«Из друга в поклонники»

Когда Джом пришел в себя, он лежал на кровати в отделении неотложной помощи. Врач с доброй улыбкой сообщил, что состояние несерьезное. Трещина в кости левой руки не привела к перелому, поэтому достаточно повязки  из гипса на полмесяца. Несколько синяков на теле — единственное серьезное повреждение, вызванное шоком. К счастью, машина вовремя затормозила, удар был не настолько сильным, чтобы сломать кости. Джом чудом избежал смерти. Мысли о жизни и смерти, на грани которых он оказался, вызывали мурашки. Он поднял руку к груди, пытаясь успокоить нервы. Врач настоял на том, чтобы Джом остался в больнице на ночь для наблюдения и повторного сканирования мозга. Доктор помог ему сесть в инвалидное кресло, и он покинул отделение. Снаружи его ждали Пхет и Кенг. Оба выглядели изможденными и растрепанными. Увидев его, они встали и подошли. В этот момент появились Чан и Артит. Вся группа была в сборе, кроме Чина. Сердце сжалось, когда не увидел его среди них. Но боль усилилась, когда он понял, что не сможет участвовать в соревнованиях. Соревнования, на которые так надеялся, стали недосягаемы. Даже если бы он успел приехать вовремя, сломанная левая рука в гипсе лишала возможности участвовать. Придется отдыхать месяц, как советовал врач. Все мечты и усилия рухнули. Невозможность следовать мечте была мучительной. Но когда мечта была так близко, а он не мог ее достичь, это было еще больнее. Прикосновение руки Пхета к голове заставило поднять голову, и он почувствовал утешение, осознав, что друзья рядом. Джом улыбнулся про себя и вдруг подумал: «Откуда Пхет узнал, что меня сбила машина? Может, мой дух покинул мое тело и отправился за ними? Какая чепуха!» - П'Ин увидел, как тебя сбила машина, он побежал за Кенгом и мной, чтобы сообщить об этом. Он едва не выломал дверь. Я сразу же выбежал, - сказал Пхет, как будто читая его мысли. О, вот как все было. Неудивительно, что Пхет был в рубашке наизнанку. Он, должно быть, очень спешил. - Человек, который тебя сбил, сказал, что сначала разберётся со страховкой, и оставил мне свою визитку, - добавил Кенг. Он кивнул, поблагодарив их. Без них ему пришлось бы гораздо хуже. По крайней мере, он чувствовал их поддержку. Когда он сказал, что останется в больнице на ночь, Пхет сразу вызвался помочь. - Я останусь с тобой, - твёрдо заявил он. Джом благодарно улыбнулся. Несмотря на то, что Пхет мог быть грубым и не всегда вежливым, он всегда был предан друзьям. - Как ты, Джом? Серьезных ушибов нет? - мягко спросил Чан, осторожно взъерошив его волосы. Джом слабо улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой. Он всё ещё переживал из-за пропущенного важного матча, ведь он был хорошо подготовлен. - У меня треснута кость. Полмесяца в гипсе, - мрачно ответил он. Чан успокаивал его: - Ничего страшного. Скоро ты поправишься. Как только снимут гипс, снова сможешь бегать. Он подумал, не видит ли Чан в нем пятилетнего ребенка, произнося слово «бегать», но послушно кивнул. Слова Чана удивительным образом заставляли людей соглашаться. Пока Чан утешал его, остальные изучали светящийся желтый слепок. Он настороженно смотрел на них, надеясь, что они не тронут его. - Ой! - воскликнул он, когда Пхет коснулся гипса. Ему не было больно, он просто испугался. Зачем Пхет это сделал? - Болит? - спросил Пхет, шокированный его реакцией. - Нет, - честно покачал он головой. И только после этого все трое начали трогать и стучать по гипсу. - Я здесь самый раненый! - думал он, пока Доктор вез его обратно в палату и выдал больничную одежду для переодевания. Пхет должен был помочь ему дойти до ванной, неловко переодеться, а затем вернуться в постель. - Как тебя угораздило попасть под машину, малыш? - грубо спросил Артит, в отличие от своего вежливого брата, и получил удар от Чана за бесчувственность. - Матч проходил в учебное время. Я не хотел вас беспокоить, - честно признался он. - Да ладно, с чего бы тебе беспокоиться о нас? Мы