Нелюбовь

Морозное зимнее утро рассекает тишину мягким серебристым лучом слабого рассвета. В небе ещё царит темнота, только едва уловимый оттенок голубовато-фиолетового света намекает на предстоящий восход ленивого солнца. Всё вокруг покрыто хрустальным снегом, искрящимся при каждом движении, а мороз окутывает воздух прозрачной пленкой свежести. В окне виднеются силуэты деревьев, ветви которых покрыты инеем, словно украшениями из льда. Внутри классной комнаты царит уют и ожидание. Звуки шорохов и тихих шагов учащихся наполняют пространство, создавая атмосферу первого урока. Вокруг пахнет свежестью зимнего утра, а за окном, среди темноты, тихо мерцают уличные огни. Волнение и предвкушение нового дня переплетаются с запахом учебников и тепла от ламп. Всё словно пропитано духом начала чего-то важного, свежего и яркого, несмотря на мороз за стеклом. Так ощущалось предвкушение от предстоящих новогодних каникул.  Вот уже неделю учащиеся 6 «В» класса готовились к постановке новогоднего представления, на которое придёт поглазеть вся школа. Полина Морозова, темноволосая скромница с явно врожденным музыкальным талантом, стала настоящим спасением для своего класса. Она прекрасно понимала, какая ответственность на неё возлагается, ведь никто из её одноклассников не вызвался бы отстаивать честь класса на школьном мероприятии добровольно, а если и вызвались бы, то всё свелось бы к откровенной клоунаде. Лилия Павловна, классная руководительница 6 «В», назначила ответственной за организацию работы над номером от всего класса старосту - Катю Смирнову. В сложившихся обстоятельствах девочкам предстояло работать вместе, чему ни одна из них не была рада.  Катя и Полина всегда недолюбливали друг друга. Возможно, всё дело было в отсутствии общих интересов, разных темпераментах или просто в каких-то личных разногласиях между ними, но, в любом случае, им предстояла совместная работа. Катя всегда подходила к работе очень ответственно, и если ей было поручено организовать выступление от класса, то она дотошно проследит за тем, чтобы всё было идеально. В ответственности Полина ей не уступала, потому что любой провал она запишет на свой счёт и в таком случае ей пришлось бы признать, что она бездарная скрипачка, чего она категорически не хотела признавать.  В то утро уроки в их классе были отменены в связи с сильным похолоданием, но на репетицию к школьному новогоднему представлению явились обе.  Актовый зал наполнялся волшебной атмосферой предвкушения и праздничного вдохновения. Воздух пропитан запахами свежей бумаги, клея и ароматных елочных иголок. Мягкий шум голосов, звонкий смех и легкое шелестение декораций создают ощущение оживленного спектакля. В воздухе витает волшебство: сверкающие гирлянды, яркие мишуры и лепестки бумажных снежинок словно предвещают чудо. Там, где раньше царила обычная тишина, мастерство рук педагогов и учеников превращает зал в сказочный дворец. Группы ребят трудятся над костюмами, разучивают танцы и песни, стараясь добиться совершенства в каждой детали. В углах стоят аккуратно сложенные подарки, зеркала уже украшены серебряными и золотыми лентами, а на сцене развешаны красивые фонарики и кулисы, готовые стать частью волшебного действа. Вся атмосфера насыщена ожиданием чуда, переливами радостных эмоций и приятной тревогой перед главным праздником. Здесь каждое движение, каждый взгляд наполнен теплом и волшебством Нового года, создавая ощущение, что в этом зале рождается то самое чудо, которое подарит улыбки всем участникам торжества.  Для своего выступления Полина выбрала «Маленькую ночную серенаду» Моцарта, это ей посоветовал школьный учитель музыки, по совместительству её репетитор по игре на скрипке. Она стояла в закулисье и что-то тихонько бормотала себе под нос, задумчиво оглядываясь по сторонам, но её взгляд никогда не был сфокусирован на чём-то конкретном. Катя же тем временем внимательно разглядывала Полину.  