Уборка со страстью

      По всему дому были разбросаны стеклянные и пластмассовые бутылки, в которых какое-то время назад содержимым выступал алкоголь. Также пол дома был усеян различной одеждой, чьё присутствие было вообще не понятно. Возможно, вчера была очень классная тусовка, поэтому все внутри было вверх ногами.       Иногда такие вечеринки стоит устраивать, чтобы на какое-то время раствориться в пространстве и позабыть о насущных проблемах.       Возможно, Люк этим и руководствовался вчера, раз на утро ничего не помнил. Но это и к лучшему. Меньше знает — дольше живет без страшных воспоминаний.       Его голова болела, но это, казалось, было привычной вещью в жизни Хеммингса, который привык не замечать подобно мелочи. Таблетка аспирина — и все встанет на свои места.       Мужчина нашел себя лежащим на диване в гостиной, на котором его длинные конечности, разумеется, не помещались. Правда не совсем это было странным, а то, что он был почти обнажён. Помимо тёмных боксеров на его теле ничего не было. И судя по состоянию, вчера он лишился хорошего траха. Кем бы не был его партнер, но факт оставался фактом — ушел он раньше того, как началась сладкая часть.       Широкоплечий блондин со стоном поднялся с дивана, а потом потянулся на кухню, откуда уже слышались голоса его друзей.       — Вы чего такие веселые? — спросил Люк, входя в кухню и замечая брюнета и обладателя русых волос, которые в общем и целом выглядели очень даже опрятными, чистыми, свежими, а главное не помятыми после вчерашнего вечера.       На его барной стойке сидел Калум, болтая ногами в воздухе, а возле холодильника стоял Клиффорд, потягивая содовую.       — А ты чего такой грустный? — усмехнулся Майкл, а потом они с Калумом, глянув друг на друга, засмеялись и одновременно выдали: — Хуй сосал не вкусный?       — Ха-ха! Очень смешная шутка! — голубоглазый закатил глаза, фыркнув. Наполнив стакан водой, он осушил его одним глотком, правда это не утолило жажду и не избавило его от сухости во рту. — Долго думали над ней? — он прислонился поясницей к столу, скрещивая руки на груди.       — Слушай, Хеммингс, — начал Клиффорд, а потом одним броском отправил пустую банку из-под содовой в урну. — Тебе бы поменьше пить, чтобы трезвым то хоть раз быть.       — Вообще-то у меня вчера был день рождения, поэтому, — блондин пожал плечами, а потом, протиснувшись, добрался до холодильника, который, видно, опустел с последней банкой содовой. — Я могу себе позволить!       — Никто не отрицает этого, — согласился Калум, спрыгивая со стола. — Только нам с Майки кажется, что… — кареглазый посмотрел на друга, наверное, нуждаясь в помощи, потому что не мог самостоятельно выдать все, что они обдумали в последнее время.       — Что вам там кажется? — поинтересовался Люк без особого интереса в голосе.       — Тебе нужно хоть раз убираться в своей квартире, — пожал плечами Клиффорд, прикусив губу. Конечно, он бы не стал говорить ничего подобного, раз уже сам стал считать постоянный беспорядок в квартире друга чем-то, с чем явно нужно бороться. — Я, конечно, ничего не хочу сказать, потому что беспорядок — мое второе имя, но я думаю, что тебе нужно хотя бы с пола вещи убрать.       — Почему ты так считаешь? — фыркнул Хеммингс, вновь наливая воды в стакан. Пить он уже не особо хотел, но от того, что холодильник был пуст, потреблять что-то нужно было.       — Чувак, мы подумали, что не плохо бы тебе экономку нанять, — предложил Калум, пожав плечами.       — Вы в каком веке живёте? Какая экономка?       — Просто сам ты свой срач не уберешь, поэтому мы подумали, что это должен сделать кто-то другой, — дополнил Клиффорд. — У тебя денег хоть лопатой греби, поэтому одна девочка или один мальчишка в твоей квартире не помешают общей картине.       — Я не собираюсь терпеть левого человека в своей квартире, — фыркнул блондин, всплеснув руками в воздухе. Мужчина покинул кухню, а друзья потянулись за ним.       — А тебе и не придется, Люк, — продолжал Клиффорд. Казалось, это была его идея по большей части. — Мы большую часть времени находимся в студии, поэтому экономку ты практически видеть не будешь. Она придет с утра или после обеда, быстро уберется и смоется из твоей квартиры.       — Или это будет парень, — вставил свои пять копеек Худ. Друзья одновременно устремили свои взгляды в его сторону, правда такое внимание не смутило Худа. — Что? Некоторые парни убираются даже лучше девушек! — словно бы со знанием дела заявил он. — К тому же, если это будет девушка, то она может просто делать вид, что убирается, когда на самом деле будет скакать на члене Люка!       — Что? — казалось, это смутило Майкла сильнее, чем самого Хеммингса, ведь блондин вообще никак не отреагировал, но, наверное, это было связано с тем, что тот по-прежнему был в прострации. — Причем тут это? Ему в квартире убираться нужно! — воскликнул он, взмахнув руками в воздухе.       Казалось, самого Клиффорда бардак в квартире друга смущал больше, чем самого её обладателя.       Говоря об этом, стоит сказать, что в квартире Люка уже около года бардак был привычным делом, который раздражал друзей, но не Люка. И, честно говоря, никто из троих не знал причину этому.       — Назовите мне еще причины, по которым мне нужна экономка? — закатил глаза блондин, коснувшись пальцами переносицы. — Я сам могу убраться в собственной квартире!       — Мы заметили! — одновременно ответили друзья.       — Давай просто попробуем, а? — предложил Клиффорд. — Я поищу людей на сайтах, а потом предложу. Или, наверное, сам выберу что-нибудь… точнее, кого-нибудь, — на этом и порешили.       

