Нулевая Планета

Воздух на Нулевой снова стал стерильным и предсказуемым. Семь дней прошло с тех пор, как рухнул тщательно сплетенный заговор Вэнь Жоханя. Виновник и его приспешники были сосланы в удаленную тюрьму на самой границе с дикой зоной — живое напоминание о цене, которую приходится платить за нарушение устоя. Медицинский персонал суетился, как растревоженный улей, впрочем, как и технические специалисты. Работа шла своим чередом. Лань Ванцзи, бледный, но неуклонный, вернулся к своим обязанностям. Рана на голове была почти заживлена, но то и дело напоминала о себе ближе к вечеру. Вэй Ин же чувствовал себя... не в своей тарелке. Тело, обычно такое послушное и легкое, теперь временами наливалось странной тяжестью, будто кто-то подменил его кости на свинец. Пальцы не слушались, движения становились чуть более неуклюжими, но хуже всего была голова — мысли, обычно острые и быстрые, теперь путались, натыкаясь на внезапные волны головокружения. Ему требовалось больше сил, чтобы сосредоточиться на отчетах или даже на простом разговоре, а эмоции... они будто вышли из-под контроля. Малейшая несправедливость вызывала прилив горячего возмущения, но в другой момент случайная добрая улыбка Вэнь Нина могла неожиданно сжать ему горло. Это было странно, необъяснимо, до жути отвлекало и где-то в глубине, под слоями усталости и смятения, вызывало тихий, тревожный вопрос: что, если его время пришло? К нему также после инцидента приходили с вопросами. Офицеры службы безопасности с каменными лицами спрашивали: «Как вам удалось проникнуть в закрытую зону?». Ответы были уклончивыми: «..случайность», «..нелепая ошибка в системе». Он видел недовериесо стороны персонала, но Лань Ванцзи, присутствовавший на допросах молчаливой тенью, своим авторитетом пресекал любые попытки углубиться. Это были не единственные их встречи, они стали чаще пересекаться в лаборатории, в столовой, в коридорах, как по воле судьбы, но обменивались лишь необходимыми фразами: «передайте реактив B-7», «данные загружены» и все в этом роде. Прежней легкости и живого контакта — не было. Вэй Усянь и раньше ловил на себе тяжелые, внимательные взгляды, но со временем в них начала читаться нерешиность. Как будто Лань Ванцзи сам не знал, что и как ему делать. Они оба боялись сделать первый шаг. Вэй Ин — потому что чувствовал груз вины. Он видел, как Лань Ванцзи, стиснув зубы, отбивался от вопросов комиссии, покрывая его. А Лань Ванцзи... Вэй Ин не был уверен, возможно, он разочаровался? Был зол за слова или увидел в нем слабость? Или, что было еще страшнее, понял, насколько Вэй Ин стал для него невыносимой блохой? Вэй Усянь вздрогнул от мыслей и вовремя опомнился, он стоял в своем кабинете, чуть сгорбившись над столом. Все утро Лань Ванцзи упорно скользил мимо Вэй Ина, цепляясь то за схемы, экраны, то за стены — за что угодно, только не за него. Даже ответы на редкие, осторожные реплики ученого сводились к кивку или короткому «принято к сведению», произнесенному таким тоном, что слова замерзали в воздухе, не долетая до адресата. Казалось, тот погрузился в работу с маниакальной, почти механической сосредоточенностью. На деле же это просто бегство, в том числе из-за остаточного страха за близкого человека, выбежавшего в тот день посередине перестрелки. Вэй Ин, не понимая истинной причины этого внезапного оледенения, поэтому чувствовал лишь нарастающую горечь. Он решил, что Лань Ванцзи, наконец, пресытился его выходками, его существованием и эти мысли стали топливом, что заставило его рефлексы сработать быстрее мысли. Когда его локоть задел стойку с образцами, и колба с бледно-лиловой, пульсирующей субстанцией понеслась вниз, к спине Лань Ванцзи, мир для Вэй Иня сузился до мужчины, его тело двигалось. Древний, нечеловеческий инстинкт, сжался в пружину и выстрелил. Он не оттолкнул