Нулевая Планета

Был поздний вечер, Вэй Ин плюхнулся на кровать и включил свет в комнате. Резко, перед ним, заполняя всю стену, из маленькой точки проявилась сложная голографическая проекция. Её первичный поток данных сменился всплывающим уведомлением с приоритетным шифром. Незнакомая система на мгновение заставила его отпрянуть — сработал инстинкт перед лицом неизвестного. Но в тот же миг в его сознании вспыхнул импульс — не столько воспоминание, сколько память, независящая от владельца. Пальцы сами потянулись к интерфейсу, опережая мысль. Движения были лишены неуверенности, будто алгоритмы взаимодействия с системой были впечатаны в мышечную память на глубоком, докогнитивном уровне. Войдя в раздел оповещений, он обнаружил официальное сообщение за подписью директора Сектора-9. Текст извещал о проведении приветственного мероприятия, приуроченного к вводу в эксплуатацию нового жилого модуля. Формальная цель — «оптимизация социальной когерентности и установление межличностных протоколов среди нового персонала». Для Вэй Иня же это событие представляло собой уникальную возможность — стратегический шанс для нахождения потенциальных союзников и сбора информации. ------- Приветственное мероприятие оказалось таким же стерильным и продуманным, как и все на Нулевой планете. Зал в общественном центре сектора B был залит мягким искусственным светом, играла ненавязчивая музыка, а жители, в основном ученые и младший технический персонал, негромко беседовали небольшими группами. Воздух был наполнен запахом синтетической пищи и слабого ароматизатора, имитирующего хвойный лес — жалкая пародия на природу. Вэй Ин стоял у края зала, держа в руке бокал с шипящим напитком, и наблюдал. Его глаза, привыкшие выискивать малейшие движения в подлеске, теперь сканировали толпу, выискивая связи, возможности. Именно тогда он увидел ее. Она стояла немного особняком, у большого экрана, на котором демонстрировались виды Нулевой планеты до колонизации — безжизненные скалы и ледяные равнины. Девушка с бледным, почти прозрачным лицом и длинными, темными волосами. Но не это привлекло его внимание, а широко раскрытые глаза, они были прикованы к изображению мертвого пейзажа с таким голодом и тоской, что это резануло Вэй Ина глубже, чем любой скальпель. В них была та же первобытная тоска по земле, по почве, по жизни, что горела и в нем, и тогда гетерогенный почувствовал это: тихое шевеление мицелиальной сети внутри него. Не мысль, не память, а до-сознательный импульс, сродни тропизму растения к свету. Грибница потянулась к девушке и возникло стойкое,ощущение — будто их сети уже ранее пересекались, соприкасались в пространстве. Словно когда-то, очень давно, во время дождя. В этот момент к ней подошел напыщенный Сюй Чжун. Он что-то сказал, наклонившись слишком близко из-за чего девушка нервно выпрямилась, ее плечи напряглись. Она не отступила, стойко выдерживая его взгляд, но пальцы начали судорожно сжимать край простого платья. Именно этот жест, этот безмолвный крик о помощи, заставил Вэй Ина действовать. Это была возможность, рискованная, но потенциально полезная. Он подошел к ним с такой же неспешной, хищной грацией, с какой пантера подходит к своей добыче. Движение его было настолько плавным и беззвучным, что он оказался между Сюй Чжуном и девушкой раньше, чем кто-либо успел это осознать. Легкий, почти незаметный толчок бедром мягко, но неоспоримо оттеснил мужчину в сторону, очистив пространство вокруг себя. — Надеюсь, я не прерываю вас от чего-то слишком важного? — его голос прозвучал бархатисто и громко, словно он делился шуткой. Взгляд Вэй Ина скользнул по лицу Сюй Чжуна, прежде чем утонуть в испуганных глазах девушки, даря ей ту самую улыбку — обаятельную, с обещающей искоркой в уголках губ. Он не стал ждать