***

             Люк не знал, что думать о том, что будет, когда в его квартире появится человек, который будет убирать за ним его вещи и прочее. Это было странно, поскольку он даже и не мог вообразить, как его жизнь перевернется с появлением чужого человека.       Конечно, все по дому можно было делать самому, правда у Люка не было времени, поскольку, Клиффорд прав, они весь день проводили в студии, записывая музыку и создавая что-то ещё. Поэтому, наверное, чужого человека он практически будет не замечать.       Правда факт остаётся фактом — какой-то человек будет проводить в его квартире больше времени, чем он сам. А вдруг он будет чем-то заниматься здесь или приводить своих друзей и устраивать дискотеки века?! Люк не потерпит этого.       Правда, наверное, результат он не сможет проверить, поскольку будет возвращаться каждый день ближе к вечеру. Возможно, он немного преувеличивает в этом плане, поскольку сейчас их музыка не пишется так активно и продуктивно, но в студии они в любом случае проводят много времени.       Наверное, ему не стоит так критично относится к этому, поскольку появление в его жизни и в его квартире нового человека может перевернуть все в лучшую сторону, а ещё пойти однозначно на пользу.       Правда наличие преимуществ не меняло мнение Люка по поводу всей этой затеи. Ему по-прежнему казался странным тот факт, что его друзья пекутся о состоянии его квартиры больше его самого. Да, поддерживать порядок и раз в неделю делать уборку — важное дело, даже обязанность стоящая перед каждым владельцем квартиры, правда для Люка это не было таким важным делом. И он вовсе не был грязнулей или кем-то таким. У него просто было мало времени.       Видно, друзья до того быстро организовали и вообще достаточно серьезно подошли к стоящей перед ними задаче, раз буквально на следующий день вломились в его квартиру с криками, воплями и прочим недовольством, которое Хеммингс не мог расчленить в силу того, что все это было сказано одним общим гулом.       Он сидел в кресле, играя на акустической гитаре и пытаясь сочинить какое-нибудь новое звучание, как брюнет и обладатель русых волос заявились и разрушили всю его идиллию.       — Какого черта ты сидишь? — возмутился Клиффорд. — И почему в твоей квартире все еще не убрано? Почему бардак остался?       — Может, потому что бардак должна убирать экономка? — предположил блондин, даже не удостоив друзей своим взглядом. — Не вы ли предлагали мне нанять её?       — Да, мы, но сейчас у порога твоей квартиры стоит такой парень! — включился Калум, всплеснув руками в воздухе, наверное, чтобы показать, каким был тот самый нежданный гость, правда одним жестом все увиденное невозможно было описать. — Это буквально сам секс! — его глаза возбужденно горели, а привычно лежащие волосы сейчас стояли торчком, будто внешность того секса оказала влияние не только на его внутреннее состояние, но и на внешнее.       — И поэтому тебе нужно все это убрать до его прихода, — добавил Клиффорд.       — Зачем, если это не экономка? — Люк пожал плечами, а состояние друзей, будто бы совсем не действовало на его собственное: он как был спокойным и даже почти сонным, так и оставался, сидя в своём кресле.       — Это, черт тебя дери, экономка и есть! — рявкнул Майкл, а потом они с Калумом принялись поднимать лежащие на полу вещи и прятать их в шкаф или еще куда-нибудь, чтобы весь этот срач не увидел будущий работник в этой квартире. — Убери свою гитару нахрен! Ты должен произвести хорошее впечатление.       Правда у Люка было очень мало времени, чтобы отложить музыкальный инструмент в сторону, встать с кресла, а потом переодеться. И стоит сказать, если бы оно у него было, он, вряд ли, сделал бы что-то, поскольку оказывать какое-то особенное впечатление на мало знакомого человека, который будет появляться в его квартире только днем, ну как-то так себе идея.       Калум быстро метнулся в коридор, когда в дверь раздался звонок, оповещающий их всех о прибытии гостя.       — Подними свою задницу с насиженного места! — зашипел Клиффорд, правда и тут у Хеммингса было очень мало времени. Возможно, все это его отговорки, но он действительно не успел встать, как в гостиную вошли двое.       И один из них однозначно был Калум, который подобно хищнику шёл за низким кудрявым достаточно симпатичным пареньком.       Точнее, не так.       Калум шел за низким, кудрявым и ахуеть, каким красивым мальчиком, одетым в коричневые вельветовые шорты выше колена, бежевый свитер, который открывал вид на его обнаженное, круглое и светлое плечо, очень похожее на девичье; а также его, на удивление, стройные ножки обнимали белые гольфы, шедшие дополнением к всему его милому и непорочному образу.       От вида этого мальчишки Люк захотел сделать все то, что не успел — отложить гитару в сторону, встать с кресла и уйти отсюда нахуй, чтобы не чувствовать напряжение в паху, которое, черт возьми, появилось в тот момент, когда это милое существо ступило на порог его гостиной. Правда все это сделать он уже не смог, потому что этому были две причины. И время тут было не причём.       Только он думал встать с кресла, как друзья сели на подлокотники по обе стороны от него. И, казалось, они готовы были сделать все, чтобы задержать блондина в гостиной.       — Присаживайся, пожалуйста, — улыбнулся Клиффорд, указывая на диван напротив них.       Нет, Люк не собирается сидеть и смотреть на это совершенство и делать вид, что с ним все в порядке, поэтому он приложил все усилия, чтобы рывком подняться, а потом улететь в соседнюю комнату.       Кажется, друзья извинились перед милым пареньком, а потом последовали за ушедшим блондином.       — Какого черта ты ушёл? — наверное, Майкл хотел рявкнуть от злости и недовольства, но от того, что их с тем милым гостем разделял лишь порог и невидимая дверь, кричать он не стал, а лишь шипел подобно змее.       — А какого черта он делает в моей гостиной? — возмутился Люк, ловя себя на мысли, что его голос сделался на пару октав выше. И он, на самом деле, знал, причину этому. — Вы кого привели?       — Тебе не нравится то, как он выглядит? — фыркнул Калум и звучал он, будто бы обижено, будто Люк только что прямым текстом заявил, что кудрявый малыш на их диване — самое уродливое, что Хеммингс когда-либо видел. Ему ещё не хватало приложить руки к груди и разинуть рот.       — Дело не в этом! — блондин покачал головой, прикрывая глаза. — Он выглядит так, будто ему чертовы 16 лет и он учится в чёртовой школе! — правда самого Люка мало смущали эти факты, ведь внешность мальчишки заставляла его чувствовать все эмоции и чувства разом.       — Нет, это вряд ли, — махнул рукой Клиффорд. — В резюме было написано, что он учится в колледже на втором курсе, — и друг закивал со знанием дела.       — И ты действительно ему поверил?       Как оказалось, милый кудрявый мальчик учился не в сучьем колледже, ведь, когда ребята вернулись в гостиную, первое, что спросил Майки, был возраст гостя.       — А можно узнать, сколько тебе лет, золотце?       Мальчишка смутился, пожал плечами, а потом ответил.       — Мне 16 лет и я учусь в школе.       — Вот! Вот! Я знал! — правда продолжить высказывать своё недовольство Люк не смог, ведь друзья заткнули его: Майкл зажал его рот ладонями, а Калум въехал локтем в ребра.       Разговор шёл дальше, правда Люк не слушал вопросов, которые друзья задавали милому пареньку по имени Эштон; собственно, как и то, что он не слушал ответы, которые этот самый милый паренек по имени Эштон давал его друзьям. Кроме его имени и возраста Люк ничего не запомнил, поскольку его голову заполняли всякие разные мысли и образы, которые с уверенностью можно было назвать пошлыми и требующими метку 18+.       