капитана, не крикнул предупреждения, его рука выбросилась вперед сама по себе, и в воздухе, на сгибе его пальцев, вспыхнуло тусклое, сизое сияние. Пунь. Стекло не разбилось. Колба, словно наткнувшись на невидимую подушку, отскочила, покатилась по полу и замерла, ее опасное содержимое не было потревожено. Тишина, наступившая после, была гуще и тяжелее утреннего молчания. Вэй Ин стоял, тяжело дыша, его ладонь пылала странным, глухим жжением. Он смотрел на свою собственную руку, словно видя ее впервые, а затем медленно поднял взгляд. Лань Ванцзи уже развернулся, его глаза, широко раскрытые, были прикованы сначала к откатившейся колбе, а затем, медленно, неотвратимо, поднялись к лицу Вэй Ина. В них не было ни гнева, которого так ждал гетерогенный, ни торжества охотника, нашедшего наконец доказательство, напротив. — …Образец стабилизирован, — прошептал Вэй Ин, и его голос предательски дрогнул. Он опустил руку, пряча ее в карман халата, словно пытаясь скрыть улику. — Угрозы нет. Лань Ванцзи медленно, очень медленно выдохнул, звук был слышен в звенящей тишине. — Да, — всего одно слово, но оно прозвучало как приговор всему его прежнему миропорядку. — Угрозы нет. Лань Ванцзи не стал вызывать подмогу, не потребовал объяснений, просто подошел, наклонился и поднял колбу. Затем аккуратно поставил образец на место, папалами на мгновение задержавшись на холодном стекле. — Спасибо, — сказал он, не уточняя за что, это было очевидно. — Но ты действовал вопреки протоколу. — Да, — согласился Вэй Ин, и на его губах дрогнула тень горьковатой улыбки. — Кажется, это становится дурной привычкой, Лань Чжань. На этот раз капитан не одернул его, лишь повернулся и снова уставился в монитор своего компьютера. На душе стало легче, Лань Ванцзи принял его. ------ Весь вчерашний день гетерогенный чувствовал, что ситуация, произошедшая ранее, могла иметь неоднозначные последствия. А сегодняшним утром, когда рассвело, пришел, как приговор, приказ:

«Этап II. Активация образца «Надежда». Начало стимуляции и забор первичных данных в режиме реального времени.

Ответственный: Лань Ванцзи.

Помощник: Ло Цинъян.

Консультанты: Вэй Ин, Оуян Цзычжэнь.»

Вэй Ин последним вошел в крио-лабораторию и обстановка там была такой себе. Центральный стол был заставлен сложным оборудованием, а прозрачный цилиндр, где покоилась спора, теперь был подсоединен к сети тонких трубок и проводов. Сама сфера, обычно мертвенно-неподвижная, едва заметно пульсировала в такт работе аппаратуры. Лань Ванцзи занял свою привычную позицию — в нескольких шагах от оборудования, взгляд — аналитический и отстраненный, но Вэй Ин видел легкое напряжение в плечах. Он тоже чувствовал неестественность происходящего. Только представьте, его собственная частичка должна была стать лабораторной крысой. Они собирались ее разбудить, вырвав из анабиоза, чтобы тыкать иглами, сканировать и наблюдать, как она реагирует, это было хуже, чем уничтожение. Оуян Цзычжэнь в защитном костюме возился с панелью управления. Вэй Ин помнил несколько слушков об этом юноше. Он считался молодым для должности основного лаборанта или помощника, но, благодаря своим способностям и усилию, был на хорошем счету у начальства. Под руководством, ему разрешали принимать участие в исследованиях. — Повышаем температуру до пороговой. Готовьтесь к регистрации изменений. Вэй Ин вздрогнул, возвращаясь к реальности. То, чего он боялся произошло. Когда температура внутри цилиндра достигла определенной точки, спора дрогнула, проснувшись, а затем, медленно, почти неловко, сдвинулась. Не хаотично, целенаправленно ползя по бархатной подложке и преодолевая силу гравитации, остановилась у самой стенки цилиндра, обращенной к Лань Ванцзи. В воздухе повисла тишина. Ло Цинъян ахнула, ставя пустые пробирки и кюветы на стол. — Направленное