Всё исправить

Последние несколько дней были для Лины настоящей пыткой. Каждую ночь, едва ее голова касалась подушки, в сознание вторгался один и тот же пугающий сон. Семнадцатилетняя девушка, с короткими темными волосами, которые обычно обрамляли ее решительное лицо, и пронзительными карими глазами, которые привыкли к реальному миру, каждый раз оказывалась в одном и том же кошмаре. Ее спортивная, подтянутая фигура, обычно полная энергии, во сне была скована необъяснимым параличом ужаса. Сон начинался одинаково: она стояла на краю небольшой, едва освещенной поляны. Вокруг был темный, густой лес, чьи деревья-великаны, казалось, наклонялись внутрь, сужая пространство, поглощая свет и воздух. От его плотной стены веяло древностью и чем-то первобытным, зловещим. Лина чувствовала, как ветви сплетаются над головой, отрезая ее от внешнего мира, превращая поляну в ловушку. Перед ней разворачивалась шокирующая, немыслимая сцена. На земле, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, лежал один из мужчин. А над ним, с самодовольной, почти безумной улыбкой на лице, стоял второй – его абсолютная копия. В руке он сжимал пистолет, дуло которого было нацелено прямо на брата-близнеца. Лина никогда не видела этих людей в реальной жизни; они были старше нее лет на десять, но сам факт их невероятного сходства и жуткая ситуация вызывали у нее всепоглощающий, липкий страх, который с каждой ночью становился все сильнее. Лина стояла в стороне, затаив дыхание, ее тело онемело. Она чувствовала себя невидимой, посторонней наблюдательницей, прикованной к этому ужасу. Каждое волосок на ее коже вставал дыбом. Она не могла пошевелиться, не могла крикнуть, просто смотрела, как драма разворачивается перед ней. И вот, эхом в ночной тишине, раздается оглушительный выстрел. Звук пронзил ее до мозга костей, заставляя внутренности сжаться. В следующую минуту, когда эхо выстрела еще не успело затихнуть, чья-то рука, холодная и сильная, крепко хватает ее за плечо и резко разворачивает. Лина, испуганно моргая, видит перед собой взрослую женщину. Лицо этой женщины было искажено горем, изрезано морщинами, а глаза… они были полны нечеловеческой боли и отчаяния, покрыты блестящей пеленой слез, которые текли нескончаемым потоком. — Помоги им, Лина! — голос женщины был хриплым от рыданий, молящим, пронзающим до самой души. — Спаси моих мальчиков! — она просила, ее пальцы судорожно вцепились в руку Лины. Лина, охваченная паникой, выхватывает свою руку, пытаясь вырваться из этого кошмара, из этой ситуации, которая была ей совершенно чужда. Она бежит, сломя голову, не разбирая дороги сквозь темный лес. Ее легкие горели, а ноги заплетались, но куда бы она ни бежала, как бы сильно ни старалась, она вновь и вновь, словно по заколдованному кругу, возвращалась на эту чертову поляну. Теперь там было уже три человека. На земле, над одним из братьев, склонилась блондинка – ее светлые волосы разметались, а тело сотрясали истошные рыдания, наполняющие воздух невыносимым горем. Второй брат, тот, что выстрелил, стоял чуть поодаль, его самодовольная улыбка исчезла, уступив место какой-то зловещей задумчивости. В следующую секунду, будто почувствовав ее присутствие, брюнет поднимает глаза. Его взгляд, пустой и холодный, скользит по поляне и останавливается прямо на Лине. Он замечает ее. Застывает, а затем, медленно, с убийственной неизбежностью, направляет пистолет прямо на нее. Лина чувствует, как её сердце проваливается в бездну. Последнее, что она слышит, это еще один, на этот раз нацеленный прямо на нее, выстрел. Резкая боль, темнота... Девушка резко распахивает глаза, задыхаясь. Ее грудь тяжело вздымается, словно она только что пробежала марафон. Она просыпается в своей кровати, в безопасной, привычной комнате. Солнечные лучи уже пробиваются сквозь шторы. Пот