Нулевая Планета

Дни сливались в череду одинаковых, стерильных будней в лаборатории. Вэй Ин продолжал свою роль болтливого ассистента, а Лань Ванцзи — роль бесстрастного надзирателя. Но между ними висело невысказанное перемирие. Лань Ванцзи больше не прерывал его резко, лишь изредка бросал короткие, деловые замечания. А Вэй Ин, чувствуя эту едва заметную уступку, стал осторожнее в своих провокациях, его болтовня стала более целенаправленной, словно он выстраивал мост из слов через пропасть недоверия. Однажды вечером, когда большая часть персонала уже разошлась, Вэй Ин, разбирая архивные записи, наткнулся на файл с грифом «УТРАЧЕННЫЕ ЭКСПЕДИЦИИ». Сердце его, человеческое, учащенно забилось. Он оглянулся. Лань Ванцзи стоял у панорамного окна, наблюдая, как над башнями Зеро зажигаются огни. Его спина, обычно прямая как струна, казалась уставшей. Вэй Ин бесшумно подошел к нему, нарушая негласное правило дистанции. Он остановился в шаге, глядя на то же самое искусственное небо. — Они похожи на светлячков, — тихо произнес он, не глядя на Лань Ванцзи. — На Земле, в сумерках, их были целые рои. Помните? Лань Ванцзи не ответил. Но он и не ушел. Он просто стоял, слушая. — А запах… после дождя. Когда земля пахнет растениями и озоном, не тем, что сейчас. — Вэй Ин закрыл глаза, вдыхая стерильный воздух лаборатории, но в его голосе звучала тоска по другому миру. — Эта планета… она идеальна, безопасна, но в ней нет души. Она не пахнет. Он рискнул бросить на него быстрый взгляд. Лань Ванцзи смотрел в окно, его лицо в отражении стекла было невозмутимым, но его пальцы слегка постукивали по предплечью — редкий признак внутреннего беспокойства. — Душа — ненаучное понятие. Запах — это летучие химические соединения, — наконец произнес он, его голос прозвучал приглушенно. — А что тогда воспоминания, капитан? — Вэй Ин повернулся к нему, его темные глаза были серьезны. — Это просто импульсы в нейронах? Тогда почему одни из них… бьют сильнее любой биты? Он видел, как сжались мышцы на челюсти Лань Ванцзи. Он попал в цель. — Вы переходите все границы, Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи звучал уже без прежней ледяной ярости, в нём вибрировало нечто иное… Настоящее предупреждение. Словно он в последний раз умолял остановиться, пока не рухнула та хрупкая, незримая стена, что отделяла их друг от друга. — Или же не решаюсь переступить и их, — тихо парировал Вэй Ин, медленно поднимая руку в порыве коснуться его плеча, остановить этот назойливый, нервный стук пальцев. — Вэй Ин то, Вэй Ин сё… Зовите меня Вэй Усянь! Внезапно оглушительная трель коммуникатора разорвала напряжённую тишину. Лань Ванцзи вздрогнул, будто очнувшись от наваждения. Он резко отпрянул, и его глаза вмиг снова стали прозрачными и бездонными, как лёд. Взгляд, которым он пронзил Вэй Ина, был полон такого внезапного и бездонного разочарования, что у того сердце сжалось от физической боли. — Системный сбой в секторе хранения, уровень семь, — прозвучал из динамика голос оператора. — Требуется ваше присутствие. Лань Ванцзи кивнул, не отрывая от него холодного взора. Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу,не оглянувшись ни разу. Вэй Ин остался стоять у окна в гробовой тишине, один на один с тягостным эхом несказанного. Его рука всё ещё была протянута в пустоту, где мгновение назад была спина Лань Ванцзи. Он ощущал на языке привкус победы и горечь поражения одновременно. Он заставил его слушать, чувствовать, но вместе с этим заставил отступить — и возвести свои защиты ещё выше. ------ Сбой в системе на уровне семь оказался незначительным — перегрев сервера из-за пыли, скопившейся в забытом вентиляционном канале, но протокол был протоколом: все, кто находился в непосредственной близости от инцидента, включая Вэй Ина и Лань Ванцзи, были отправлены на обязательный медицинский осмотр к Лань Сичэню. Медкабинет Сичэня был единственным местом в здании, где пахло не озоном, а легким, успокаивающим ароматом трав. Сам он с приветливой