же твои друзья, не так ли? - возразил Пхет. Чан покачал головой. Его тон и выражение лица смягчились. Он наклонился, чтобы обнять друга. Воспользовавшись моментом, Джом крепко обнял его, озорно подмигнув нахмурившемуся Артиту. В другой ситуации Артит, вероятно, вмешался бы, но сейчас в его взгляде читалось сочувствие и, кажется, легкое недовольство братом. Джом отстранился и посмотрел на Чана с блеском в глазах. - Правда? Не стоит беспокоиться? Тогда можно мне сто тысяч батов? Ой! - воскликнул он. Не успел он договорить, как большая рука Кенга ударила его по голове. Почему эти люди так любят применять насилие? — подумал он, потирая голову правой рукой. Кенг с вызовом поднял бровь. - Ты все еще шутишь, даже когда тебе больно, - медленно произнес Кенг и покачал головой. - Чан намекнул, что обычно ты не слишком задумываешься, так почему же сейчас? Он прищурился. Клянусь, это были слова Чана, а не Кенга, который обозвал его безмозглым! Как только Кенг замолчал, все, включая Чана, его давнего друга, разразились смехом. Он надулся, но… всем было все равно. - Кстати, а где Чин? Обычно он не отходит от тебя, - спросил Чан, заставив остальных обернуться к нему. - Скоро придет, - ответил Джом. Он уже собирался сказать, что у Чина появились дела, но Пхет опередил его. - Он сказал, что у Мим проблемы, и он пошел помочь. Скоро вернется, - ответил Пхет. Его слова эхом отдавались в ушах Джома. Тело Джома похолодело. Он убеждал себя, что это из-за анестезии, но замирание сердца не поддавалось объяснению. «Мне нужно было выполнить поручение друга. Он позвонил сегодня утром, и я должен был спешить».  Вот и всё. Джом улыбнулся, несмотря на боль. Он мог лишь молча слушать, не слыша, что они говорят дальше. Он знал только, что человек, говоривший о срочных делах и невозможности встретиться, обещал быть рядом, на самом деле... сумасшедший. Чину нужно было встретиться с Мим, девушкой, которую он любил.   Джом не знал, что причиняло ему больше боли: то, что Чин поехал к Мим, или то, что Чин не сказал ему правду. А может, ему было больно из-за того, что он не так важен для Чина, как Мим. Но как он мог это сравнивать? Он должен быть... Как же больно! Если кто-то близок, это не обязательно значит, что он испытывает чувства. Он обманывал себя, думая, что поддразнивания и дружеская близость означают что-то особенное.  Чин ясно сказал:  Друзья помогают друг другу. Это нормально. То, что Чин делал для него, было именно этим — дружеской помощью. Ничего особенного. Только он сам считал это чем-то особенным.   - Джом! - услышал он своё имя и быстро моргнул. Повернувшись, он увидел встревоженного Чана. - Джом, у тебя что-то болит? - спросил Чан, приподняв бровь. Он указал на глаза Джома, и тот, дотронувшись до них, понял, что плачет. Джом быстро вытер слёзы и улыбнулся, пытаясь успокоиться. - Я просто устал, - сказал он, избегая взгляда Чана. Как он мог признаться, что его сердце разбито? Сердце разбито, потому что он надеялся на взаимность, но это была иллюзия. Для Чина он был просто другом, готовым помочь в любой ситуации. Чан нахмурился, но кивнул, не настаивая на продолжении. - Тебе нужно отдохнуть. Мы будем рядом. Уедем вечером, - сказал он. Джом кивнул, хотя ему не хотелось, чтобы кто-то был рядом. Он хотел плакать, но не хотел ранить их чувства. - Спасибо, ребята, что заботитесь обо мне, - произнес он, и слезы снова навернулись на глаза. Чан утешительно погладил его по голове. - Всё будет хорошо, - сказал он. Джом слабо улыбнулся и повернулся на бок лицом к друзьям, когда они уселись на диван. Он позволил слезам течь свободно, больше не пытаясь их сдерживать.   