струйками стекает по вискам, а сердце все еще бешено колотится. Во рту пересохло, а дрожь в руках не унимается. Она знает, что эта ночь — как и предыдущие — была всего лишь сном. Но ужас, увиденный ею, ощущался до невозможности реальным, и с каждым повтором он становился все более навязчивым и угрожающим. Лина закрыла глаза, пытаясь отогнать остаточные образы. Вокруг нее все еще клубилась вязкая, липкая тьма кошмара, хоть комната уже и наполнялась утренним светом. Она пыталась разглядеть что-то, осмыслить, но жуткие картины все еще стояли перед глазами. — Я ничего не понимаю, — прошептала она, схватившись за голову, пронзенную тупой болью. Голова болела от недосыпа, от бесконечного цикла страха и пробуждения. Она устала от этого, устала от того, что не может нормально спать, от того, что ее ночи превратились в поле битвы чужих жизней. Внезапно, с оглушительным, режущим тишину звуком, экран ее давно выключенного компьютера резко засветился, озаряя комнату холодным голубоватым светом. Лина испуганно поджала ноги к груди, втягивая голову в плечи, и с головой укрылась одеялом, словно ребенок, спасающийся от монстра под кроватью. Ее сердце снова заколотилось, но уже не от сна, а от явного, необъяснимого ужаса. В ту же минуту на экране появилось объявление. Любопытство, это неутомимое человеческое чувство, постепенно начало брать верх над страхом. Медленно, как будто компьютер мог ее укусить, Лина сползла с кровати и босиком подошла к столу. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась мышки. — Школа-пансион «Логос», — прочитала она вслух, и это название почему-то отдалось в ней странным предчувствием. На сайте школы было множество фотографий, информации, призывов к поступлению. Лина, прокручивая страницу, наткнулась на раздел "Гордость школы". И тут ее взгляд зацепился за знакомые лица. Знакомые, хотя она и никогда не видела их наяву. Вадим и Антон Уваровы. Двое юношей, до боли похожих друг на друга, улыбались с экрана. Точно такие же, как в ее кошмарах. Под фотографиями значилось: "Вадим и Антон Уваровы, отличники, победители олимпиад по биологии и химии." Дальше шло уточнение: "Вадим - капитан баскетбольной команды." Внутренности Лины скрутило. Это было слишком… слишком реально. Вдруг Лина почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Мороз пробежал по коже, волосы на затылке встали дыбом. Она ощутила чье-то незримое, но совершенно реальное присутствие в своей комнате. Воздух стал плотным, холодным. Медленно, словно не желая этого делать, она повернула голову в сторону своей кровати. Она дрожала от страха, который сковал ее, как цепи. На краю кровати, там, где секунду назад лежала она сама, сидела та самая женщина из сна. Ее лицо было все еще изборождено печалью, но слезы больше не текли. Глаза, глубокие и полные мольбы, были устремлены на Лину. От нее исходила не угроза, а лишь невыносимая тоска и отчаяние. — Спаси моих детей, — прошептала женщина, ее голос был едва слышен, но в нем звенела такая боль, что Лина невольно вздрогнула. — Не дай Вадиму совершить ошибку. — Кто вы?! — прошептала Лина, пытаясь сдержать крик ужаса, который рвался из груди. Ее голос был тонким, как натянутая струна. — Я их мама, — ответила женщина, и ее взгляд потускнел. — Их отобрали у меня еще в младенчестве. Я не видела их, не могла быть рядом… но я чувствую их боль. Лина, хоть и была напугана до глубины души, почувствовала, что в словах женщины нет лжи, нет злого умысла. Это было отчаяние матери. Чувство паники начало отступать, уступая место странному, давящему состраданию. — Я ничего не понимаю, объясните мне, — попросила она, ее голос стал чуть тверже. Она медленно шагнула ближе, осознав, что таинственная незнакомка действительно не причинит ей вреда. Женщина, словно призрак, легко скользнула с кровати и подошла к