движение! Капитан, похоже, образец проявляет необъяснимый интерес к вашему присутствию. Вэй Ин почувствовал, будто его ударили под дых. Это был не просто укол ревности, а нечто гораздо более страшное. Его собственная спора, его утраченная часть, его последний шанс на продолжение — и она тянется не к нему, а к чужому. К горькому стыду примешивался леденящий ужас: а что, если его подозрения верны, и его тело действительно начинает сдавать? Что если он, как сосуд, дает течь, и спора инстинктивно ищет, как бы применить к более стабильному, более сильному источнику жизни? Лань Ванцзи был воплощением этой стабильности, в отличие от него, Вэй Ина, который не смог даже сберечь частичку себя. Гриб, стараясь успокоиться и прийти в себя,оприкусил губу и сглотнул ком в горле, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Почему он злится...? Потому что это не просто обида, а подтверждение его самых страшных догадок о себе. Мужчина в идеально чистом халате тряхнул головой, не смея смотреть в сторону Лань Ванцзи, но это не мешала ему почувствовать тяжелый, пронизывающий взгляд. — Зафиксируйте аномалию,— голос ответственного прозвучал на удивление ровно, но Вэй Ин, привыкший уже к его нюансам, уловил легкую хрипотцу. — И продолжайте по регламенту. Он перевел вопросительный взгляд на Вэй Ина. Как бы ученый не пытался, не мог вымолвить ни слова, чувствуя себя абсолютно обнаженным и преданным. Мянь Мянь, увлеченная данными, даже не заметила этой немой драмы. — Понятно. Возможно произойдет реакция на биополе или уникальные феромоны. Капитан, не могли бы вы подойти ближе? Лань Ванцзи медленно шагнул к цилиндру. Спора тут же отреагировала — легкая, радостная вибрация прошла по ее поверхности. Вэй Ин не выдержал и резко развернулся, направляясь в коридор, не в силах больше это видеть. Даже услышав, как девушка окликнула его, шаги не замедлились. Он стоял в пустом коридоре, прислонившись лбом к холодной стене, пытаясь заглушить гул ярости и унижения в ушах. Его собственная сущность предпочла его начальника, и самое ужасное было то, что в глубине души он понимал почему — Лань Ванцзи был силой, стабильностью, безопасностью, а он… он был биологическим тупиком. Отцом, не сумевшим уберечь ребёнка, и теперь этот ребенок сам от него отрекался. Шаги позади заставили его вздрогнуть. Это превращается в дурную привычку. — Объясни. — наконец произнес Лань Ванцзи, его голос был тихим. Вэй Ин горько рассмеялся, все еще упираясь лбом в стену. — Объясни — что? — Я видел твою реакцию. — сказал Лань Ванцзи. — Почему? — Потому что это несправедливо! — вырвалось у Вэй Ина, и он обернулся. — Она на меня не отреагировала так, как на тебя! Слова повисли в воздухе, громкие и обличающие. Лань Ванцзи не моргнул, но в глазах что-то щелкнуло, как последний фрагмент головоломки, вставленный на место. — Потому что она — твоя. — не спросил, а констатировал он. В его голосе не было удивления. Он бессильно опустился на стоящую рядом скамью и закрыл лицо руками. — Да,— прошептал он. — Она моя. Погрузившись в свои мысли, мужчина не услышал тихий вздох. — Вэй Ин, — тихо произнес Лань Ванцзи. — Я знал с самого начала. Вэй Ин не знал, что ответить, поэтому сделал то, что умел в совершенстве — сбежал. Быстро, пока не натворил делов и ошибок, из главного здания в автобус, из автобуса в общежитие. В конце, обязательно, захлопнув дверь своей комнаты, отгородиться от всего мира. — Неблагодарная… медуза! — прошипел он в пустоту, сжимая кулаки, и зашагал по комнате, его движения были резкими, порывистыми. — Я… я твой создатель! Твоя плоть, твой дух! А он… он что? Холодный кусок льда в мундире! ------ Ученый запертый в своей комнате не пришел на обед, пропустил ужин. Дроны-доставщики оставляли подносы у его двери, но он не притрагивался к еде. Он лежал на кровати и думал, пускай гнев и отошел на