Глядя на стройное тело, Люк сглатывал, ерзал на месте и кусал губы. Он не знал, заметил ли будущий работник его квартиры, что сам её хозяин будто бы волновался и выглядел потным, будто пробежал дистанцию за короткий промежуток времени. Правда все было не в волнении за свои апартаменты, а в том, что пах блондина горел огнём и требовал к себе внимание.       — Тебе не кажется, что уборщик моей квартиры немного шлюховат? — поинтересовался Люк у сидящего рядом Калума, который, судя по его внимательность взгляду, раздевал глазами мальчишку, представляя все самое грязное и пошлое, на что он только был способен.       Калум не сразу отреагировал, но, когда понял смысл сказанного, заулыбался, а потом, склонившись, зашептал на ухо:       — А ты представляешь, что будет когда он возьмется за уборку? — казалось, сам Калум тоже представлял это, раз его голос слегка изменился: он стал ниже и с придыханием. — Представь, как он будет мыть пол на четвереньках под твоей кроватью.       И Люк зачем-то начал представлять все то, что говорил ему его друг.       Представить, как вот этот вот милый и кудрявый мальчишка прогибается в спине, чтобы дотянуться рукой с тряпкой до плинтуса под кроватью, было очень не трудно. Он прям видел, как короткие вельветовые шорты облегали его милую и сочную попку; видел, как этот огромный свитер обнажает хрупкие плечи.       За эту тонкую талию хотелось взяться руками, а потом потянуть на себя.       — И он однозначно будет скакать на твоем члене, — это тоже сказал Калум, и, наверное, они с ним так и продолжили бы практически дрочить на собственные фантазии и на паренька, сидящего перед ними, если бы не Майкл, который решил привести Люка в чувства достаточно жестоким способом.       Клиффорд, казалось, со всей дури заехал своим локтем в пах блондину, отчего Люк чуть не взвыл в голос. Он сложился пополам, схватившись не то за пах, ни то за живот. Наверное, сидящий перед ними кудрявый чувствовал себя странно в квартире этих чудиков, раз вздрогнул, нахмурился, а потом потупил взгляд в пол.       Видно, ни одного из троих друзей не смущал тот факт, что мальчишка то по-прежнему учился в школе, раз и ещё через какое-то время они его не отпустили.       Казалось, на красоту мальчишки обращали внимание только Люк с Калумом, которые не отводили от его стройной фигурки своих взглядов. В то время, как Клиффорд, казалось, со всей своей серьёзностью, не очень присущей ему за все те годы их общения, подошёл к изучению личности кудрявого.       У Майкла каким-то чудесным и Бог пойми каким образом в руках появился большой блокнот и щелкающая ручка, звучание и кликание которой раздражало сидящего рядом Люка, ведь всё это приходилось на его ухо.       Да, блокнот можно было взять для вида, и, наверное, друзья думали, что Клиффорд так и поступил, чтобы показаться самым адекватным и серьёзно настроенным среди них троих, но этот обладатель колючих волос действительно что-то записывал туда с умным видом. Зачем и для чего ему нужно было это ни Люк, ни тем более Калум не знали.       — А могу я узнать причину… — Майкл прикусил губу, а потом в задумчивости пожевал её, наверное, решая, как лучше и деликатнее узнать то, что хотел. — Могу я узнать причину устройства на работу? — конечно, «уборка» в доме известного гитариста, вряд ли, тянет на такую серьёзную работу, но раз Клиффорд так считал, то…       — Кончать и ездить на моём члене — вот причина устройства на работу, — шепнул Хеммингс, а Калум энергично закивал, будто бы считал эту причину самой веской и главной.       — На самом деле, — начал мальчишка, глядя в пол и натягивая на пальцы рукава длинного и большого свитера. — Я устраивался на работу с той целью, чтобы частично обеспечивать нашу семью. Дело в том, что у меня младшие брат и сестра, а из родителей только мама. Я самый старший, поэтому я решил, что… — и он замолчал, и продолжать было совсем не обязательно, ведь было и так всё понятно: самый старший в семье, поэтому — работа заждалась его.       Конечно, как бы грустно и серьёзно не звучал этот кудрявый мальчишка, но Люк уже не мог воспринимать всё на определённом уровне. Уж сильный и неизгладимый след он и его внешность оставили в душе и теле гитариста.       — Хорошо, — кивнул Клиффорд, и, казалось, что он просто отлично играл роль директора в какой-то компании, бравшего на работу стажёра в лице кудрявого.       Вообще, Люк совсем позабыл, чем конкретно они здесь занимались и занимаются по-прежнему, ведь он и его взрослый извращённый мозг думают совсем о другом. От того, что кудрявый мальчишка выглядит так мило и привлекательно в этом всём, то грех не подумать, чем он будет заниматься в квартире известного гитариста. Конечно, это всё мечты и фантазии, а у парня то реальная цель в получении денег и обеспечении семьи. Поэтому нужно было хотя бы лицо попроще сделать, чтобы ни один мускул не выдал всё то, что Хеммингс чувствовал внутри себя.       — Значит, будешь серьёзно подходить к уборке, — заключил Клиффорд, что-то записывая в блокноте, а Люк с Калумом, наверное, готовы были грызть собственные кулаки от того, как преступно привлекательно стал выглядеть этот кудрявый мальчишка, когда поправил ворот свитера, обнажающий его плечо. Правда не только плечо становилось раздражающим фактором, но и стройные ножки мальчишки, закованные в белые гольфики, доходившие до его милых коленок. Парнишка сидел почти как мраморное изваяние, только его ножки болтались над полом. Глядеть на эти ступни, икры и бедра было одним удовольствием, но удовольствие это было такое, отчего приносило мучение и боль. Глядеть на эти милые и красивые ножки и представлять, как когда-нибудь они будут расположены вокруг талии — что-то поистине замечательное и удивительное, но то, чем грезить в данный момент рискованно.       — Я надеюсь, ты не очень далеко живёшь от центра, поэтому не будешь опаздывать, — предположил Майкл, а Эши ничего на это не ответил, лишь поджал губы, опять смотря в пол, который, наверное, находил очень интересным. Возможно, причина, по которой он смотрел куда угодно, но не на блондина и брюнета, заключалась в том, что его смущало и пугало поведение этих двоих, которые изъерзались в кресле, перегрызли все ногти и кулаки и напустили слюну на пол.              

***

      Как оказалось, Эши жил достаточно далеко от центра, раз на утро задерживался.       Это утро встретило Люка очередной головной болью, на которую он не обратил никакого внимания. Он встал с кровати, пошел умылся, отлил, даже не закрывая дверь в туалет, а потом направился на кухню в одних тёмных боксерах. Друзья уже были там, и их присутствует не смутило блондина, ведь эти двое часто были теми, кто с первыми петухами стучались в его дверь, если, конечно, не теряли очередной дубликат ключей от квартиры гитариста. А так, как Клиффорд, почему-то, в последнее время заделался активистом по всяким соц. опросами по и прочей фигне, то стало быть начал ответственно относится ко всему. Наверное, это было обусловлено тем, что их безумной группе нужен был адекватно расценивающий ситуации и проблемы человек, ведь трое ржущих гиен — не лучшая идея для серьёзной музыкальной группы.       Люк надел просторные тренники, напялил узкую белую майку, которая открывала вид на его литые мышцы, сильные руки и крепкую грудь, а также узкую сильную талию; а потом вновь уселся в излюбленное кресло.       Он не сразу вспомнил, кого конкретно они ждут и для каких целей. Первой его мыслью было то, что они — когда-то — решили, что именно сегодня утром будут предоставлять «отчет» своим продюсерам по поводу своих написанных ранее и точно готовых песен без всяких шероховатостей и прочего.       