усталостью проверял показания датчиков, в то время как его брат сидел на смотровом кресле, прямее и неподвижнее любой статуи, явно считая всю процедуру напрасной тратой времени. Вэй Ин, разместившийся на соседнем стуле, чувствовал исходящее от Лань Ванцзи напряжение, словно густой электрический заряд. Молчание становилось громким, давящим, и Вэй Ин, чья натура не выносила вакуума, решил его заполнить. Опасным, безрассудным, но неизменно эффективным способом. — Знаете, капитан, — начал он, беззаботно раскачивая ногой, — глядя на вас, я не могу не провести параллели с классическим фрейдистским анализом. Вы — ходячее Эго, разрывающееся между Ид и Супер-Эго. Лань Сичень, проверявший его давление, вздрогнул и удивленно поднял брови. Лань Ванцзи медленно перевел на Вэй Ина взгляд, способный заморозить лаву. — Ид, конечно же, — это ваше подавленное желание все это бросить и, скажем, заняться разведением орхидей. А Супер-Эго — это вот это всё, — Вэй Ин широко взмахнул рукой, очерчивая пространство вокруг безупречной фигуры капитана. — Долг, дисциплина, протоколы… ску-учно. — Вэй Ин. — мягко предупредил Лань Сичень, но в его глазах мелькнула искорка смеха. — А, я не закончил! — Вэй Ин поднял палец. — А вот ваше Эго… Оно пытается балансировать. Но, боюсь, у него явно доминирует анально-ретентивный тип личности. Перфекционизм, упрямство, любовь к порядку, подавление спонтанности… Классика! Прямо по Фрейду. В детстве вас, наверное, строго наказывали за разбросанные игрушки? Воздух в кабинете стал густым, как сироп. Лань Ванцзи не шелохнулся, но казалось, температура упала на несколько градусов. Его взгляд был прикован к Вэй Ину, и в нем читалось не просто неодобрение, а нечто более глубокое — ошеломленное отвращение. — Молчать. — прозвучало , как гром среди ясного неба. Но Вэй Ин, которого более чем устраивала любая реакция, кроме полного игнорирования, лишь склонил голову набок. — О! И еще подавленная агрессия! Фрейд бы пришел в восторг. Вы, капитан, — просто ходячий учебник по психоанализу. В этот момент Лань Сичень, пытаясь предотвратить кровопролитие, сунул Лань Чжаню в руки стакан воды. — Пей. У тебя… немного повышенное давление. Вэй Ин проследив взглядом, как капитан сделал глоток, замер. Его лицо озарила новая, пойманная на лету мысль. — А вода! — воскликнул он, ставя стакан с таким звонким стуком, что оба брата вздрогнули. — Это же очевидно! Символическое желание вернуться в утробу! К безопасности и покою. Капитан, ваша одержимость контролем над окружающей средой — это подсознательная попытка воссоздать утробный рай! Не находите? Последовала оглушительная тишина. Лань Сичень прикрыл глаза рукой, его плечи слегка дрожали. Лань Ванцзи медленно поднялся. Он был бледен. Он посмотрел на Вэй Ина так, словно видел перед собой не человека и не монстра, а некое новое, неклассифицированное бедствие. — Осмотр завершен, — произнес он хрипло, обращаясь к брату, но не сводя с Вэй Ина глаз. — Угрозы нет. И он вышел из кабинета, не оглядываясь, оставив за собой волну ледяного воздуха. Лань Сичень выдохнул, когда дверь закрылась. — Вэй Ин,— сказал он с нескрываемым изумлением. — Ты либо гений, либо самоубийца. Вэй Ин хмыкнул с довольным видом. — А какая разница, док? Главное — это произвело эффект. Он теперь будет неделю анализировать, не слишком ли он… анально-ретентивен. — он широко улыбнулся. — А анализ, как известно, — путь к исцелению. Он отдавал себе отчёт, что зашёл слишком далеко. Однако в потрясённом взгляде Лань Ванцзи, сквозь привычную ледяную стену, ему удалось разглядеть нечто большее — мимолётную, но оглушительную растерянность, на мгновение озарившее его идеальные черты молчаливое смятение. Эта тень смущения на обычно бесстрастном лице была для Вэй Ина дороже любой сознательной улыбки. Ему бесконечно нравилось выводить его из равновесия, легкой провокацией рождать это задумчивое, по-человечески растерянное выражение. И вновь ему удалось заставить безупречный механизм Лань Ванцзи дать крошечный, но