второй план, его пугали эмоции. Они были слишком яркими, слишком острыми, будто все нервы обнажились, а кожа содралась, обнажив незаживающую рану. Возможно ли, что так тело реагировало на приближающийся финал? Он ворочался, пытался найти удобную позу, но безуспешно. Проходили минуты, часы. Тишина была оглушительной. Он слышал собственное сердцебиение и ровный, ничем не нарушаемый, ритм дыхания. Одеяло, бывшее его укрытием, сползло на пол, а простыня затянулась смертельной петлей у ноги. Воздух в комнате казался густым и спертым. Постукивание в дверь заставило его вздрогнуть, мужчина поднял одеяло с пола и накрылся с головой. — Вэй Ин. Голос Лань Ванцзи был низким, ровным. Вэй Ин замер, стиснув зубы. — Я знаю, что ты там. Вэй Ин промолчал, глядя на дверь с ненавистью. Последовала пауза. Затем… — Ты не появился на приемах пищи. Это… нерационально. Забота? — Уходи, Лань Ванцзи. — выдавил наконец Вэй Ин, стараясь, чтобы голос звучал громче. Благо «прекрасная» звукоизоляция позволяла услышать голос даже за дверью. Вэй Ин почти надеялся, что он послушается, ага, конечно. Послышался тихий скрежет — Лань Ванцзи прислонился к двери. — Образец сегодня вечером снова проявилл активность, — передал Лань Ванцзи. Он говорил не в дверь, а куда-то в пространство коридора, но каждое слово было слышно. — Когда я ушел… она затихла. — Что ты хочешь этим сказать? — сорвался он, не в силах сдержаться. — Я ничего не хочу сказать, — ответил Лань Ванцзи с присущей ему прямолинейностью. — Я сообщаю данные для анализа: переменная «А» — мое присутствие; переменная «Б» — ее активность. Вследствие наблюдается прямая корреляция. Вэй Ин сжал зубы. — Прекрасный анализ, капитан. Может, ты еще и график построишь? «Зависимость степени унижения Вэй Ина от близости Лань Ванцзи к споре»? С другой стороны двери воцарилась гробовая тишина. Даже дыхания не было слышно. Пип. Дверь комнаты, которую Вэй Ин был уверен, что запер, бесшумно открылась. Он замер под одеялом, затаив дыхание. Шаги были бесшумными, но он чувствовал приближение. Лань Ванцзи остановился в нескольких шагах от кровати. «Уйди, просто уйди» — молча умолял Вэй Ин, сжимая край одеяла. Но мужчина не уходил. Он стоял в тишине, и хозяин комнаты почти физически ощущал его взгляд на своем закутанном силуэте. Это было похоже на сканирование, но без привычной холодной оценки. «О чем он думает? — пронеслось в голове Вэй Ина. — Что я жалкий? Истеричный? Что пора прекратить этот фарс и отправить меня в распылитель?» Гетерогенный отдал бы все, чтобы узнать, что на уме у этого человека. Спустя минуту, тихий, невероятно смущенный голос нарушил тишину: — Я… не претендую на отцовство. Вэй Ин застыл с открытым ртом, а потом рассмеялся. Это было так нелепо и абсурдно, что гнев внутри него лопнул, как мыльный пузырь. Ни о чем не думая, он резко поднялся, скидывая одеяло, и его веселый взгляд скользнул по прикроватной тумбочке — там, где раньше ничего не было, теперь стоял стакан с водой, — а затем перешел на Лань Ванцзи, державшего поднос с едой. Капмтан, напротив, стоял неподвижно. Его светлые, всегда ясные и отстраненные глаза были теперь прикованы к Вэй Иню с такой интенсивностью, что тот чувствовал их на коже. Этот взгляд медленно, с невероятной сосредоточенностью, впитывал каждую деталь. Затем он поставил поднос и медленно поднял руку. Вэй Ин инстинктивно зажмурился, но прикосновения не последовало. Вместо этого почувствовалась скользящая по его коже ткань одеяла. Собеседник просто накинул его ему на плечи. — Покушай и ложись спать, Вэй Ин, — его голос, всегда такой ровный, прозвучал на удивление тихо, почти ласково. — Драться ты будешь утром. Он так же бесшумно вышел. Вэй Ин сидел, не двигаясь, вся ярость в одночасье испарилась. Мужчина медленно, словно во сне, опустился на подушку и натянул одеяло до самых глаз.