Правда поведение друзей не говорило о том, что они ждут непременно кого-то из серьезных мужчин, ведь Клиффорд опять держал в руках тот здоровый блокнот и бесячую ручку, которой щелкал по всему дому; а Худ выглядел каким-то нервным, оглядывая в сотый раз содержимое холодильника блондина, правда не понятно зачем. Говоря о брюнете, стоит сказать, что тот чаще обычного проводил руками по своим волосам, метался за барной стойкой, а иногда касался пальцами бёдер. Это показалось Люку странным, если бы со звонком в дверь он бы не понял, что происходит в его доме в такой ранний час.       — Ну наконец-то он приехал! — выдохнул Калум, устремляя взгляд в коридор, куда секундой ранее убежал Майкл.       И в голове Люка все встало на свои места. Оказывается, они ждут того самого милого кудрявого мальчика, который вчера заставил их сердца биться сильнее, а тела гореть от желания. Мда, как это он мог забыть о таком волнующем событии, когда буквально вчерашней ночью вовсю дрочил на светлый образ Ирви в своей голове.       Да, как бы противно это не звучало, но малыш Эштон Ирвин возбуждал его и заставлял всем своим видом хотеть. И, кажется, не только его, судя по поведению и состоянию Худа, который вновь широко раскрытыми хищными глазами встретил фигурку мальчишки, который в этот раз был одет в серую майку, которая лишь сильнее подчёркивала его тонкую и красивую талию, а также в шорты, но на этот раз они были другие, не вельветовые, а обычные, чуть просторные и светлого цвета. Казалось, у этого паренька его любимым цветом были все оттенки бежевого.       Эши прошёл в гостиную, рядом с которым шёл Клиффорд, что-то уже говоря ему на ухо.       — Привет, малыш! — Люк тупо махнул рукой, глядя на мальчишку.       Возможно, как его взгляд, так и его действия смущали кудрявого, отчего он скромно кивнул, а потом быстро последовал за ушедшим в другую комнату Майклом.       Это все было таким странным и пугающим, потому что шестнадцатилетний подросток, находящийся в квартире с тремя взрослыми мужиками совсем один, кажется совсем не той фигурой, которая должна быть здесь вместо него.       Во всей этой ситуации Люка, Калума и Майкла должны смущать всего несколько вещей. Первое — то, что Эштон по-прежнему ребенок, которого нельзя трогать, но фантазировать, конечно, о нём никто не запрещает, правда это как-то странно, хотя ни Люка, ни Калума это не смущает. Второе — то, как он одевается: это ж с ума сойти можно. Наверное, поэтому первый пункт не может вступать в силу только из-за того, какая одежда скрывает под собой юное девственное тело. И третье — кажется, что сам Ирви понимает, что не только для уборки он здесь, и, на самом деле, трудно понять, как он к этому относится. На что еще он сможет пойти ради обеспечения семьи? Это серьезно.       Дыхание Люка стало тяжёлым от того, что в одном с ним помещении находился объект его фантазий. Так и хотелось взять этого мальчишку, прижать к себе в объятиях, впиться в эти милые губы страстным поцелуем, а потом опрокинуть на кровать. Этого мальчика хотелось любить — долго и упорно, пока тело не покроется десятым слоем пота, а потом все это повторить через небольшое количество времени.       Голова Люка шла кругом, но, видно, не у одного него, раз Калум, стоящий у барной стойки, прижимал кулак к губам, будто недавно влил в себя стопку водки без закуски. И Люк отлично понимал его состояние, но не понимал состояние Майкла, который через какое-то время вновь появился в гостиной с их гостем.       — Приезжай, пожалуйста, ближе к девяти утра, — советовал ему Клиффорд, опять что-то записывая в блокноте, но, наверное, эта информация была скорее для экономки в лице кудрявого. Иметь второе расписание Клиффорду было не обязательно, поэтому он любезно составлял его мальчишке. — По приезде иди на кухню. Обычно завтрак Люка не такой плотный, — что? — это была честная реакция Люка на слова друга.       Какого черта тот делает? Он решил нарезать мальцу столько задач, чтобы тот в одиннадцать ночи покидал квартиру блондина? Или, видно, экономки и выполняли практически все задачи по дому, когда люди нуждались в них, раз Клиффорд решил ознакомить кудрявого со всеми его задачами.       — Надеюсь, ты умеешь готовить, потому что готовить в этом доме тебе придется также хорошо, как и делать уборку, — сказал обладатель русых волос.       — Мистер Клиффорд, я умею делать практически все, потому что, как я говорил, у меня достаточно большая семья, — парнишка пожал плечами, а Люк с Калумом на пару уже не слушали придаточную часть в его предложении, потому что сумели воспринять только ту информацию, где кудрявый говорит о том, что он умеет делать практически все.       Если он умеет делать практически все, то, стало быть, сможет исполнить большую часть предпочтений Люка в постели. А это интересно!       Люк сглотнул, сменив позу в кресле. Закинул одну ногу на вторую, чтобы сдавить бедрами член, а также скрыть тот факт, что у него жёсткий стояк. Наверное, Худ тоже как-то заплясал за барной стойкой, чтобы сменить вектор внимания на что-нибудь другое.       — Пожалуйста, зови меня просто Майкл, ладно, золотце? — на его слова Эштон закивал, а Люк удивился тому, как Клиффорд сумел так легко настроить адекватный контакт с подростком без каких-либо пошлых фантазий и мыслей в голове. Как Люк и думал, казалось, того вообще не привлекал кудрявый, раз ни один мускул его лица не менял своё положение в присутствии милого создания. — Как я говорил, завтрак Люка не такой плотный: это может быть чёрный горячий кофе без молока и сахара с одинокой яичницей или зелёный чай с круассаном. В редких случаях Люк не ест, поэтому приготовленную еду оставляй в холодильнике — Калум её съест, — также Люка удивляло то, как точно Клиффорд знал предпочтения обоих его друзей в еде, и это не могло не заставлять задуматься.       — А что на счет вас? — поинтересовался Эштон.       — Что на счет меня? — удивился Майкл.       — Что вы предпочитаете? — ореховые глаза мальчишки были широко раскрыты, и если бы он смотрел таким взглядом на Люка, блондин бы сказал, что он съест что угодно, лишь бы эта стройная фигурка находилась на его кухне в обнажённом состоянии.       — Обычно я завтракаю в собственной квартире, а потом отправляюсь в студию, поэтому, золотце, не утруждай себя и этим, ладно? — Клиффорд заправил особо длинную прядь волос за ухо мальчишке, которой весь покрылся румянцем. — Здесь ты только для Люка и Калума, которые не всегда в состоянии позаботиться о себе.       — Хорошо, — чирикнул тот.       — Твои обязанности начинаются с сегодняшнего дня, поэтому давай я покажу, где и откуда тебе начинать работать, — и они покинули гостиную, в которой воздух нагревался также быстро, как и чайник при сто градусной температуре, правда это ощущали, наверное, только Худ с Хеммингсом.       — Черт, чувак, я уже не вывожу! — взвыл Калум, выходя из-за барной стойки. — Ты видел его чертовы шорты? Единственное, что я хочу — сорвать их с него, а потом просто оттрахать на полу, прямо здесь. Это ж незаконно так выглядеть! — парень сжимал ладони в кулаках, наверное, чтобы переключить внимание со своего стоящего члена на боль на внутренней стороне руки.       — Согласен! — кивнул Люк, а его состояние было практически таким же, как и у друга, отчего он прыгал на месте. — Только мне не ясно одно — на Клиффорда чары мальчишки не распространяются или что? Или мы тут с тобой одни такие пошлые?       — Не знаю, в чем проблема Майкла, но я уже не могу нормально существовать, — и ребята, даже не сговариваясь, направились в ванную комнату.       Казалось, это уже стало для них каким-то ритуалом, действия в котором они уже не контролировали и выполняли на автомате.       Дело было в том, что, кажется, с первого дня основания группы, Люк с Калумом как-то по умолчанию стали друзьями с привилегиями, правда до постели дело так и не дошло, а вот засунуть руку в штаны другому — было для них привычным делом. Поэтому и сейчас они повторяли те же действия.       