со мной такой. Ответом на это неожиданное признание стало прикосновение горячей ладони к тонкому запястью. Напряжение в теле Дани достигло такого накала, что медленные, пусть и глубокие толчки уже не могли его удовлетворить. Ему нужен был угол. – Погодь секунду. - с тихими словами он выскользнул из "объятий" старшего, заставив того на мгновение замереть в растерянности. Даня, тяжело дыша, поднялся с кровати. Чулки, теперь слегка спустившиеся на одном бедре и влажные от пота, всё ещё заставляли облизывать губы. Он подошёл к свободной стене, поставив ладони на прохладные обои и широко расставил ноги. Затем, не оборачиваясь, медленно прогнулся в спине, откровенно выставляя вид собственных ягодиц и широко растянутого, блестящего от лубриканта и возбуждения отверстия. – Так… трахни меня так. - бросил он через плечо. – И не сдерживайся. Кажется это отчётливо повлияло на парня. Он встал за ним, руки грубо обхватили мясистые бёдра, пальцы впились в нейлон и горящую плоть под ним. На этот раз не было нежных вхождений. Он вошел одним резким, уверенным движением, заставив Данилу вскрикнуть и упереться лбом в стену, оставив на обоях влажный след от дыхания. Полный член Кашина тёрся красной головкой о шершавую стену, оттягивая крайнюю плоть, яйца колыхались в такт толчкам. И началось. Тушенцов трахал его именно так, как того требовали: быстро, глубоко, с оттягом, с силой, от которой все тело младшего ходило ходуном. Кашин судорожно вставал на носочки, дрожа от кайфа. Каждый толчок прижимал его грудью к стене, заставлял скользить ладонями по обоям. Звуки стали громче, влажнее, откровеннее: шлепки кожи о кожу, хриплое, прерывистое дыхание Руслана у него за спиной и беспрерывный, сдавленный поток матов, стонов и команд, вылетавших из уст Дани. – Да-да, вот тут... блять, вот здесь! - уже на автомате начал тараторить тот. – Глубже, сука, я сказал глубже! Даня, подчиняясь дикому ритму, выгнул спину еще сильнее, встав в идеальную, принимающую позу. Он был полностью во власти этого напора, и в этом не было слабости — была животная, всепоглощающая жажда быть трахнутым, наконец-то кончить. Чувствуя, как волна нарастает внизу живота, Даня закричал, уже не разбирая слов. Его тело затряслось в сильнейшей судороге, волны оргазма прокатились по нему, выжимая из него долгий, сдавленный стон. Он кончил, брызги семени оставили полосы на стене и его собственном животе, а его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг длинного члена. Это сжатие, это зрелище завершило половой акт. Руслан резко вынул свой орган из сжимающейся плоти. Он тяжело дышал, его тело было покрыто испариной. – Ноги… дай… - хрипло выдохнул он. Тот, все еще дрожа от отголосков собственного наслаждения, почти не соображая, опустился, перевернулся на спину на пол и закинул ноги в воздух, подставив подошвы своих стоп, все ещё затянутых в полосатые, теперь уже изрядно потрепанные чулки. Руслан склонился над ним. Ещё пара резких движений его руки, и он кончил. Теплые, густые полосы семени легли на нейлоновую ткань, заляпали полосатый узор, стекли в щиколотки, капли упали ему на живот и бедра. Оба дышали тяжело. Младший опустил заляпанные ноги, разглядывая работу парня на своих стопах с отстраненным, усталым удовлетворением. Он был использован, отмечен — и абсолютно счастлив. Руслан рухнул рядом на ковер, глядя в потолок. Воздух был густым и насыщенным. – Больше не надевай их... - тихо пробормотал Тушенцов, поглаживая свой вялый член большим и указательным пальцами с чёрным лаком. – Опять пиздишь. Секс был просто разъеб. - загоготал Данила и перевернулся на живот, прижавшись к груди парня. – Я грязная шлюшка, которая испачкала чулочки своего эмо мальчика. - он загоготал ещё громче, Руслан подхватил за ним смех и запрокинул голову. Да так, что чёлка упала на карте крашенные глаза. – Ты грязная шлюха, которая принимает в задницу, а уже через час будет вытирать лица парней с другого района об асфальт. - грязно исправил его парень. Не говоря ни слова, Даня наклонился над ним. Его большая, теплая ладонь легла на щеку Руслана, пальцы коснулись длинных прядей волос на затылке. Прикосновение было неожиданно нежным после недавней грубости. Первый поцелуй Кашин приложил к крылу носа, прямо рядом с тонким серебряным кольцом. Это был не поцелуй в привычном смысле, а медленное, влажное прикосновение губами к металлу и коже вокруг. Он почувствовал под губами прохладу стали и тепло тела, вдохнул запах кожи, пота и секса. Он отклонился на сантиметр, чтобы встретиться взглядом с Русланом. В темных глазах Руслана читалось удивление и какая-то детская уязвимость. Младший не сказал ничего, лишь тень улыбки тронула его влажные губы. Следующей целью стала губа. Нижняя, проколотая по центру тонким лабретом. Данила обхватил её губами целиком, закусил, не сильно, чувствуя под губами и языком гладкий шарик металла. Он пососал её, прежде чем отпустить, оставив легкую влажную красноту. Потом повторил то же с верхней губой, где у Руслана было два пирсинга рядом. Но главным был язык. Он наклонился снова. Дыхание смешалось с дыханием напротив. Он коснулся его губ своими, и на этот раз это был полноценный, глубокий, требовательный поцелуй. Но его интересовало не только это. Его язык искал кое-что и быстро нашел – прохладный, гладкий металлический стержень, пронизывающий мясистую плоть языка. Даня обвил его своим языком, почувствовал его форму, его положение. Он стал играть с ним. Он водил кончиком языка вокруг шариков на концах штанги, ощущая их округлость, то надавливая на сам стержень, вызывая легкое движение в теле Руслана под ним. Металл нагревался от тепла их ртов, теряя свою первоначальную прохладу, становясь частью их общей плоти. Вкус был сложным – металл, лубрикант, их общая слюна, что-то еще, неуловимо свое, Русланово. Даня целовал его медленно, глубоко, с сосредоточенным вниманием, будто изучая карту по ощущениям. Каждое движение его языка учитывало инородное тело внутри, обходило его, дразнило, акцентировало. Он чувствовал, как Руслан, сначала замерший, начинает отвечать, его язык с пирсингом тоже приходит в движение, встречая Данин в странном, звонком, если бы можно было его слышать, танце. Металл касался зубов, мягкого неба, языка — создавая непривычные, острые ощущения, далекие от обычной нежности, но оттого невероятно возбуждающие.

***

– Сынок, ты не представляешь как я хорошо провела время в Москве! Мать вернулась с поездки с полным чемоданом. Она энергично бросилась к сыну в объятия и начала целовать его щёки и лоб. Руслан неловко поморщился и отстранился, смотря в карие, полные счастья, глаза матери. – Я рад. - он кивнул и почесал затылок. – А я с Даней в шкафу одежду перебрал. Из кухни показалась рыжая копна волос. Данила помахал рукой. – Здравствуйте! На красных губах показалась мягкая улыбка. – Вы же мои умнички. - женщина вновь приласкалась к сыну. – А меня так приласкаете?! - кричит с кухни Даня, уже направляясь в коридор в серых спортивных штанах и босиком.

конец

спасибо за прочтение!!!