Его неповрежденная рука сжимала грудь, где замедлилось сердцебиение. Он не решался думать о причине боли. Возможно, это было связано с тем, что он больше не мог соревноваться. Или же, что Чин ушел к Мим, и они пропустили встречу. Он боялся найти ответ, ведь это могло причинить еще большую боль. Сначала он хотел притвориться спящим, но усталость взяла свое, и он заснул по-настоящему. Вероятно, это произошло из-за раннего подъема и действия лекарств. Проснувшись от голода, он выглянул в окно. Солнце стояло высоко, значит, время приближалось к полудню. Услышав голоса, он понял, что друзья еще не ушли. Но голод был сильнее. - Хочу есть, - тихо пробормотал он, перевернувшись на спину. Шаги остановились у его кровати, когда он повернулся. В поле зрения не было Пхета, Кенга, Чана или Артита — тех, кто оставался с ним до сна. Это был Чин! - Как ты? Сильно ушибся? - с тревогой спросил он, выглядя обеспокоенным. Он посмотрел на Чина, но тут же отвернулся, не в силах выдержать его взгляд. Больно, так больно. Ты мне солгал. Это невыносимо. Что мне делать? - Я вышел по просьбе друга. Подруга позвонила сегодня утром, и мне пришлось срочно уйти, - объяснил Чин. «Я слышал, что у Мим проблемы, и ты пошел их решать. И скоро вернешься», — мысленно добавил Джом. Эти слова застряли в его голове, повторяясь снова и снова. - Нет, - коротко ответил он и повернулся, чтобы позвать Пхета, который уже запихивал лапшу в рот. Джом не был готов встретиться с Чином сейчас. Ему нужно было время. - Ты съел всю мою еду? Я голоден, - пожаловался он, пытаясь привлечь внимание Пхета. Пхет, явно раздраженный, встал и подошел к нему. Он постучал его по голове, обнажил зубы и сказал с усмешкой: - Ты проснулся и сразу начинаешь приставать ко мне. Чин купил твой любимый суп из вонтонов, а я забрал себе поднос с больничной едой. Видишь, как я тебя люблю? Он ждал благодарности, но её не последовало. Джом пропустил несколько слов, стараясь не думать о происходящем. - Я хочу сухую лапшу, - он указал на тарелку Пхета. - Это моё, - быстро ответил Пхет. - Давай поменяемся, - сказал он, улыбнувшись и глядя Пхету в глаза. Этот приём всегда срабатывал. Пхет уступил, скорее от раздражения, чем по другой причине. - Пойди, купи ещё, - предложил Джом, но тут же выхватил тарелку у Пхета, накрутил лапшу на вилку и отправил её в рот. Пользоваться одной рукой было неудобно, но это не помешало ему. Он вёл себя безразлично, хотя знал, что кое-кто наблюдает за ним. Но делал вид, что ничего не замечает. - Тебе трудно есть, - заговорил молчавший до этого человек. Он попытался взять миску с его колен, но тот покачал головой. - Все в порядке. Я могу поесть сам, - сказал он, медленно отправляя в рот следующий кусок мяса. Несмотря на то, что это заняло больше времени, и было грязновато, он доел все, и, отдав миску Пхету, лег обратно, но не из-за усталости, а потому что не хотел видеть Чина. Подтянув одеяло к груди, он закрыл глаза, чувствуя знакомое прикосновение, которое успокаивало его. Джом закрыл глаза, чтобы не думать о проблемах, и размышлял о событиях дня, пока снова не заснул.   Он проснулся после глубокого сна. Вокруг царила полная тишина. В отличие от прошлого раза, все его друзья, казалось, ушли. Небо за окном было непроглядно темным, но комнату тускло освещал работающий телевизор, звук которого был настолько тихим, что казался почти немым. С каких пор Пхет стал таким внимательным? Он даже беспокоится о том, что телевизор может его потревожить. - Пхет, я голодный, - тихо сказал он, не осознавая, что говорит вслух. Может, и осознавал, но надеялся, что кто-то проявит заботу. Он чувствовал себя слабым и потерянным. Понимал, что не важен. Хотел убедить себя, что кому-то не всё равно. - 000. - Ты должен знать. Ты играешь в теннис. Как вы называете ноль? - Ноль – это ноль. Как иначе? Только он сам был настолько безумен, что думал иначе. - Хочешь поесть? Я разогрею тебе кашу, - раздался голос, но это был не Пхет, а тот, кого он не хотел видеть. Джом прикусил губу до боли и медленно повернул голову. - Где Пхет? Чин не ответил.  