Она с широко раскрытыми глазами задерживается взглядом на своей ровеснице. Её восхищение такое искреннее и сильное, что словно заставляет Катю светиться изнутри. Возможно, через призму агрессии девочки, весь её неподдельный восторг и выглядел со стороны как зависть, но она не спешила заверять других в обратном. Она внимательно разглядывала каждую деталь: чёрные прямые волосы Полины, мягко укладывающиеся по плечам, словно струящиеся шёлковые нити. Бледная кожа выглядит настолько нежной и прозрачной, что в свете софитов кажется почти волшебной. Тонкие пальцы и изящные ключицы — всё в ней кажется утонченным и хрупким, как самое настоящее произведение искусства, как восьмое чудо света. Каждое движение девушки, особенно когда она держит скрипку, вызывает у наблюдательницы неподдельный трепет — её игра звучит так красиво, что сердце девочки наполняется восторгом и трогательным восхищением. Между ними словно проходит невидимая магическая нить, соединяющая поклонение и мечтание. Всё вокруг исчезает, остаётся только эта уверенная, грациозная девушка, в чьей игре и внешности она чувствует магию, заряжающую её собственное сердце. Краем глаза Полине удалось поймать на себе заинтересованный взгляд Кати, на что она вопросительно посмотрела на неё в ответ. Невинный детский восторг на лице Кати мгновенно сменился насмешливой ехидной улыбкой: – Чего вылупилась, скрипачка?  – Да ничего, – настороженно протянула Полина, – просто показалось, что ты хочешь меня о чём-то спросить.  – Не налажай, когда будешь балалайку свою держать, а то вдруг толпы испугаешься и встанешь как олень при свете фар.  Тут же Катя мысленно одернула себя. Почему вместо того, чтобы признаться Полине в том, что она восхищена её игрой Катя постоянно грубит. Между девушками повисла неловкая пауза, но Полина первая решилась прервать молчание, в попытке нащупать хоть какую-то общую тему для беседы, в надежде, что Катя начнёт быть к ней более снисходительна: – А тебе какая музыка больше нравится?  – Чего? – смущенно отозвалась Катя, на её щеках даже выступил румянец от неожиданности вопроса, будто он застал её врасплох.  – Ну, что из жанров предпочитаешь? – настоятельно продолжала Полина, – может быть даже из исполнителей мне кого-то посоветуешь. Так устала от своих пластинок и кассет, а за новыми в город не съездить. Уже не съездить… – Это ещё почему? – как бы пытаясь уйти от темы, поинтересовалась Катя.  – Из-за дедушки. Он в последнее время даже на улице перестал бывать. Всё никак не может оправиться от травмы.  – Это он заставляет тебя на скрипке играть? – Не заставляет, я сама очень хочу, а дедушка лишь потворствует моему интересу, – Полина воодушевлено залепетала, – Даже репетитора мне нанял. – Ты прям как ёлка новогодняя светишься, когда о своей скрипке говоришь, – сказала Катя, по-доброму смеясь.  – А ты играешь на чём-нибудь?  В воздухе вновь повисла тишина. Кажется, Катя была озадачена этим вопросом. Она сжала губы в ниточку и отвела взгляд в пол. Промолчав с минуту, Катя выпалила:  – Очень хотела играть на пианино, но где ж в нашем посёлке научишься?  – В кабинете музыки есть старое пианино, – размышляя, начала Полина, – Я немного играю, хочешь научу?  – Так ты выходит не только скрипачка, но и пианистка! – будто укоряя Полину во лжи, ответила Катя.  – Ну нет, – хихикнула Полина, – «Лунную сонату» не обещаю, но вот «Миллион алых роз» - пожалуйста. Ну так что, будешь учиться?  – Ты это серьёзно? – А почему бы и нет? Ты сегодня сильно занята?  