Нулевая Планета

В проеме, прислонившись к косяку, стоял Вэй Ин. Мужчина был бледен, волосы слегка растрепаны, но в его глазах плясали дерзкие чертики. Он окинул взглядом собравшихся, и его губы растянулись в язвительной ухмылке. — Ой, а тут, я смотрю, уже мне приговор выносят, а меня, виновника торжества, и не позвали? — его голос прозвучал громко и насмешливо, нарушая ледяной церемониал. — Непорядок, господа. Лань Ванцзи, услышав этот голос, невольно повернул голову. Его безупречная маска на мгновение дрогнула и в глазах мелькнуло нечто большее, чем просто удивление — растерянность, а затем острая, всеобъемлющая боль. Зачем ты здесь? — кричало все его существо. Он не хотел верить, что Вэй Ин способен на такое безумие. — Что, Жохань, уже доложил, как я тебя обвел вокруг пальца? — громко произнес он, входя в зал без приглашения. Охрана у дверей замерла в нерешительности. — Вэй Ин! Это не место для твоих выходок! — холодно парировал Вэнь Жохань, но в его глазах вспыхнуло торжество. — Твое появление лишь подтверждает твою неадекватность и полное пренебрежение уставом. — Ах, Вэнь Жохань, — Вэй Ин покачал головой с притворной печалью, делая несколько шагов в центр зала. — Вечно ты все так серьезно. Скучно с тобой. Я вот, например, решил развеять скуку и ваш дотошный капитан Лань, — он указал подбородком в сторону Лань Ванцзи, — такой правильный, такой непробиваемый... Ну просто каменная глыба! Не человек, а эталон служебного робота. Вот мне и стало интересно — а что будет, если его немножечко встряхнуть? Он повернулся к столу руководства, разыгрывая из себя шута. — Представьте! Взять и устроить маленький переполох, посмотреть, как этот идеальный солдатик будет метаться, пытаясь навести порядок, и, знаете, он оправдал ожидания! Такой серьезный, такой озабоченный. Прямо душа радуется! — Вэй Ин горько рассмеялся, и в его смехе не было ни капли веселья. Лань Ванцзи смотрел на него, и сердце его сжималось от боли. Он слышал фальшь в голосе или хотел слышать, но слова ранили, каждое — как нож. Капитан опустил взгляд, не в силах больше выдерживать этот спектакль. Его собственный брат, Лань Хуань, сидевший среди руководства, смотрел на него с немым вопросом и сожалением. — Видите? — голос Вэнь Жоханя прозвучал с новой, ядовитой силой. Он подошел ближе, взгляд приковался к Вэй Иню. — Он не изменился. Ни капли. Это все тот же опасный, агрессивный исследователь, который ставит свои дурацкие эксперименты и больные идеи выше безопасности окружающих. Сколько бы времени не прошло, сколько экспедиций он непрошел, этот человек не признает ни правил, ни авторитетов. Может он вообще не человек, это существо пропало на экспедиции на несколько месяцев, кто знает, что перед нами стоит! Вэй Ин фыркнул, но его ухмылка стала напряженной. — Ой, какие слова! «существо», «что» Ты всегда был драматичным актером, Вэнь Жохань. Я просто повеселился, а вы все тут раздули из мухи слона. Ваш капитан Лань, — он снова язвительно посмотрел на него, — просто попался на удочку и доверился не тому человеку. Его вина лишь в том, что он слишком порядочный. Слова Вэй Иня прозвучали в гробовой тишине зала, и каждый слог впивался в Лань Ванцзи острее любого клинка. Он стоял, застыв, ощущая, как ледяная волна прокатывается по его жилам, сменяясь жгучим, почти физическим приступом боли. «Я просто повеселился». Эта фраза отозвалась в нем глухим ударом под дых. Всё, что было между ними — те сбивчивые, пьяные признания, та хрупкая, едва зародившаяся надежда, что теплилась в нем даже сквозь ледяную маску, — Вэй Ин сводил к простому «развлечению». Вся его внутренняя борьба, его мучительное решение оттолкнуть Вэй Иня, чтобы защитить, его тихая, всепоглощающая тоска — все это оказывалось ничем. Глупой, наивной игрой в одни ворота. Нет, он не верил. — Вэй И... — Твое «веселье» — это воровство секретных данных и проникновение в охраняемые зоны! — взревел Вэнь Жохань, наконец показывая свои когти, весь его фокус перешёл на гетерогенного. — Ты кончил, Вэй Ин. На этот раз тебя запрут в такой каменный мешок, откуда не выбраться никогда. Вэй Ин замер на мгновение. Он видел, как сжались пальцы Лань Ванцзи на столе и видел боль в его опущенных глазах. Ему жаль. — Что ж, — Вэй Ин развел руками. — Признаю свое поражение. Виновен, граждане начальники, во всем. Забирайте своего буйного артиста, только оставьте в покое вашего..