Казалось, Люк знал тело Калума ниже его пояса как свои пять пальцев. Наверное, почти также, как и Майкл знает предпочтения каждого в еде.       Люк знал и знает, где нужно сжать, а где приласкать, чтобы брюнет окончательно растаял в его руках, поэтому блондин обхватил одной ладонью член друга и принялся в неспешном ритме водить рукой вверх и вниз.       Ванна Люка была достаточно узкой, поэтому двум рослым парням приходилось стоять чуть ли не в обнимку друг к другу, чтобы не задеть стоящий вокруг интерьер. Но, наверное, это было и к лучшему, поскольку Люк мог оставлять на шее брюнета влажные поцелуи, которые плавно переходили в засосы.       — Мммм… — промычал Худ, прикрыв глаза и опустив голову на широкое плечо блондина, потому что Люк подключил вторую руку в процесс: если одна его ладонь размазывала естественную смазку по всему стволу, то вторая аккуратно и игриво касалась пальцами находящихся в напряжении яичек.       О, Люк прекрасно знал, что Калум любил, когда он делал так, поэтому низких стонов и мычания стало в два раза больше. Бедра брюнета пришли в движения, и он стал двигаться навстречу узкому плену, дабы получить больше трения и приятных прикосновений.       Обычно вся их взаимовыручка быстро подходила к концу, но почему-то именно сегодня этот момент хотелось продлить, поэтому, наверное, ладонь Люка на члене Калума сбавила обороты и принялась буквально мучить тело перед собой.       Калум стоять столбом тоже не был намерен, поэтому, схватив одной рукой друга за светлое бедро, прижал его ближе к себе, а второй обхватил крупный член, но его движения не были медленными и плавными. Его рука сразу задала бешенный ритм, от которого Люк чуть не задохнулся. Сдержать стон на языке не удалось, поэтому блондин прогнулся в спине навстречу, тихонько постанывая. Люк знал, что Калум не любил церемониться и делал все быстро и резко, и этот раз не стал исключением.       — Люки, давай быстрее, я не хочу растягивать этот процесс на пол часа, а того и больше, — прошептал друг, касаясь губами уха блондина. Его рука по-прежнему быстро двигалась на члене Люка, от чего первый еле сдерживал стоны, а перед его глазами плясали белые пятна.       Калум был хорошим любовником, потому что преследовал две цели, которые были сплетены между собой: доставить удовольствие себе и доставить удовольствие партнеру.       Люк издал очередной стон, а потом они с другом довели друг друга до финиша. Руки обоих были перепачканы в сперме, поэтому, быстро смыв следы своего позора под струёй воды, ребята покинули ванну, тут же натыкаясь на Клиффорда.       — Какого черта вы там делали? — прошипел он. — Я между прочим важным делом занимаюсь, а они прячутся в ванной и обжимаются там пол часа!       — Я говорил тебе быть быстрее, — фыркнул Худ, смерив блондина недовольным взглядом. — Наш малыш Люки кончает очень долго, — на его слова Хеммингс закатил глаза.       — Мне плевать, что вы там делали, но сейчас самое время сесть за написание музыки, — закивал Клиффорд, чем только удивил его друзей, которые не замечали за ним чёткого распорядка дня.       — Серьезно? Сейчас? — спросил Люк, скрещивая руки на груди. — Ты видел этого парня? Я, наверное, от возбуждения помру, когда он будет здесь полы мыть раком.       — Слушай, Хеммингс, чего ты добиваешься? — нахмурился Клиффорд, прижав ладонь в блокнотом к широкой груди друга. — Не смей смотреть в сторону Эштона, ясно? — и в его голосе ясно звучали предупреждающие нотки. — Он твоя экономка, а не шлюха по вызову!       — Я и не говорил, что он шлюха! — возмутился Люк.       — Но ты не отрицаешь того факта, что до жути хочешь его трахнуть, — парировал Майкл, победно улыбнувшись, правда Люк не понимал, чему радоваться в этой ситуации.       — А кто здесь не хочет этого? — включился в разговор Калум. — Только ты, наверное.       — Вы действительно хотите трахнуть Эштона? — возмутился Майкл и, казалось, что сама мысль об этом противна ему, отчего его милый носик сморщился. — Только через мой труп! Он сюда работать пришел…       — А не попой крутить, да? — хмыкнул Люк, прерывая друга. Его взгляд собственно, как и взгляд Калума устремился к округлой и аппетитные попке мальчишки, который принялся мыть кухню. Как ребята и предполагали, тот встал раком, отчего его короткие шорты стали ещё короче и обтянули то, что хотелось лицезреть больше всего. — Ты это ему скажи, ага?       Трое пар глаз неотрывно наблюдали за тем, как юнец метр за метром протирал влажной тряпкой пол в кухне. Рядом с ним стояло ведро, о существовании которой Люк вообще и не подозревал в собственной квартире, но, кажется, Клиффорд нашел ее, раз сейчас кудрявый пользовался ею, смачивая в чистой воде тряпку, а потом вновь принимаясь крутить аппетитной частью прямо у лиц парней.       — Знаешь ли мне трудно будет удержаться, когда вот это ходит здесь и махает тряпкой, — вздохнул Хеммингс.       — Эштон не это, а твоя экономка! — Клиффорд шлепнул друга блокнотом по руке.       — Которая мне еще и завтрак в постель будет таскать? — фыркнул Люк.       — Не жалуйся, чувак, тебе очень повезло! — вставил своя пять копеек Худ.       — Я знаю, правда побаиваюсь на счет паренька. Не выдержит он моего напора, — и он усмехнулся, а его губы растянулись в пошлой улыбке.       — Так, слушайте! — Клиффорд взял обоих друзей под руки, а потом повёл вон из гостиной, которая плавно перетекала в кухню. — Никто никого не будет трахать, это ясно? — достаточно сурово спросил он, скрещивая руки на груди.       — Почему это? — пожал плечами Калум.       — Потому что Эштону всего лишь 16, и это, во-первых, а, во-вторых, я нанимал его сюда не для того, чтобы вы ходили со стоящими членами!       — Ну да, ну да! — брюнет с блондином одновременно закивали, состроив недовольные выражения лиц. — Правда это именно ты нанял его, так что это, по сути, твоя проблема. Я не виноват в том, что мой член встает на этого милого и сасного парня, ясно? — пояснил Люк. — И я ничего не могу с собой поделать. Постоянное напряжение и дрочка не будут хорошими условиями, чтобы я написал хоть что-то стоящее.       На этом и порешали. Точнее, ничего они не порешали. Люк остался у себя дома с объектом своих желаний, а Калум с Майки ушли в квартиру Худа, потому что в квартире Хеммингса не было определённых видов гитар, поэтому они не могли репетировать вместе.       Сейчас Люк сидел в том самом кресле в своей гостиной, безуспешно пытаясь сочинить какую-нибудь мелодию. Его голубые глаза неотрывно наблюдали за тем, как кудрявый паренек двигался в такт музыки на его кухне, готовя им ужин. Парнишка слушал музыку в наушниках, а его бедра двигались из стороны в сторону; он нагибался вперёд, почти тверкая. Наблюдать за этой картиной было и плохо, и хорошо одновременно, потому что глаза Люка наслаждались программой, которой ему может и не готовил обладатель ореховых глаз, но вот член Хеммингса явно был против, хотя тяжесть в паху была приятной, но долго её терпеть было невозможно.       Люк понимал, что перед ним стояла чёткая задача — к вечеру написать хоть что-то, что могло бы быть похоже на песню, но с отвлекающим фактором в виде мальчишки на его кухне, это было также невозможно, как поджигать спичку в ветер.       Парнишка приступил к выполнению своих обязанностей со всей своей юношеской серьёзностью: он качественно вытер пыль на столе в комнате старшего, подмел пол, а потом протер его тряпкой, полил комнатные растения, про которых Хеммингс, разумеется, забыл сто лет назад, и даже окна помыл. Странно получалось, что такой хрупкий и стройный мальчишка сумел за такой короткий срок переделать столько дел, а потом пойти на кухню готовить. Конечно, возможно, деньги были хорошим стимулом, чтобы выполнить все в срок, но в любом случае. Парнишка даже не брал перерывы, чтобы посидеть и отдохнуть. Поэтому сейчас он вовсю орудовал на кухне блондина.       