ответа, легким движением подбородка указав на все еще застывший экран с его апокалиптическим пейзажем. — Большинство предпочитает виды здешних садов. А вы, как я могу судить, цените первозданную красоту… — он сделал театральную паузу, — …это требует подлинной глубины знаний и чувств. Сюй Чжун медленно повернулся. Его хитрые глаза сузились, в них мелькнуло раздражение, быстро смененное привычной маской подобострастия. — Вэй Ин. Какая неожиданность. — его голос был сладким, как яд. — Я как раз знакомил красавицу Вэнь Цин с… возможностями нашего сектора. Девушка — Вэнь Цин — использовала созданную Вэй Ином паузу, чтобы отступить на шаг, ее взгляд, полный внезапного любопытства, скользнул с дерзкого незнакомца на раздраженного Сюй Чжуна. — Возможности? — «дерзкий незнакомец» поднял бровь, делая вид, что не понимает. — Мы с вами похожи чем-то, Сюй Чжун. Я как раз хотел спросить у девушки о ее впечатлениях от ботанического сада, если она его посещала. — у Вэй Ина было достаточно времени, чтобы изучить карту сектора. — Говорят, там есть редкие виды грибов, завезенные с Земли. Он намеренно сделал паузу, наблюдая за ее реакцией, затем продолжил: — Меня всегда интересовали грибы. Их способность к симбиозу, их тихая, но неуклонная экспансия. Глаза девушки встретились с Вэй Ином. — Я тоже нахожу их интересными, я Вэнь Цин. — мягко, но четко произнесла она. Ее голос был похож на шелест листьев. — Вэй Ин, приятно позна... Сюй Чжун наблюдал за этим обменом с нарастающим подозрением. — Грибы? — фыркнул он. — Гниль и плесень. От них один лишь вред. — Сюй Чжун, это с какой стороны посмотреть, — мягко парировала девушка, не отводя взгляда от Вэй Ина. — Некоторые виды способны очищать отравленную почву. Давать новую жизнь там, где, кажется, уже ничего не может вырасти. Внезапно воздух в зале изменился. Музыка не смолкла, но разговоры затихли. Вэй Ин почувствовал это прежде, чем обернуться и увидеть — тяжелый, холодный взгляд, впивающийся в его глаза. Лань Ванцзи стоял у входа в зал. Он был в своей обычной форме, его безупречный вид резко контрастировал с неформальной обстановкой. Казалось, капитан слышал каждое слово, произнесенное дразнивым голосом. Рядом с ним стоял Лань Сичень, его лицо выражало легкое беспокойство. Он что-то сказал брату, но Лань Ванцзи даже не повернул головы. Сюй Чжун, увидев капитана, мгновенно изменился в лице. — Капитан Лань! Мы как раз обсуждали… флору Земли, присоединяйтесь. Лань Ванцзи проигнорировал его. Он сделал один шаг, затем другой, его сапоги отдавались гулким эхом по залу. Он шел прямо к Вэй Усяню и остановился в метре, его рост заслонил свет, запах пороха и холодной стали ударил в обоняние. — Вэй Ин, — произнес он. Его голос был тихим, но он прозвучал громче любого крика в наступившей тишине. — Вы нарушаете протокол мероприятия. Собираться в группы более трех человек без предварительного уведомления запрещено. Это была откровенная ложь. Никакого такого протокола не существовало. Но Вэй Ин не дрогнул. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в беззаботную улыбку. Он медленно, с нарочитой небрежностью поднял свой бокал, будто поднимая чашу с нектаром на пиру богов. Его взгляд встретился с напряженным взором Лань Ванцзи, и он подмигнул ему — быстро, легко, с вызывающим дружелюбием. — Прошу прощения, капитан, — его голос тек, как теплый мед, полный искреннего соболезнования о собственной оплошности. — Мы здесь всего лишь обменивались мнениями о жизни здесь. Он сделал небольшой глоток, не отрывая глаз от капитана, демонстрируя идеальное спокойствие. — Разве не для этого мы все здесь собрались? Чтобы социализироваться? — Вэй Усянь слегка наклонил голову, и в его вопросе прозвучала такая неподдельная, язвительная невинность, что она разбивала в пух и прах все сухие