монитору, остановившись рядом с фотографиями близнецов. Ее пальцы, тонкие и прозрачные, указали на одного из них. — Это Вадим. — В ее голосе слышалась смесь любви и беспокойства. — Он вспыльчивый, иногда грубый, но очень хороший. Он сильный, всегда стремится к победе, но его сила… она может быть разрушительной. Затем она нежно погладила фотографию второго мальчика. — А это Антон, его брат-близнец. Младше на десять минут, но они этого не знают. Он добрый, умный и немного наивный. Его легко ранить, он больше полагается на разум, чем на силу. Мать близнецов тяжело вздохнула, ее глаза снова наполнились грустью. — Они любят одну девушку — Полину. Вадим с детства соперничает с братом во всем, не понимая, что это лишь подпитывает чей-то злой умысел. Их стравливают, заставляя сражаться и ненавидеть друг друга. Они уже сейчас в плохих отношениях, их ссоры становятся все опаснее… Женщина повернулась к Лине, и в ее взгляде снова зажглась мольба. — Они учатся в школе-пансион «Логос». Помоги им все исправить. Пожалуйста. Останови Вадима, не дай ему погубить себя и брата. Ты – единственный шанс. Лина молчала, ее взгляд был прикован к фотографиям. Информация обрушилась на нее, как лавина. Незнакомые люди, чужие жизни, которые вдруг оказались тесно переплетены с ее кошмарами, с ее реальностью. Школа-пансион «Логос». Близнецы. Соперничество. Полина. Предчувствие чего-то большого и опасного охватило ее. — Я постараюсь, — прошептала Лина, голос ее был полон решимости, которая приходила на смену страху. Она повернула голову в сторону, чтобы еще раз посмотреть на женщину, но там уже никого не было. Сна не было. После исчезновения таинственной женщины, Лина не рискнула снова закрыть глаза. Вместо этого, ее ум, обычно такой аналитический, принялся за работу. Она стала изучать сайт школы-пансиона «Логос» с маниакальной дотошностью, словно готовилась к сложнейшей олимпиаде. Каждый раздел, каждая фотография, каждое имя – все тщательно анализировалось. Она искала детали, подсказки, что угодно, что могло бы подготовить ее к тому, что ждало впереди. В ее голове уже складывались психологические портреты братьев Уваровых, основанные на скупых данных сайта и откровениях из сна. Вадим: Лина чувствовала, что его стремление к власти и порой грубость были лишь защитной реакцией, жаждой внимания, которую он, вероятно, недополучал. Он был бойцом, пытающимся выжить в этом мире и забрать себе все самое лучшее, считая, что только так сможет утвердиться. Его характер был сложным, но Лина верила, что за внешней жесткостью скрывается что-то глубокое и ранимое. Антон: Он казался ее полной противоположностью. Ей виделось, что он не соперничает с братом, а искренне его любит, несмотря ни на что. Его доброта и некоторая наивность могли стать как силой, так и слабостью. Время летело незаметно. До утра девушка так и не уснула, но чувствовала не усталость, а странное возбуждение и решимость. Как только солнце озарило комнату ярким светом, пробиваясь сквозь дорогие шторы, а на электронных часах появилось 7:00, Лина соскочила со своего места. У нее был план, который нужно было немедленно реализовать. Она спустилась вниз, в просторную, залитую светом столовую их огромного, современного дома. Панорамные окна открывали вид на ухоженный ландшафтный сад, а интерьер был выполнен в сдержанных, но роскошных тонах – дорогая мебель, минималистичный декор, картины современных художников. Это был дом состоятельных людей, привыкших к комфорту и порядку, но при этом Лина не привыкла хвастать этим. Ее родители, всегда занятые, но внимательные, уже завтракали за большим столом из темного дерева. Мать Лины, элегантная женщина с такой же, как у дочери, стрижкой каре и карими глазами, подняла взгляд от чашки кофе. — Ничего себе, обычно ты раньше десяти не спускаешься в каникулы, — заметила