Отражение

Лололошка уставился в потолок, со скукой считая трещины временного жилища. Он знает, что проще было бы построить свое собственное, но Рома говорил, что это займет время, которое у них отведено на отдых. Взгляд невольно оказался переведен на того, кого они вместе вытащили из странного места с монстрами и бесконечными коридорами. Тот носит красную маску, которая закрывает нос и рот, отчего из-под черных волос видны только глаза. Тот играл роль Линча, говорил он. У того есть шанс "выбраться", по словам Ромы. У самого Ромы? Тот не ответил. Но это понятно по помрачневшему взгляду и переводу темы на насущное. В любом случае, он проходит путь, который отзывается чем-то знакомым. И есть такое ощущение, что если бы не Невер, то и ничего подобного бы и не случилось. ... Если бы не эта помеха, то и он не почуял бы что-то острое, что-то требовательное по отношению к тому, кто вырастил его под собственным крылом. Лололошка мотнул головой, отвлекаясь от размышлений, и перевел взгляд на звук открывшейся двери, где показалась лохматая и мокрая голова. Рома вошёл в комнату и с довольным выдохом шлепнулся на диван рядом с клетчатым, после чего притянул к себе, фыркая в макушку и неизбежно капая водой на одежду. Мироходец ткнул того под бок. – Ты меня сейчас намочешь, Рома. Ему в ответ под толстовку забрались горячие руки и защекотали бока, отчего он задергался от смеха и стал отпинываться от своей родительской фигуры. – А ты воды боишься? Иди сюда! Ему в ответ слышен веселый визг. Двое со смехом перекатывались по дивану, щекоча друг друга и пощипывая плечи с шеей. Естественно, что все вокруг оказалось в каплях из-за таких же мокрых перьев белых крыльев Ромы, который явно не сдерживался в своем веселье. – Пощады, пощадиии! Он бросил умоляющий взгляд на избежавшего участи быть затисканным богом. Тот прятал книгу под покрывалом и вынырнул из-под него же, чтобы оглядеть обстановку. "Линч" вздохнул. – Роман, пожалуйста, хватит топить съемную квартиру. И мою книгу. – А? Ой, прости, хах, сейчас... Лололошка подобрался и повалил нехотя отступившего крылатого обратно на диван, отчего под ним крякнули из-за неожиданности. – Стой, погоди, дай высушить, пожаалуйста! – Но магией быстрее, разве нет? Мироходец ткнулся в плечо и рефлекторно боднул ладонь, которая опустилась на его волосы. Над головой рассмеялись. – Хорошо, я понял. Посвящаю это дело тебе, о великий любитель тактильного контакта. На руки, с желания Ромы, упало полотенце с принтом курятинов на голубом фоне. На что Лололошка не выдержал и зарылся носом, чтобы почуять привычный, такой родной запах карамели и чего-то, похожего на мяту. После чего приподнялся на диване над сползшим на скинутое покрывало богом и накинул махровую и безумно мягкую ткань на русые волосы, которые уже немного кудрявятся. Рома знает, что он их не будет распутывать, только чтобы перед сном украсть ещё кусочек времени и распутать все колтуны, даже самые незначительные. Но это потом. Сейчас Рома фырчит, когда Ло закрыл ему обзор пресловутым полотенцем и заводил пальцами, царапая кожу головы через ткань выученным методом. Мироходец каждый раз улыбается, когда по коже родителя бегут мурашки, а перья пушатся как облако. В данный момент, правда, как лохматая тучка. В итоге крылатый задремал, прислонившись к ласковым рукам, которые уже отбросили полотенце и пропускают волнистые пряди между пальцев. Мироходец, осмелев, запустил шаловливые руки под воротник свитера прямо в подсохший пух, который куда мягче и приятнее полотенца. От этого крепнет желание зарыться и не отпускать, подпитываемое собственничеством из колящих осколков ощущений, связанных с будущим-прошлым. Но это так непонятно, будто взрослая шутка для ребенка. Так что мироходец не думает об этом, убирая руки из-под свитера и в этот раз сосредотачивается на перьях побольше, чтобы починить их, соединить все мелкие полосочки-палочки маховых перьев после купания. Это то, что он готов делать, только чтобы держаться рядом с Ромой и дальше, на протяжении многих тысячелетий.