Всю квартиру музыканта наполнил приятный запах еды, которую Люк, кажется, уже около двух лет не ел. Постоянные туры, репетиции и прочие вещи отнимали столько драгоценного времени, поэтому Люку приходилось чем-то жертвовать.       Испытывать одновременно и возбуждение, и голод Люку не доводилось прежде, но этот милый паренек так искусно делал это. В глазах блондина кудрявый уже казался чем-то потрясающим и идеальным, до чего добраться очень трудно, но хочется. Если перечислять преимущества Эши, то стоит сказать, что стартовый набор он уже имел в себе: умел готовить, прибирался качественно, не хило возбуждал и, наверное, был развратен в постели. Правда в последнем Люк не очень уверен, поскольку парню только шестнадцать, и он не выглядит, как тот человек, который до этого возраста успел все перепробовать и стать профессионалом в своём деле. В каком в своём — не ясно, но главное он здорово умел возбуждать, наверное, и не подозревая об этом.       Из своих мыслей Люка вырвал голос Ирви, который подошёл к нему, держа в руках прихватку.       — Мистер Хеммингс, у меня все готово! — чирикнул он, а его губы растянулись в улыбке.       Люк вскинул на него взгляд, а потом только понял, что парнишка то все приготовил и стоял радостный, ожидая, что его похвалят.       — О, ты быстро! — заметил Люк, правда голод у него прошёл, и сейчас он хотел только кудрявого мальчишку, стоящего перед собой. — Правда я не очень голоден, но спасибо! — казалось, Эши расстроился, но, чтобы не показывать все свои эмоции мужчине, сжал губы в тонкую линию, а потом хотел было развернуться и уйти на кухню, как Люк сказал: — Но я хочу кое-что другое, — кудрявая голова метнулась в его сторону, а в ореховых глазах блеснул интерес. — Сядь ко мне на колени, — и Люк не думал, что он умеет приказывать и будет это делать, но его голос прозвучал именно так, и не подчиниться было невозможно.       Эши какое-то время смотрел на мужчину, наверное, что-то решая в своей голове, а потом, отложив прихватку в сторону, робко подошёл, опускаясь на колени блондину.       Казалось, ток пришёлся по телу Люка, раз волосы на затылке встали дыбом. Чувствовать вес мальчишки на своих коленях было чем-то поистине замечательным; это было то, что хотелось ощущать вечность.       Люк откинулся на спинку кресла, а его руки коснулись бёдер мальчишки.       — Почему ты такой послушный? — спросил мужчина, разглядывая кудрявого.       Его большие ореховые глаза выделялись на его лице, но это делало его очень милым и похожим на Бэмби. Такое сравнение пришло в голову Люка спонтанно, но из-за этого личико мальчишки захотелось зацеловать — таким милым он был.       — Я хочу всем нравится, — робко ответил тот. Сидящий на коленях Люка он выглядел словно бы еще меньше и худее, чем обычно. Возможно, это было потому что он смущался, от того и сгорбился.       — У людей дерьмовые вкусы, — фыркнул Хеммингс, начав проводить пальцами по обнажённым бедрам мальчишки. Он точно чувствовал, как мурашки появились на обнажённой коже, а сам Эши, кажется, находил такие прикосновения приятными, отчего перестал выглядеть так испуганно. — Невозможно нравится всем, запомни это.       Кудрявый кивнул, а потом между ними повисла тишина. Люк не совсем знал, что ему следует делать. С одной стороны, он очень хотел впиться в губы напротив сладким поцелуем, а потом отнести Ирви в свою спальню. Но с другой, ему казалось, что он просто обязан узнать, не против ли сам кудрявый всего этого. Поэтому Хеммингс сократил между ними расстояние, а потом зашептал:       — Я хочу тебя поцеловать, — мальчишка вздрогнул, правда было не совсем понятно, из-за чего: то ли слова Люка его вогнали в краску, то ли томный шепот. — Можно я сделаю это? Пожалуйста, скажи «да». Я очень хочу.       Кудрявый прикусил губу, и то время, пока он думал, показалось Люку бесконечно долгим, но Ирви дал зелёный свет, незаметно кивнув.       Улыбка расцвела на губах мужчина сама собой, а потом эти же уста коснулись губ напротив. Поначалу поцелуй был робким и лёгким, и Люк мог сравнить его со сладостью меда, потому что Эштон делал его таким. Его мягкие юношеские губы заставляли мозг Люка таять, отключая все реакции и прочие функции организма. Казалось, все существо Хеммингса сконцентрировалось только на губах, которые через какое-то время Эши стал целовать сам. Казалось, он осмелел, раз его тонкие пальчики легли на шею мужчины, чтобы удерживать в одном положении, а его сладкий язык облизывал сухие губы Люка. Целоваться Эштон умел и делал это очень даже не плохо.       Правда одного поцелуя Люку, разумеется, было мало, поэтому он поднялся с кресла, а потом направился с ношей на своих руках в свою спальню. Дойти до кровати, а потом опустить кудрявого мальчишку не составило особого труда и не заняло много времени, поэтому сейчас Хеммингс возвышался над Ирви, смотря в его глаза.       — Почему ты такой безупречный, а? — шепотом спросил блондин, склоняясь, а потом принимаясь оставлять на юношеской шее нежные поцелуи.       Иметь в своей постели такого милого, но в тоже время сасного парня было тем, что у Люка не было никогда. Он никогда не думал, что какой-нибудь мальчишка ворвется в его жизнь, а потом перевернет в ней все с ног на голову. Но Эштон появился и теперь делал все, чтобы Люк страдал от того, что он не может сделать в реальности. А не может ли?       — Что вы имеете в виду? — робко спросил Ирви. Он не касался своими руками тела мужчины, а держал их у груди, будто бы не был уверен в том, что какое-нибудь его прикосновение будет правильным.       — Ты — само совершенство, знаешь об этом? — Люк поднял глаза наверх и от того, каким взглядом он окинул мальчишку, заставило второго смутится и прикусить губу. — Тебя хочется целовать, обнимать и любить, понимаешь? Я еще никогда не испытывал подобных чувств. Ты заставляешь мое сердце биться чаще. Я хочу тебя, малыш, — Люк казался нуждающимся в любви человеком, а Эштон был тем, который, в общем и целом, мог дать ему часть.       Поэтому не став ждать чего-то ещё, Люк втянул мальчишку в новый поцелуй, а его руки огладили юношеские бедра, притягивая ближе. Он поместился между его раздвинутых ножек, прижимаясь пахом к промежности парня.       — Чувствуешь это, малыш? — шепот коснулся мягких губ, а глаза неотрывно смотрели в ореховые напротив. — Это то что ты делаешь с моим телом, видишь? Как тебе не стыдно?       — Я не специально, мистер Хеммингс… — пролепетал кудрявый.       — Ничего страшного, — мужчина пожал плечами, а потом его губы коснулись юношеской шеи, начав оставлять лёгкие, но громкие поцелуи. — Тебе можно все, поэтому я буду терпеть все, что ты будешь давать мне, ладно?       Эштон закивал, не смело кладя ладони на широкие плечи. Губы Люка оставляли после себя дорожку поцелуев и еле заметных следов на коже, от которых кудрявый мальчишка вздыхал и таял.       Ему было шестнадцать, и ещё ни один человек не заставлял его чувствовать себя подобным образом. Ещё ни один человек не целовал ни его губы, ни его тело так нежно и трепетно, будто он был изящным, но хрупким цветком. Ещё ни один человек не касался его своими пальцами и ладонями в обжигающих прикосновениях.       Но этим человеком, который позволил себе сделать множество вещей, стал Люк Хеммингс — обычный парень в душе, но звезда на публике.       День плавно перетек в вечер, который скрасился новыми красками, не привычными в жизни Эштона, но позабытыми Люком.       Люк однозначно не считал произошедшее обычным сексом без обязательств, ведь милое выражение лица и скромное поведение ученика уже не покидали его создание и сердце, прочно засев там, словно вкрученный умелыми руками мастера болт. И Люк понимал, что избавляться от нового и приятно чувства ему не хотелось, но он знал, что это не любовь, ведь на эту штуку должно уйти куда больше времени.              