она с улыбкой, в которой сквозила легкая, но искренняя радость видеть дочь так рано. — И вам доброе утро, — ответила брюнетка, стараясь выглядеть как можно более естественно. Она присела рядом с родителями, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения перед предстоящим разговором. Отец, импозантный мужчина средних лет, чья фигура выдавала регулярные занятия спортом, отложил утреннюю газету. — Как спалось? — спросил он, протягивая дочери тост с сыром и ветчиной, который изначально готовил для себя. Его взгляд был привычно проницательным. — Хорошо, — соврала школьница, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она откусила тост, пытаясь выиграть время и собраться с мыслями. Она сделала глубокий вдох. — Я хочу вас кое о чем попросить, — как можно серьезнее, без тени юношеского каприза, произнесла Лина, глядя прямо в глаза родителям. Они тут же отложили приборы из рук. Любое серьезное заявление от их обычно сдержанной дочери сразу привлекало их полное внимание. — У тебя что-то случилось? — встревоженно произнесла мать, положив свою руку на руку дочери, чувствуя ее легкую дрожь. Лина сжала губы, обдумывая, как лучше начать. Она знала, что этот разговор будет непростым, ведь ей нужно было убедить их отказаться от своих планов на ее будущее. — Нет, ничего не случилось, мама, — она покачала головой, глядя на отца. — Просто… я много думала о своем образовании. И я пришла к выводу, что мне нужно что-то новое. Что-то другое. Отец вопросительно поднял бровь. — Другое? Ты же учишься в одной из лучших частных школ страны. И у нас есть договоренности о твоем продолжении обучения за границей, когда придет время. Ты это знаешь. — Я знаю, папа, — Лина кивнула. — И я ценю это. Но… я нашла школу, которая, как мне кажется, будет гораздо лучше для моего развития прямо сейчас. Школа, где я смогу не только учиться, но и применить свои навыки… по-новому. Она сделала паузу, собираясь с духом. — Я хочу перевестись в школу-пансион «Логос». Повисла тишина. Родители обменялись удивленными взглядами. На лице отца медленно проступало недовольство. — «Логос»? — переспросил он, его голос был прохладным. — Лина, это… совершенно другой уровень. Мы не рассматривали эту школу. Она не соответствует нашим планам для тебя. Она, мягко говоря, не такая престижная, как та, где ты сейчас. И ее методы… достаточно специфичны. — Папа, — Лина наклонилась вперед, ее карие глаза горели решимостью. — Я знаю, о чем говорю. Я изучила сайт, я прочитала все, что можно. «Логос» — это не просто школа. Это место, где учат самостоятельности, где развивают индивидуальные способности, где студенты сталкиваются с реальными вызовами. Я чувствую, что мне нужно именно туда. Мне нужен этот опыт. Я хочу быть там. Это важно для меня. Мать, видя серьезность дочери, заговорила: — Лина, но почему так внезапно? Ты ведь всегда мечтала о Сорбонне, о Кембридже. Мы уже начали подготовку, твои репетиторы… — Я не отказываюсь от своих мечтаний, мама! — Лина покачала головой. — Но я уверена, что «Логос» даст мне уникальные знания и опыт, которые помогут мне поступить куда угодно. И я смогу развиваться там не только академически, но и как личность. Мне нужно туда. Пожалуйста, дайте мне хотя бы шанс попробовать. Это не просто прихоть. Это… необходимость. Я это чувствую. Она смотрела на них с такой искренней мольбой и одновременно непоколебимой уверенностью, что родителям было сложно сразу отвергнуть ее просьбу. Они знали свою дочь: если Лина что-то решила, ее было крайне сложно переубедить. — Нам нужно подумать, — произнес он, его голос был ровным, но в нем слышались нотки размышления, а не отказа. — Вечером мы скажем тебе свой ответ. Лина кивнула, в ее душе уже поселилась уверенность. Она продолжила завтрак, с аппетитом доедая тост. Она знала, что родители согласятся. Они