Не буди Шэня

Лю Цингэ никогда не думал о Шэнь Цинцю как о большем, чем шисюн, друг или ученик. Или кот. О любом из них. И Шэнь Цинцю, любой из них, никогда не давал повода думать, что он чувствует иное. Поэтому, когда Лю Цингэ получает анонимный конверт с парой строчек признания, последний, о ком он мог бы думать — его шисюн. Но каллиграфия Шэнь Цинцю, всех, кроме кота, настолько въелась в память, что это не может быть никто другой. Тонкие ровные линии, слишком острые углы даже там, где они не нужны. И это «Лю» он видел не раз, пусть сейчас иероглиф был в прямом своём значении. Случись такое раньше, Лю Цингэ бы спрятал письмо и поговорил бы с Шэнь Цинцю. Но сейчас он помолвлен и может попросить Му Цинфана помочь. — Можно вычеркнуть из подозреваемых кота, — помогает Му Цинфан. Лю Цингэ бы не был так опрометчив, кот мог попросить Мо Циншоу перевести, а та уже — попросить написать одного из Шэней. Они хитрые. Лю Цингэ бы скорее вычеркнул Спящего Шэня, они мало общаются. Ребёнок Шэнь, может быть, тоже не подходит, он же мелкий. С другой стороны, его разум такой же, как у остальных. Лю Цингэ передёргивает, для него он всё равно ребёнок. — Ставлю на подростков, — говорит Му Цинфан. — Переходный возраст не щадит никого. — Лучше не стало, — признаётся Лю Цингэ. — Проще всего собрать их вместе и отказать. — Это Шэнь Цинцю, — возражает Лю Цингэ. Это Шэнь Цинцю и он не простит прилюдного унижения, даже если другие люди — тоже он. Особенно, если это тоже он. Ходить и спрашивать каждого тоже не казалось хорошей идеей, разговоры за спиной шисюн не любил ещё больше. Первый порыв, спрятать и забыть, всё ещё кажется самым нормальным. Но Лю Цингэ интересно, кто это. Му Цинфан прав, скорее всего это Тёмный Шэнь или Ученик Шэнь. С ними Лю Цингэ общается чаще всех, они как раз в том возрасте, чтобы влюбляться в учителей и тихо вздыхать. За исключением того, что это Шэнь Цинцю. Никто никогда бы не подумал, что он способен тихо вздыхать по кому-то. — Любопытно, да? — усмехается Му Цинфан. — Мне тоже. — Мы никогда не узнаем, — отвечает Лю Цингэ с сожалением. Если бы Шэнь хотел, чтобы он знал, то подписал бы письмо. Почерк одинаков у всех, как и способности к стихосложению. Лю Цингэ узнает только тогда, когда Шэнь Цинцю решится. Возможно, никогда. Стоит ли ему быть осторожнее со всеми или оставить как есть, он не знает. Обычно он доверяет своей интуиции, но с Шэнь Цинцю всегда легко ошибиться. Все в Цанцюне ошибались постоянно. Он просит у Му Цинфана совета и тот говорит, что лучше поговорить. Что возвращает к тому, с кем именно. Лю Цингэ решает наблюдать. И не замечает ничего необычного. Все они с нетерпением ждут его возвращений с миссий, все выпрашивают гостинцы. Ученик Шэнь и Тёмный Шэнь нападают, один открыто, а другой находит самый подлый способ. Ребёнок Шэнь радостно делится любой ерундой, что случилась с ним или Юэ Цинъюанем. Простой Шэнь болтает о новых знакомствах, он неожиданно популярен, хотя остальные Шэни думают, что его хотят использовать. Это не так, был только один такой случай и Лю Цингэ уже избил того адепта. А Тёмный Шэнь проклял, но просил никому не говорить. А-Цзю подружилась с Минъянь и они вместе что-то сочиняют. Спящий Шэнь нашёл себе увлечение — он издевается над Шан Цинхуа. Лорд Шэнь постоянно ворчит, но тайно его поддерживает. Учёный Шэнь сейчас в путешествии. Кот спит на груди Лю Цингэ каждую ночь, что он в секте. Это кот, не так ли? Это не кот, Лю Цингэ узнаёт правду спустя месяц. Он получает ещё два письма, и каждая строчка пронизана любовью и нежностью. Последнее письмо подписано «Шэнь Юнь». Лю Цингэ настолько привык называть их про себя по прозвищам, что сначала не понимает, кто это. А когда понимает, то удивлён больше, чем, если бы это был кот. А-Цзю всегда казалась такой неприступной, а о мужчинах и слышать не хотела. Даже привязавшись к Лю Цингэ, как и все они, всё равно больше времени сейчас проводила в женском обществе. Возможно, её подговорила Минъянь, и это их подлое нападение, чтобы не отставать от Тёмного Шэня. Лю Цингэ спрашивает а-Цзю, когда она приходит в гости. Она не отнекивается. Её не подставил другой Шэнь, это не глупая шутка, письмо не попало не тому Лю. А-Цзю любит Лю Цингэ и открыто признаётся в этом. — Я не люблю тебя, — честно отвечает Лю Цингэ. — Это неправда, — она коварно улыбается и стучит ноготком по столу. — Ты любишь нас. — Не так. Он любит их, Шэнь Цинцю довольно легко полюбить, когда он не пытается тебя убить по-настоящему. Но чувства Лю Цингэ к Шэнь Цинцю дружеские. И немного семейные, особого к мелким. — И это просто превосходно, — отвечает а-Цзю, будто не писала романтические письма в течение месяца. — Почему? — Лю Цингэ теперь совсем не понимает. Но в глубине души надеется, что это действительно так, и а-Цзю не страдает. — Это безопасно. Мне нравится это чувство. Каждый раз, когда я вижу тебя, то будто падаю с меча, но знаю, что не разобьюсь. Знаю, что могу в любой момент взять всё под контроль, и никто не отберёт его. Мне нравится это чувство, но ещё больше мне нравится, что оно безответно. Что ты никогда не посмотришь на меня с желанием. Что продолжения не будет и мне можно не бояться. И когда это чувство пройдёт, никто не будет несчастен. — Это всё равно немного неловко. Ты мне как сестра. — Прости, — без сожаления говорит а-Цзю. — Но стихи просто появились в моей голове и я поделилась с близким мне человеком. — Очень красивые, — признаёт Лю Цингэ. Когда Му Цинфан однажды написал ему любовный стих, они смеялись полночи. — Спасибо, — она прячет за рукавом румянец. Лю Цингэ не может удержаться и тянет её в объятия. А потом щекочет, как делал (и до сих пор делает) с Минъянь. Она заливисто хохочет и призывает своим хохотом истинное зло — остальных Шэней, которые тоже хотят. Объятий и веселья. Как им отказать?