пффф, капитана-робота. Он просто ошибся во мне. Он позволил подошедшей охране скрутить себе руки за спину. В последний момент, прежде чем его развернули к выходу, его взгляд встретился с взглядом Лань Ванцзи. Во взгляде Вэй Усяня не было ни капли насмешки или злобы. -------- Дверь камеры с оглушительным лязгом захлопнулась, повергнув все в абсолютную, густую тьму. Звук металла, врезающегося в металл, еще долго вибрировал в ушах, постепенно растворяясь в давящей тишине. Свет, тусклый и желтый, исчез, оставив после себя лишь черноту, настолько плотную, что ее, казалось, можно было потрогать. Вэй Ин пошатнулся и прислонился спиной к холодной, шершавой стене. Ученый не видел ее, но чувствовал каждую неровность, каждый крошечный выступ. Воздух в камере был спертым, тяжелым, пахнущим страхом и отчаянием тысяч заключенных, которые побывали здесь до него. Он медленно, почти бесшумно сполз по стене на пол, ощутив леденящий холод металла сквозь тонкую ткань халата. Только сейчас, в полном одиночестве, он позволил себе выдохнуть. Длинный-длинный выдох, будто пытаясь изгнать из легких весь воздух, отравленный ложью и притворством. Дерзкая ухмылка, язвительные реплики, театральные жесты — все это упало с него, как маска, оставив после себя лишь изнуряющую, костную усталость. Он чувствовал себя пустой, высохшей скорлупой. «Сыграно», — пронеслось в его голове слабым, безрадостным эхом. Не было ни гордости, ни удовлетворения. Ученый зажмурился, но под веками снова и снова всплывало лицо Лань Ванцзи — его шок, его боль, его растерянность. Эта боль причиняла Вэй Иню почти физическое страдание, острую, режущую тоску где-то под ребрами. «Прости, — мысленно прошептал он в пустоту. — Прости, что заставил тебя поверить в это, но это был единственный путь. Я справлюсь, дай только мне немного времени..» Он провел ладонями по лицу, ощущая, как дрожат его пальцы. Адреналин, который гнал его все это время, наконец отступил, оставив после себя выжженное поле. Внезапно, с непреодолимой силой, его охватила простая, почти детская мысль: «Может... может, и не так уж плохо? Всего лишь денек... или два. Просто посидеть тут в тишине, никуда не бежать, ни о ком не беспокоиться.» Мысль была такой горькой, такой пораженческой, что ему стало физически тошно, но она же принесла с собой странное, извращенное облегчение. Он так устал от постоянной беготни, от необходимости быть настороже, от шепота за спиной и подозрительных взглядов. Устал бороться, скрываться, притворяться. Ему до тошноты хотелось домой, не в свою каюту на станции, а настоящий дом. Туда, где мягкая, живая почва обнимала бы его корни, где тишина была бы наполнена мирным гулом грибниц, а не зловещим гудением вентиляции. И тут, впервые за долгие недели, гетерогенный почувствовал это. Глубоко внутри, на уровне, недоступном для человеческого понимания, его грибницы, бывшие вечно напряженными, сжатыми в готовности к бою или бегству, наконец-то расслабились. Они мягко расправились в темноте, словно уставшие мышцы, ощущая холод пола не как угрозу, а как данность. По всему телу разлилось тяжелое, почти одурманивающее спокойствие. Мускулы перестали дрожать, дыхание выровнялось и стало глубоким. Даже разум, обычно неугомонный и стремительный, замедлил свой бег, утонув в густом тумане апатии. Он может отдохнуть. Здесь, в этой каменной могиле. Это была ужасная, горькая ирония, но его тело и разум, измученные до предела, цеплялись за эту возможность, как за спасительную соломинку. Мужчина откинул голову на холодную стену, глядя в непроглядную тьму широко открытыми глазами. Пустота вокруг соответствовала пустоте внутри. Вэй Ин спас Лань Ванцзи, по крайней мере, он уверен, что у того есть или будет алиби, а что до него самого... Возможно, этот покой, пусть и купленный ценой свободы, и был тем самым отдыхом, о котором он так отчаянно мечтал, пусть и в таком уродливом, извращенном виде.