слишком любят ее, чтобы отказывать в чем-то, что так важно для их единственной дочери. Она чувствовала их беспокойство, но знала и их готовность идти ей навстречу, когда речь заходила о ее развитии и счастье. После завтрака, едва поднявшись в свою комнату, Лина тут же схватила телефон. Нужно было предупредить подруг. Открыв чат, она быстро набрала сообщение: "Девчонки, кажется, я скоро уеду в новую школу-пансион. Да, в "Логос". Не успела она даже положить телефон, как он завибрировал от входящего звонка. Это была Катрина, ее самая близкая подруга. — Ты совсем с ума сошла?! — голос Катрины раздавался из динамика, полный возмущения и недоверия. Она всегда была более эмоциональной и привязчивой, чем Лина. — Катрин, успокойся, — Лина постаралась говорить как можно мягче, но в ее голосе звенела сталь решимости. — Мне это нужно. Я же рассказывала тебе про этот сон… эти кошмары. Я хочу нормально спать по ночам, понимаешь? Это становится невыносимо. — И ради этого ты бросаешь нас на произвол судьбы?! — голос блондинки Катрины звучал обиженно, почти со слезами. — Нам осталось учиться всего-то год, а ты… — Нам осталось учиться всего год, и мы обязательно будем видеться, — успокоила ее Лина, хотя понимала, как трудно Катрине это принять. — Все будет хорошо. Я уверена. — Нам нужно увидеться и все обсудить! Сейчас же! Жду тебя у себя в одиннадцать! — голос Катрины не терпел возражений, и, прежде чем Лина успела что-либо ответить, звонок резко сбросился. Лина убрала телефон на кровать и подошла к окну, отдернув шторы. За стеклом раскинулся благоухающий сад, залитый ярким солнечным светом. Лето… Лето всегда было самым прекрасным временем года для нее. Она обожала эту теплую погоду, долгие дни, наполненные солнцем и легкостью. Обычно в эти дни она бы строила планы на пляж или на прогулки с подругами, но сейчас в ее душе царило другое предвкушение — предвкушение перемен, вызова. Это лето обещало быть совсем другим. Решив не терять время, Лина стала собираться. Ей нужно было выглядеть собранно и уверенно перед Катриной, чтобы ее решимость не пошатнулась. Она направилась в просторную ванную комнату, выполненную в светлых тонах, с огромным зеркалом и душевой кабиной из матового стекла. Горячий душ помог снять остатки ночного напряжения. Струи воды стекали по ее подтянутой, спортивной фигуре, освежая и придавая сил. Она намылила короткие темные волосы ароматным шампунем, позволяя себе на мгновение забыться в пене. Выйдя из душа, она быстро вытерлась пушистым полотенцем. Свои короткие темные волосы она уложила максимально естественно, придав им легкий объем — практичная и стильная прическа, не требующая много времени и соответствующая ее характеру. Затем нанесла легкий, почти незаметный макияж: немного туши на длинные ресницы, подчеркивающие глубину карих глаз, и бальзам для губ. Она хотела выглядеть свежо и уверенно, не привлекая излишнего внимания, но и не демонстрируя усталости. Выбор наряда для встречи с подругой всегда был для Лины делом скорее практичным, чем мучительным. Она открыла шкаф-купе, где висела аккуратно развешанная одежда. Сегодня она выбрала легкие джинсовые шорты, идеально сидящие на ее стройных ногах, и свободную белую футболку из качественного хлопка. На ноги надела удобные кеды. Этот образ был воплощением ее стиля: простой, но со вкусом, позволяющий чувствовать себя комфортно и быть готовой к любым неожиданностям. Ровно в одиннадцать Лина стояла у дверей роскошного таунхауса Катрины, расположенного в одном из самых престижных районов города. Блондинка, уже поджидавшая ее, распахнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену. В ее голубых глазах читались и обида, и тревога. — Ну, заходи, предательница, — Катрина скрестила руки на груди, но тут же смягчилась, обняв Лину. — Я так и знала, что ты это