Катя задумалась, после чего радостно покачала головой из стороны в сторону. Тогда и на лице Полины проступила улыбка. Она взяла одноклассницу за руку и радостно понеслась в кабинет музыки. В этот момент внутри у Кати всё сжалось. Она не ожидала, что одно только соприкосновение их рук вызовет в ней столько эмоций. В тихом, напоённом ожиданием коридоре школа казалась совсем пустой, лишь лёгкое эхо их шагов отзывалось в стенах. Катя и Полина бежали, их руки всё ещё были переплетены, плечи слегка тряслись от волнения и радости. Задыхаясь, они остановились у двери кабинета музыки. Полина хотела проверить, открыта ли дверь. Катя остановила на ней свой взгляд, словно ощущая, что наступил особый момент. Она почувствовала, как сердце громко стучит в груди, а в сердце будто зажглась маленькая искра безрассудности. Надев маску смелости на себя, она аккуратно приблизилась к Полине, взглянув в её глаза, полные нежности и доверия. Взгляд был искренним — тихим обещанием чего-то особенного. Быстро, но нежно, она наклонилась к особенно красивым для неё алым губам Полины — невинный, трепетный поцелуй сорвался с её губ и накрыл губы одноклассницы, словно первый луч солнечного света в холодное зимнее утро. Их взгляды встретились в момент тишины, и в этом мимолётном прикосновении ощущалась вся искренность, чистота и вера друг в друга. После поцелуя Катя немного отстранилась, всё ещё держа Полину за руку, и её глаза засияли блеском счастья. В этот момент всё вокруг исчезло — остались только теплота, спокойствие и та маленькая, но такая важная для неё победа. Катя наконец смогла признаться не только Полине, но и самой себе в том, как сильно она восхищается темноволосой скрипачкой. Особенно восхищало её в ней то, что несмотря на всю едкость характера Кати Полина настойчиво продолжала разгадывать её и не отвечала взаимной дерзостью.  Когда Катя наконец осознала, что только что произошло, она окинула Полину испуганным взглядом, как бы надеясь, что та подыграет ей и сделает вид, что ничего особенного не случилось. Глаза Полины округлились, а брови медленно поползи наверх от удивления, но в её взгляде не читалось ни капли отвращения. Наоборот, лишь осторожный интерес. Она улыбнулась, сжала руку Кати крепче так, чтобы их пальцы переплелись между собой, а затем аккуратно положила её руку к себе на грудь, накрыв своей, чтобы та могла слышать учащенное сердцебиение Полины. Скрипачка притянула девушку к себе ближе и вернула ей поцелуй. В тишине коридора, наполненного только их дыханием и теплом сердец, Полина почувствовала, как внутри всё изменилось. Ее глаза искрились, в них отражалась та тихая магия первого поцелуя, но теперь в их глубине горела иная страсть — та, что опережает невинность, расплавляет границы и открывает новые горизонты чувств. Когда Катя чуть отступила, Полина тихо вздохнула и мягко потянулась к ней. Их губы встретились снова, но уже не с искренней нежностью, а с пылкой искрой, с чуть более нарастающей страстью. Этот поцелуй — словно признание, что сердце уже не так застенчиво, что чувства выросли и стали сильнее. Тепло губ Полины было насыщеннее, чувствовалась искренняя страсть, которая переплеталась с нежностью и желанием. Она ответила с чуть большей уверенностью, мягко прижалaсь к Катиным губам, и в этом движении зажглись новые искры. В этот момент они обе поняли: чувства вышли за рамки того, что казалось когда-то возможным, но сердце уже шепчет, что их чувства настоящие и свободные.  – Что ты чувствуешь? – поинтересовалась раскрасневшаяся Катя.  – Что мой интерес, растущий к тебе с самого начала учебного года, был совсем не дружеским, – ответила Полина, с особой осторожностью.  – И ты не злишься на меня за то, что грубила тебе?  – Я всегда подозревала, что ты злишься не на меня, а на саму себя за неспособность признаться себе в своих же чувствах.  – Но сейчас же всё изменится? – виновато прошептала Катя.  – Надеюсь, только в лучшую сторону, – Полина улыбнулась, поддерживая Катю.  *** С зимних каникул прошло уже полтора года, а девочки всё ещё наслаждались компанией друг друга. Полина учила Катю играть на пианино, а Катя помогала ей с выполнением домашнего задания и разбором новых тем, которые не всегда легко давались Полине. Они смотрели кассеты с аниме-мультсериалом «Сейлор Мун» на VHS-проигрывателе у Полины дома, а к Кате ходили экспериментировать на кухне, учась готовить. Их первая, детская и такая невинная любовь выстраивалась на основе дружбы. Им обеим приходилось проникаться интересами и открываться друг другу заново, но обе девочки, кажется, только испытывали от этого удовольствие.