Он снова спросил, вглядываясь в тусклый свет, пока фигура Чина не закрыла обзор. - Он вернулся в общагу, - сказал Чин. - Но я думал... – пробормотал он, поднимая телефон, чтобы позвонить. Чин выхватил его из рук. - Я сказал Пхету, что останусь. Он должен принести твою одежду завтра,- объяснил Чин. Пхет жил с ним в одной комнате, логично было, что он должен принести одежду. Если бы Пхет не вернулся домой, пришлось бы оставлять ключ у кого-то другого. Он должен поблагодарить Чина за предусмотрительность. - Правда? Спасибо, но я мог бы остаться один.   Если бы он знал, что ему придется остаться с Чином, он бы выбрал одиночество, несмотря на страх перед призраками. Сердце рядом с Чином пугало его больше. Он снова лег, надеясь проспать до утра, когда должен был прийти Пхет. Он не успел закрыть глаза, как Чин схватил его за руку и тихо спросил: - Ты сердишься на меня? В голосе Чина звучала печаль. Джом тоже был грустен, но по другим причинам. - Нет, - покачал он головой и закрыл глаза, надеясь закончить разговор. Но Чин не отступал. - Ты говоришь со мной иначе, - заметил он. Джом не смотрел на Чина, поэтому не видел выражения его лица. Он не спрашивал, что изменилось, понимая это и так. Но, несмотря на все, у него было лишь одно желание — сказать Чину и себе… - Некоторые вещи не должны были случиться с самого начала, - произнес он, не открывая глаз. - Прости меня. Что я могу сделать, чтобы ты простил меня? - умоляюще спросил Чин. Его голос почти заставил Джома сдаться. Но когда Джом понял, что это всего лишь ложная надежда, он взял себя в руки. - Давай просто пойдем каждый своей дорогой, - сказал он спокойно, без эмоций. - Ты останешься на своей полосе, а я — на своей, как в самом начале. Чин отрицательно покачал головой. - Ты знаешь, это невозможно, - ответил он сухо. - Тогда сделай это возможным, - ответил он, открыв глаза. Чин умоляюще посмотрел на него, и у него дрогнуло сердце. -Ты, правда, злишься на меня, Джом? Прости меня. Прости, что не забрал тебя. Прости, что машина сбила тебя из-за меня, и ты пропустил соревнования. Можешь делать со мной что хочешь, но не относись ко мне так. Ему тоже было больно. Чин чувствовал вину за разрушение мечты Джома, но причина была не в этом. Чин не виноват, что его сбила машина или он пропустил соревнования. Он сам проявил неосторожность, не глядя на дорогу. Чин мог нарушить обещание, но как он мог винить себя, если не был важнее кого-то другого? - Нет, это не твоя вина. Не вини себя, - мог бы сказать Джом, чтобы Чин не чувствовал себя виноватым за пренебрежение или за то, что не взял его с собой. Но ложь была другим делом. - Не делай так больше. Я не люблю лжецов, — предупредил Джом. Прощение можно получить, но не дважды за одно и то же. Джом не был святым. Просто осознание, что он не так важен для Чина, причиняло боль. Не стоит усугублять ситуацию ложью. - Если я не виноват, почему ты так отдалился? - спросил Чин дрожащим голосом, не похожим на привычный. - Я хочу спать, - ответил Джом, чтобы завершить разговор, и закрыл глаза. Но Чин удержал его за руку, и тот открыл глаза, чтобы посмотреть. Чин явно собирался что-то сказать, но просто вздохнул. - Можешь злиться на меня, но сначала поешь. У тебя будет болеть живот, - тихо сказал Чин. В тусклом свете было заметно, как побледнело его лицо. - Из-за нас наша дружба разрушилась. С самого начала мы пошли по неверному пути. Может, это только мне кажется... Но поверь, всё наладится. Джом смотрел на свою руку, будто не зная, что делать. Наконец он поднялся на одной руке. Его движения были неуклюжими, и Чин, наполовину поддерживая его, помог сесть и включил свет. Джом протянул руку за миской, но Чин покачал головой. Джом уставился на него, давая понять, что может поесть сам. Однако Чин оказался упрямее, чем он ожидал. В итоге Джом позволил ему кормить себя с ложечки. Когда миска наполовину опустела, Джом покачал головой. Чин помог ему встать с кровати, отвел в ванную, чтобы он умылся и почистил зубы. Затем, как и раньше, отвел обратно в постель. В ночной тишине слышались только их дыхание и тихие звуки движений. Джом повернулся на правый бок, но глаза его остались открытыми.