сделаешь. Ты всегда была сумасшедшей, Лина, но это… это уже перебор! Они прошли в просторную, светлую гостиную Катрины, где все было оформлено в нежно-розовых и кремовых тонах, резко контрастируя с более строгим стилем дома Лины. Катрина плюхнулась на диван, жестом приглашая Лину сесть рядом. — Так, давай рассказывай. Что за «Логос»? И почему ты так решила? — Катрина смотрела на подругу в упор, пытаясь найти хоть какую-то логику в ее решении. — Ты же знаешь, что мы планировали с тобой до конца школы, потом Париж, совместная квартира… Это же наша мечта! Лина вздохнула, понимая, что Катрина действительно расстроена. — Я знаю, Кать. И я не отказываюсь от наших планов. Просто… мне нужно это сейчас. Ты помнишь мои сны? Кошмары, которые снятся мне уже несколько недель? Катрина кивнула, на ее лице появилось беспокойство. — Да, ты говорила. Про каких-то одинаковых парней и стрельбу. Жуть. Но это же просто сны, Лина! — Это не просто сны, Катрин. Это… что-то другое. — Лина замялась, не зная, как объяснить про женщину-призрака. — Вчера ночью было особенно плохо. И потом… потом я увидела школу «Логос» на мониторе, а там… там были эти парни. Вадим и Антон Уваровы. И… и я чувствую, что должна туда поехать. Я должна что-то там исправить. Катрина слушала, медленно моргая. — Ты говоришь… что тебе явились призраки? И сказали ехать в какую-то лесную школу, где тебя ждут мальчики из твоих кошмаров? Лина, ты уверена, что с тобой все в порядке? Может, тебе к психологу сходить, а не менять школу? Это же безумие! Ты из-за снов бросаешь все?! — Не безумие, а… необходимость, — Лина сжала кулаки. — Я не могу нормально спать. Я просыпаюсь в холодном поту, Кать. Это ощущается как что-то реальное. Как будто я должна это сделать. Я не знаю, почему. Но я чувствую, что там происходит что-то очень плохое, и я могу это остановить. Понимаешь? В глазах Катрины появились слезы. — Я понимаю только то, что моя лучшая подруга вдруг решила сбежать от меня, чтобы спасать каких-то незнакомых парней из своих странных снов! Мы же столько всего вместе прошли! А теперь ты уезжаешь в какую-то глушь, где, по слухам, вообще творятся странные вещи! — Катрин, — Лина взяла подругу за руки. — Я не бросаю тебя. Я всего лишь меняю школу на последний год. Это не конец света. Мы же будем видеться на выходных, на каникулах. А потом – Париж, Кембридж, все наши планы будут ждать. Я просто должна разобраться с этим. Я должна. И мне страшно, Кать. Но еще страшнее ничего не делать. Лина посмотрела на нее с таким отчаянием и решимостью, что Катрина, хоть и была возмущена, не могла не почувствовать ее искренности. — Ладно, — Катрина всхлипнула, вытирая слезы. — Но если ты там попадешь в какую-нибудь историю, я приеду за тобой, даже если придется поджечь весь «Логос». Обещай, что будешь мне все рассказывать. Каждый день. — Обещаю, — Лина улыбнулась, обнимая подругу. — И тебе придется приехать ко мне в гости. Там же целый лес, озеро… Разговор был непростым, но Лина чувствовала, что убедила Катрину. Не совсем в разумности своего решения, но в его неизбежности и в том, что их дружба не пострадает. До вечера они болтали, как и раньше, словно этот судьбоносный разговор был лишь досадным недоразумением. Лина, пользуясь случаем, даже показала подруге сайт «Логоса», пролистывая фотографии и рассказы о школе. — А эти Уваровы ничего такие, — подметила Катрина, с прищуром разглядывая фото близнецов на экране телефона Лины. Ее голос сразу приобрел игривые нотки, когда речь зашла о симпатичных парнях. — Ой, а этот, который Антон… такой милый! Если что, я бронирую Тошу! — она хихикнула, подмигнув Лине. — Вадима я оставлю тебе, — дополнила Катрина с лукавой усмешкой, толкая подругу локтем в бок. Лина, невольно представив себя рядом с серьезным Вадимом, толкнула подругу в ответ, и они обе расхохотались. В