такой желанный сбой. От этого осознания в его собственной груди разливалось странное, упрямое тепло, с которым ничего нельзя было поделать. ------- Слова Вэй Ина, как ядовитые споры, проникли под броню Лань Ванцзи и проросли тихим, навязчивым зудом. Анально-ретентивный... подавленная агрессия... желание вернуться в утробу. Он, человек, чья жизнь была построена на контроле и логике, провел несколько бессонных ночей, бессознательно сверяя свои поступки с постулатами давно умершего земного психолога. Это было настолько абсурдно, что невыносимо. И самое невыносимое было то, что в этом безумном анализе он с ужасом узнавал крупицы истины. Его одержимость порядком, его подавление любых спонтанных импульсов... разве это не было правдой? Этот двойник, эта тень, видела его с пугающей проницательностью, и он уверен, хотела использовать его слабости как оружие. Прошло несколько дней. Лань Ванцзи возвращался поздно, после отчета о повышении уровня безопасности. Тишина на его этаже обычно была абсолютной. Но сегодня ее нарушали приглушенные голоса. Из полумрака дальнего конца коридора доносились сдавленные смешки и шарканье ног. Лань Ванцзи замедлил шаг, его рука инстинктивно легла на рукоять бластера. И тогда он увидел их. Мир плыл в мутной дымке, когда спину Вэй Ина с глухим стуком прижали к ледяной поверхности стены. Тяжелое тело Сюй Чжуна, массивное и громоздкое, почти полностью поглотило его силуэт. Цепкая, грубая ладонь с впилась в его плечо, словно клешня, в то время как другая с властной настойчивостью скользила по изгибу поясницы, прожигая тонкую ткань униформы. Его голова беспомощно запрокинулась, обнажая горло, глаза были затянуты влажной пеленой, не видящей реальности. Он слабо упирался ладонями в грудь Сюй Чжуна, но его движения были беспорядочными, лишенными силы. — Нет… отстань, фу… — его голос был хриплым, бессвязным шепотом, больше инстинктивным, чем осознанным. — Тише, тише, — Сюй Чжун наклонился ближе, его дыхание, густое, отравленное дешёвым перегаром и чем-то прокисшим, окутало лицо Вэй Ина тошнотворным облаком. Его маленькие, глубоко посаженные глаза с хищным блеском жадно скользили по бледной, почти прозрачной коже шеи, задерживались на изгибе бедра такой неприкрытой, болезненной похотливостью, что это было почти физическим осквернением. — Я же помогу. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли тут спящим в коридоре? Он прижался бедром к Вэй Ину, и по телу того пробежала судорожная дрожь отвращения, даже сквозь алкогольный туман. Но взгляд Сюй Чжуна... Его взгляд, скользивший по гибкому телу Вэй Ина, был полным неприкрытой, хищной похоти. Он смотрел на него не как на человека, а как на вещь. На добычу. В Лань Ванцзи что-то щелкнуло. Это был не холодный анализ угрозы, а немедленный, животный всплеск ярости, столь стремительный и всепоглощающий, что у него на мгновение перехватило дыхание. — Отойди.— голос прозвучал негромко, но он разрезал тягучий воздух коридора, как лезвие. В нем не было ни крика, ни угрозы, а абсолютная, не оставляющая места для споров команда. Сюй Чжун вздрогнул всем телом, словно его хлестнули плетью и резко обернулся, и его лицо, секунду назад расплывшееся в сладострастной ухмылке, исказилось маской недовольства и злобы. Он резко отпрянул от Вэй Ина, будто обжёгшись, но его пальцы всё ещё вцепились мёртвой хваткой в его предплечье. — Капитан Лань, добрый вечер! — голос Сюй Чжуна прозвучал неестественно громко, пытаясь заполнить собой гнетущую тишину. — Он совсем себя не контролирует! Я просто помогаю ему дойти. Но Лань Ванцзи не удостоил его даже взглядом, все его его внимание было прикованок Вэй Ину. Он видел всё: стеклянную пелену в его обычно ясных глазах, подкашивающиеся, дрожащие ноги, алое пятно стыда и алкоголя, разлившееся по щекам. И он видел — отчётливо, как шрам на коже — грязные отпечатки пальцев, вульгарно растёкшиеся по мятому полотну рубашки. Он двинулся вперёд, с каждым его шагом воздух в коридоре сгущался, становясь ледяным и