протоколы Лань Чжаня. Его глаза сузились. Он видел его игру, видел манманипуляцию и его это раздражало. — Социализация, — повторил он, и слово прозвучало как приговор, — Не является оправданием для нарушения порядка. Его взгляд скользнул по девушке, и ты увидел, как она содрогнулась. — Вам обоим следует разойтись. Лань Сичень подошел ближе, еле сдерживая смех от поведения брата. Вэй Ин медленно кивнул, опустошая бокал: — Как скажете, капитан. Мы, конечно, же, не хотим нарушать порядок. — он повернулся к Вэнь Цин и улыбнулся, стараясь передать взглядом уверенность. — До скорой встречи, Вэнь Цин. Надеюсь, мы сможем продолжить нашу беседу в более подходящей обстановке. Вэй Ин развернулся и не видел, как сжалась челюсть Лань Ванцзи. ------ От выпитого алкоголя Вэй Ину стало не очень хорошо. Люди в такие моменты говорят, что они перепили, поэтому следовало как можно скорее ретироваться на большой балкон, чтобы вдохнуть пропитанный азотом воздух. Было зябко, его род плохо переносит холод. Он поежился и чихнул, именно в этот момент, что-то увесистое накрыло его, это была темно-синяя куртка с вышивкой и заменами, прям как у Лань Вандзи.. Вэй Усянь резко повернул голову на человека за спиной. Там стоял объект его мыслей, его мягкая ткань белой рубашки не скрывала, а подчеркивала каждую его линию: ширину плеч, собранную силу торса, скрещенные на широкой груди руки говорили о непоколебимой уверенности и скрытой силе. Лицо, освещенное встречным светом, казалось работой безжалостного скульптора — резкие скулы, твердый подбородок, собранные в строгих чертах. Иссиня-черные волосы были убраны с безупречной аккуратностью, в его стиле. — Шумовое загрязнение в зале. — произнес он ровным тоном, глядя на собеседника так, будто тот был очередным нарушением протокола. Но его куртка на плечах Вэй Ина была тяжелой и теплой, сохранившей тепло владельца и едва уловимый запах сандаловой древесины. Грибница внутри мужчины, замерзающая от холода, инстинктивно потянулась к этому теплу, к этой жизни, настолько, что хозяин почувствовал странное, почти болезненное сжатие в груди — реакция человеческого тела на заботу от того, кто считал тебя чудовищем. — Я… — голос сорвался. Он стиснул зубы, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. — Спасибо, но я не замерз. Лань Чжань не ответил. Его взгляд скользнул по плечам, сжавшимся под тканью его куртки, по белым пальцам, вцепившимся в перила. — Алкоголь, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее презрительную усмешку, — противопоказан при гипотермии. Черт возьми, ЛаньВанцзи знал, что с Вэй Ином что-то не так, что холод действовал на него иначе, и вместо того чтобы прикончить гетерогенное существо, он… накинул на плечи свою куртку. Этот поступок был более обманчивым, по мнению Вэй Усяня, чем любая засада мутантов. Вэй Ин отвернулся, отшатнувшись от него, как от ожога. — Мне не нужна ваша забота, капитан Лань Вандзи, но спасибо. Вы все-таки не такая уж льдышка, каким пытаетесь быть. Лань Ванцзи не двинулся с места. Его взгляд упал на куртку, а затем медленно поднялся на глаза соседа. В нем не было гнева, лишь ледяная, бездонная уверенность. — Ясно, — сказал он тихо. Лань Ванцзи изучал его. «Соблюдайте температурный режим, Вэй Ин. Мы ещё не закончили.». Капитан развернулся и ушел с балкона так же бесшумно, как и появился, оставив гетерогенного одного в пронизывающем ветре. Вэй Усянь остался стоять, дрожа не от холода, а от осознания, он не пытался его разоблачить громкими обвинениями. Над ним как будто ставили эксперимент, а за каждый этап выдавали по вкусняшке. Грибница внутри Вэй Ина сжалась в тугой, тревожный клубок. Из открытого противостояния их взаимоотношения перешли в тихую, методичную осаду, и самым опасным было не оружие, а проницательность.