этот момент, на секунду, мир вокруг стал проще, светлее, возвращаясь к их обычной, беззаботной девичьей дружбе. Но Лина знала, что за этим смехом скрывается нечто гораздо большее, и ее путь только начинается. Когда вечерний сумрак начал сгущаться над городом, окрашивая небо в нежно-розовые и сиреневые тона, Лина вернулась домой. Ее сердце колотилось от предвкушения предстоящего разговора с родителями. Она чувствовала, что они согласятся, но ожидание официального ответа все равно держало ее в напряжении. Родители ждали ее в просторной гостиной, залитой мягким светом торшеров. Они сидели на изысканном диване в классическом стиле, их лица были серьезными. Отец держал в руках бокал виски, мать – чашку травяного чая. Атмосфера была деловой, но в то же время наполненной невысказанной родительской заботой. Лина присела в кресло напротив, чувствуя, как ее ладони слегка потеют. — Мама, папа, — начала она, но отец мягко остановил ее жестом. — Мы обсудили твою просьбу, Лина, — произнес он, его голос был спокойным и взвешенным, как всегда, когда он принимал важное решение. — И должны признать, что твоя аргументация… была довольно убедительной. Нельзя сказать, что мы в восторге от идеи, но мы видим, как важен для тебя этот шаг. На лице Лины мелькнула тень облегчения, но она держалась, ожидая продолжения. Мать Лины, перехватив ее взгляд, добавила с легкой улыбкой: — Ты так редко бываешь так по-настоящему увлечена чем-то, кроме своих книг и спорта, что мы не могли проигнорировать твое желание. И, если честно, твой отец с самого утра был завален звонками. Отец кивнул, подтверждая слова жены. — Я использовал свои связи, чтобы получить информацию о «Логосе». Признаю, репутация у школы… неоднозначная, много слухов, но и много одаренных выпускников. И то, как ты описываешь свои чувства… — Он посмотрел на Лину, его проницательные глаза изучали ее. — Мы видим твою решимость. И хотим, чтобы ты развивалась так, как считаешь нужным. Лина затаила дыхание. Вот он, момент истины. — Так что… — она начала, но отец прервал ее с неожиданной, едва заметной усмешкой. — Так что, Лина, можешь начинать собирать вещи. Я уже договорился о твоем переводе. Сегодня днем я связался с руководством «Логоса» и уладил все формальности. Ты зачислена на последний год обучения. Они ждут тебя через месяц, в начале нового семестра. В комнате повисла оглушительная тишина. Лина смотрела на отца широко раскрытыми глазами. Она ожидала сопротивления, длительных уговоров, возможно, даже условия, но точно не этого. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать смысл его слов. Он уже всё сделал. Он не просто согласился, он сразу же предпринял действия, используя свои возможности, чтобы выполнить ее просьбу. Лицо Лины озарилось чистой радостью, смешанной с шоком. — Папа! Мама! — выдохнула она, не веря своим ушам. Она вскочила с кресла и бросилась к ним, обнимая то одного, то другого. — Спасибо! Спасибо вам огромное! Я… я даже не знаю, что сказать! — Не нужно ничего говорить, — улыбнулась мать, обнимая дочь в ответ. — Просто будь осторожна, Лина. И помни, что мы всегда рядом, что бы ни случилось. — Мы рассчитываем на твою рассудительность и здравый смысл, — добавил отец, хотя в его глазах также читалось тепло. — И на то, что это не просто каприз. У тебя всегда была удивительная интуиция, но это… новое для нас. Лина кивнула, ее карие глаза блестели от волнения и благодарности. — Я не подведу вас. И я буду осторожна. Это не каприз, папа. Это… мой путь. Она чувствовала огромный груз ответственности, свалившийся на ее хрупкие плечи. Ее кошмары, предупреждения призрачной матери, таинственная школа «Логос» и судьбы незнакомых ей близнецов – все это теперь стало частью ее жизни. Но вместе с тем пришло и удивительное чувство освобождения и решимости. Она была готова.