звенящим, будто перед бурей. Глухой, отмеренный стук сапогов о металл пола отдавался в тишине похоронным маршем. Лань Ванцзи приблизился так близко, что Сюй Чжун, подавленный этой немой мощью, отступил ещё шаг, наконец-то разжав пальцы и выпустив руку Вэй Ина, будто выпуская украденную вещь — Я сказал, отойти, — повторил Лань Ванцзи, и на этот раз его голос был тише, но в нем звенела сталь. — Не прикасаться к нему. Больше. Никогда. Его глаза, наконец, поднялись на Сюй Чжуна. В них не было ни спокойствия, ни отвращения. Лишь ледяная ярость, это был взгляд не человека, а силы природы, неумолимой и карающей. Сюй Чжун побледнел как полотно. Он заерзал, его глаза забегали, ища спасения. — Конечно… конечно, капитан. Я… я просто… Лань Ванцзи повернулся к нему спиной, полностью игнорируя его — он был больше не важен. Он шагнул к Вэй Ину, который сейчас беспомощно сползал по стене, от него пахло алкоголем и... чем-то еще, более слабым, горьковатым. — Встань. — приказал Лань Ванцзи, его голос был резким, но его рука, обхватившая локоть Вэй Ина, чтобы помочь ему подняться, была на удивление твердой, а не грубой. Вэй Ин бессмысленно уставился на него, его глаза были мутными: — Он... он сказал, что проводит... а я не помню дорогу...а где..? — Молчи, — отрезал Лань Ванцзи. Он повернулся, чтобы вести его, заслонив его своим телом от Сюй Чжуна. Капитан подхватил Вэй Ина, который бессильно сползал по стене, и поволок его к двери. Его движения были резкими, эффективными, лишенными нежности, но и без лишней грубости. Он вложил карту Вэй Ина в сканер, дверь открылась, и он втолкнул его внутрь. Комната была такой же стерильной и безликой, как и все. Лань Чжань нащупал выключатель, и мягкий свет заполнил пространство. Он подвел Вэй Ина к кровати и усадил его. Тот тут же закачался и рухнул на бок, бессвязно бормоча что-то о светлячках и земле. Лань Ванцзи стоял над ним, глядя на эту картину. Гнев все еще кипел в его крови, горячий и чужеродный — он видел, как рубашка Вэй Ина задралась, обнажая тонкую полоску кожи на талии — ту самую, по которой скользил взгляд Сюй Чжуна. Его пальцы сжались в кулаки. Он наклонился, его тень накрыла молодого специалиста, и схватил его за плечи, грубо перевернул на спину и принялся стаскивать куртку, затем — грязную рубашку. Это не была забота, скорее уничтожение следов того прикосновения. Вэй Ин слабо застонал, его веки затрепетали. Его мутный взгляд попытался сфокусироваться на лице над ним. — Холодно…— прошептал он жалобно. Лань Ванцзи замер. Его взгляд упал на бледную, почти сияющую в свете лампы кожу, на выступающие ключицы, на беззащитно вздымающуюся грудь. Гнев внезапно уступил место чему-то иному, что для Лань Чжаня было впервые. Он резко выпрямился, отвернувшись, но ушки предательски покраснели. Он нашел на стуле чистую футболку, скомкал ее и швырнул в Вэй Ина. — Оденься сам. Затем подошел к мини-кухне, налил стакан воды и так же грубо поставил его на прикроватную тумбу, так что вода расплескалась. «Пей.» Он стоял, не двигаясь, наблюдая, как Вэй Ин с трудом приподнимается на локте, его пальцы дрожаще нащупывают стакан. Сделав глоток, тот поморщился и снова рухнул на подушку, уже в чистой одежде. Его дыхание постепенно выравнивалось, смыкаясь в глубокий, пьяный сон. Лань Ванцзи смотрел на него. На спутанные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на расслабленный, утративший всю свою дерзость рот, на собственную куртку, все еще висевшую на спинке стула — немое напоминание о балконе. Он погасил свет и вышел из комнаты, закрыв дверь с тихим, но окончательным щелчком. В пустом коридоре Лань Чжань прислонился к стене напротив двери 45B, запрокинул голову и закрыл глаза. Внутри бушевала буря. Он только что устранил одного врага, чтобы защитить другого, и самый страшный враг, как он с ужасом понимал, был не снаружи. Он был внутри, это была та часть него, что смотрела на спящего двойника и чувствовала не триумф охотника, а тяжелое, незнакомое, всепоглощающее желание охранять.