***

      Утро встретило блондина приятным запахом готовой еды из кухни, теплом постели и яркостью солнечных лучей. Удивительно, но его голова не раскалывалась так, как она делала это на протяжении нескольких недель. Все, словно бы прошло само собой, и Люк, на самом деле, не совсем хотел надеется, что такие изменения в его организме произошли в силу появления в его жизни, а в последствии и в постели кудрявого мальчишки, поскольку головная боль могла быть вызвана и не отсутствием внимания и любви, а из-за стресса и прочих вещей.       Мужчина поднялся с кровати, правда его взгляд задержался на мятых простынях, которые, кажется, по-прежнему хранили в себе запах и вкус тел блондина и мальчишки. Целовать, пробовать на вкус, проводить языком по телу мальчишки и делать множество вещей вчерашним вечером было чем-то действительно невероятным; это было то, что позволило открыть другие горизонты.       Мужчина улыбнулся своим воспоминаниям, а потом отправился на кухню на источник запаха и звука.       Эштон нашелся у плиты, что-то помешивая деревянной лопаткой на сковороде. Мальчишка был одет в футболку Хеммингса, которая сидела на его теле подобно платью или длинной и большой туники. Конечно, Люк знал, что под тонкой белой тканью ничего не было. Он мог даже закрыть глаза, а потом с лёгкостью определить, в каком месте у его малыша находятся яркие засосы, а где следы от сильных пальцев. Он может с точностью повторить весь свой вчерашний маршрут с закрытыми глазами. Он сможет повторить все то, что делал вчерашним вечером даже с завязанными за спиной руками.       Мужчина улыбнулся, а потом подошёл к мальчишке со спины. Его широкие ладони легли на тонкую талию, скрытую под большой футболкой.       Эши испугался, вздрогнув.       — Мистер Хеммингс, вы меня напугали, — мальчишка обернулся, взглянув на блондина, который улыбался ему тёплой улыбкой.       — Все хорошо, это просто я, — мужчина прикрыл глаза, касаясь губами тонкой светлой юношеской шеи в мягком поцелуе.       Мальчишка, оказывается, готовил легкий завтрак, который ему объяснял вчера Клиффорд. Яичница на сковороде была почти готова, Эштон посолил её, а потом выключил плиту.       Люк втягивал носом приятный запах тела кудрявого, а его руки спустились ниже. С тонкой талии они сместились на округлые ягодицы, которые, наверное, по-прежнему были в следах от пальцев. Но оставить ещё одни новые хотелось так же сильно, как и раздеть кудрявого мальчонку. Поэтому Люк не стал медлить, решив, что получит то, что ему надо.       Тонкие и длинные пальцы подцепили подол футболки, а потом потянули её наверх, обнажая сантиметр за сантиметром светлую кожу. Первыми показались стройные красивые ножки, которые вчерашним вечером были сжаты вокруг корпуса блондина. Эти прекрасные ножки побывали вчера на широких плечах мужчины. Следующими предстали милые округлые ягодицы, которые хотелось сжимать в ладонях постоянно. Мягкость и нежность юношеского тела делали с Люком невообразимые вещи, на которые он был способен, но даже и не подозревал о разных способностях своего тела.       Поясница парнишки проснулась сама, бедра поддались назад, а сам кудрявый склонился над плитой, прикрывая глаза. Сейчас он предстал полностью обнажённым перед одетым в одни боксеры мужчиной.       Люк окинул его тело внимательным взглядом, будто бы за ночь с его прекрасным телом что-то могло произойти. Правда это было не так. Скорее, вчерашние следы от его пальцев, рук и губ стали чётче, ярче и виднее на светлой коже Ирви.       — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал блондин на ухо мальчишке.       Он встал ближе к юному телу, расположив одну ладонь на худом бедре, а вторую на краю кухонного гарнитура справа. Заведомо сняв последний элемент гардероба, Люк намеренно прижимался бедрами к ягодицам парнишки.       — Чувствуешь это, сладкий? — голос мужчины стал низким и хриплым, отчего мальчишка вздрогнул, сильнее прогибаясь в спине. — Это мой член, и вскоре именно он окажется в твоей сладкой узкой попке. Прямо, как вчера, да?       — Пожалуйста, — всхлипнул кудрявый, начав потираться ягодицами о вставший член блондина. — Мистер Хеммингс, пожалуйста, сделайте мне приятно.       — А ты быстро привыкаешь к приятному, я смотрю, — хмыкнул Люк, но тянуть не стал.       Руки покинули привычные точки, а потом легли на ягодицы парня, разводя их в стороны. Вставший член сам собой проник в узкое пространство, растягивая под свой размер. Эши застонал, прикрывая глаза и низко опуская голову.       — Да…да… пожалуйста… — промычал мальчишка.       — Нравится это? — усмехнулся мужчина, начав неспешно двигаться.       Так как тело было юным, стало быть, привычная растяжка почти пропала, и Эши вновь был блядки узким и жарким, отчего Люк сходил с ума. Сильные стенки гладкого тела парнишки сжимали подобно тискам член мужчины, отчего двигаться на сухую было не очень приятно и быстро, но блондин не останавливался, стремясь попасть головкой своего члена по простате в теле кудрявого.       Эштон сжимал ладонями края кухонного гарнитура по обе стороны от плиты. Его брови были сильно нахмурены. Член мистера Хеммингса не был маленьким, поэтому вся его длина остро ощущалась внутри юного тела, но Эши нравилось чувство наполненности, к тому же он знал, что очень скоро ему станет очень хорошо, нужно было лишь подождать и потерпеть.       — Хорошо, хорошо, ты большой молодец, — шептал Люк. Его руки вернулись на тело Эштона, правда одна ладонь скользнула ниже и кольцом обхватила член мальчишки.       Кудрявый ахнул, мгновенно расслабляясь. Широкая ладонь ощущалась большим теплом и узким пленом вокруг его члена, отчего мальчишка стонал, и лёгкий дискомфорт от проникновения сменился наслаждением.       Через какое-то бедра мужчины стали достаточно быстро встречаться со сладкой попкой напротив, а его не маленьких размеров член толкался внутри узкого и жаркого плена. Эши вздыхал, стонал и прогибался в спине.       Ощущать внутри себя член мужчины было, наверное, самой приятной вещью, с которой Эштон познакомился вчера вечером. Ощущать, как тот самый не маленьких размеров член плавно скользит внутри, создавая приятное трение со стенками узкой дырочки, было чем-то невероятным. И именно от этих вещей мальчишка стонал, хватаясь руками за края кухонного гарнитура. Его голова кружилась от того, как ему было приятно. Этот мужчина делал что-то невообразимое своим телом, запахом, словами, губами и руками, отчего Эши был готов на все.       — Ах… ммм… Мистер Хеммингс…ах…ммм… — стонал кудрявый. — Да… да… угу… сильнее, пожалуйста… — и кто такой Люк, чтобы не повиноваться, поэтому в следующую секунду его член стал быстрее и яростнее вбиваться в узкую и сладкую попку мальчишки, а пальцы блондина, казалось, до синяков сжимали юношеские бедра, удерживая не месте.       Эши, казалось, готов быть лечь грудью на плиту, потому что его собственные ноги не держали его в вертикальном положении. Правда на плаву его удерживали поцелуи в шею и неразборчивый шепот, приходящий на его ухо. Мальчишка держался из последних сил. Он чувствовал, что его юное тело сдается слишком быстро.       — Мистер… Мистер Хеммингс… — вымолвил он, но от того, что его мозг не мог думать ни о чем, кроме члена внутри себя, кудрявый не сразу сумел построить нужное предложение. — Я, кажется, скоро уже…       — Хорошо, малыш, можешь кончать, — ответил ему Люк, ускорившись: его бедра стали сильнее биться о ягодицы напротив, а головка члена стала чётче попадать по простате; ладонь Люка тоже ускорилась на члене мальчишки. Люк медленно, но верно толкал мальчишку к краю. — Давай, кончай. Я хочу слышать тебя.       — Ах!.. — тело Ирви дрогнуло, он согнулся пополам, а узкие стенки его гладкой и жаркой дырочки неистово стали сжиматься вокруг крупного и длинного члена. — Мммм… да… — парнишка опустил голову, чувствуя, как его тело финиширует. Ощущать чувство оргазма было самым приятным, что Эштон чувствовал за последнее время.       — Черт! — прошипел блондин, потому что узости, тепла и жара стало вдвое больше. Все эти вещи сводили его с ума, отчего его толчки в юное тело стали не такими быстрыми и резкими. Люк чувствовал, что его тело тоже подходит к краю. — Сука, какой ты узкий, малыш! — прорычал он.       Вскоре мужчина кончил следом, но его бедра по-прежнему двигались навстречу сочным ягодицам, потому что Люку хотелось продлить момент наслаждения. Кудрявый в его руках полностью расслабился, держась только на руках.       Нежные поцелуи стали приходиться на доверительно подставленную шею.       — Малыш, какой же ты, — по-доброму хмыкнул блондин, аккуратно и медленно выходя из жаркого плена.       Собрав влагу со своего члена, Люк отправил влажные пальцы обратно в узкое тело. Эши дернулся от проникновения, вновь прогибаясь в спине. Пара пальцев двигалась в узкой и влажной дырочке, отчего послышался влажный и громкий звук хлюпающей влаги.       От развернувшейся картины член вновь стал наливаться напряжением и возбуждением, отчего Люк прорычал сквозь стиснутые зубы, правда продолжить игрища ему не дал звонок в дверь.       Эштон вздрогнул, оборачиваясь на источник звука. Его глаза расширились от ужаса, будто пришедшие однозначно будут задавать кучу вопросов непременно ему, а он не сможет на них ответить.       Люк знал, кого принесло, отчего его губы растянулись в улыбке.       — Малыш, подожди меня тут, я скоро приду, — и вытащив влажные пальцы из узкой и мокрой дырочки, мужчина ушёл в коридор, не удосужившись скрыть наготу. Влажные пальцы он вытер о бедро, входя в коридор. Открыл дверь, а потом увидел две фигуры на пороге, которые подивились его внешнему виду. — Доброе утро, ребята.       — Ты чего голый открываешь? — возмутился Клиффорд, нахмурившись.       Кажется, Калум догадался, в чем дело, отчего его губы растянулись в широкой улыбке.       — Да ладно, чувак, ты нагнул милашку? — он покачал головой, а потом, пододвинув друга в сторону, вошёл в его квартиру, тут же направляясь на кухню.       За брюнетом последовали Люк с Майклом.       Эштон оказался на кухне, правда теперь его изящное тело было скрыто под футболкой блондина.       — Друзья, присаживайтесь за стол, — сказал Люк.       Калум, не сводя хищного взгляда, сел за стол. Майкл последовал за другом, правда мало понимая, что в скором времени произойдет. Казалось, всем уже было известно, чем они будут заниматься, и завтрак тут не причем.       Казалось, из всех собравшихся на кухне самым не уверенным выглядел Клиффорд, и, видно, Люк решил помочь ему в преодолении паники или чего-то ещё, раз отдал приказ Эши.       — Малыш, сядь на колени Майклу, — блондин хмыкнул, ловя на себе немой взгляд друга.       Пока Клиффорд «общался» глазами с Хеммингсом, Ирви уже опустился на его колени, кладя ладони на плечи. Мальчишка тоже выглядел неуверенно, но вёл себя послушно.       Майкл чувствовал своими коленями вес мальчишки, чувствовал запах его тела и что-то ему подсказывало, что совсем недавно этого мальчишку хорошо трахнули, отчего в воздухе витал запах спермы.       В его голове произошло столкновение двух границ. Он понимал, что Эштон ещё школьник, которому шестнадцать. И он понимал, что именно этого мальчика он зарекся оберегать и окружать теплом, потому что в его собственной семье этих вещей он не получает в тех количествах, которые ему необходимы. Но также он понимает, что совершенно не понимал влечение друзей к этому милому созданию.       Да, Эштон действительно был привлекателен, но пользоваться этим всем Клиффорд не был намерен, но, кажется, у Люка были иные цели, раз он продолжал отдавать приказы.       — Майкл, проверь, влажный ли наш малыш, — и это было именно то, чего Клиффорд так не хотел исполнять.       — Люк, я не могу, — ответил друг, смотря прямо в ореховые глаза напротив.       — Почему нет? — удивился блондин, блуждая по кухне и лаская собственный член. — Что-то мне подсказывает, что именно этот мальчишка стонал и насаживался на мой член некоторое время назад, — мужчина хмыкнул, пожав плечами.       — Я не могу, он ведь ребенок! — воскликнул обладатель русых волос.       — Не такой уж он и ребенок, раз жаждет заниматься сексом с тем, у кого большой член, да, солнышко? — блондин подмигнул кудрявому, который смутился, но кивнул. — Поэтому, Майки, не стесняйся и просто погрузи свои пальцы в его узкую и сладкую попку, окей? — Люк остановился недалеко от ребят, и от его точки открылся хороший вид на то, что Клиффорд стал делать в следующую секунду.       Майкл, по-прежнему глядя в глаза напротив, опустил ладони на юношеские бедра, но не задержал их там на долго, спускаясь ниже, и вскоре пальцы гитариста коснулись кожи рядом с влажной дырочкой парнишки. Кудрявый на его коленях смутился, прикусил губу, но как раз таки этот румянец на его щеках указывал на то, что мальчишке нравились прикосновения мужчины.       Клиффорд чувствовал, как быстро бьется его сердце; чувствовал, как кровь бегает по венам, разгоняя адреналин, возбуждение и энергию. Он не думал, что его руки коснутся этого тела.       Да, возможно, он всеми правдами и неправдами усирался доказывал, что мальчишка в квартире блондина лишь экономка, получающая зарплату только за уборку и готовку, но никак не за то, что прогибается под тремя мужчинами.       Думать на другие темы в такой момент было очень глупо и неуместно, поэтому Клиффорд сморгнул пелену затмения, а потом все-таки коснулся пальцами влаги, которая вытекала из растянутого колечко мышц.       Мужчина шумно дышал через нос, не разрывая зрительного контакта. Мальчишка на его коленях вздрогнул от прикосновения, но в целом остался не подвижным, ожидая следующих прикосновений.       — Могу я тоже присоединиться? — подал годом брюнет, собираясь подняться со стула, чтобы подойти к другу, правда Люк одним движением руки остановил его.       — Калум, сиди. Твой напор лишь напугает, Эши достаточно чувствительный мальчишка, поэтому предоставь все Майклу, к тому же, повторный трах ему не нужен, его милая попка не выдержит, — Люк внимательно смотрел на пару. Видел, как Эштон придерживал края футболки на уровне живота, чтобы ткань не препятствовала проникновению пальцев мужчины в его тело.       Смотреть, как кудрявый мальчишка, сидящий на коленях друга, стал дышать чаще, по-прежнему смотря в глаза напротив, было одно удовольствие. Наблюдать за тем, как пальцы друга утопают во влажном и узком плену, было чем-то невероятным.       Вероятно, Эши специально приподнял футболку, чтобы «зрителям» в виде Люка и Калума было видно все, что происходит меж его ягодиц.       — Ну да, конечно, старине Калуму ничего никогда не перепадает, — фыркнул брюнет, а его плечи опустились. Правда чем себя занять Худ явно знал, раз в следующую секунду спустил штаны вместе с нижним бельем, а потом обхватил себя кольцом.       Его тёмные глаза не сводили пытливого взгляда с изящного изгиба поясницы мальчишки, который принялся самостоятельно насаживаться на пальцы музыканта, а с его юношеских и, Калум уверен, действенных губ, стали слетать первые стоны наслаждения.       — Молодец, золотце, — зашептал Клиффорд, глядя на смену эмоций на лице мальчишки. Одна его рука удерживала мальчонку на месте, удерживая на своих бедрах, а вторая орудовала меж сочных ягодиц. — Все хорошо, я не сделаю тебе ничего, что принесет тебе боль. Я хочу, чтобы тебе было приятно, ладно? — на его слова мальчишка закивал, на секунду прикрыв глаза.       Клиффорд кусал губы, а его пальцы по несколько фаланг проникали, а потом выходили из растянутой и влажной дырочки Эши. Ощущать вокруг пальцев бархатные и гладкие стенки было до одури приятно, поэтому Майкл старался задерживаться там дольше.       Его грудь часто вздымалась, а дыхание усилилось. Зелёные глаза вглядывались в любое изменение на лице кудрявого. Собственный член ныл без внимания, но Майкл не собирался обременять собственной проблемой Ирви. Пусть мальчишка получит удовольствие, не давая что-то в замен.       — Эши, малыш, не хочешь помочь дяде Майклу? У него, наверное, жёсткий стояк от твоей сладкой попки, — сказал Люк. Он мастурбировал, глядя на развернувшуюся картину. Он очень хорошо понимал состояние друга; знал, как приятно ощущаются стенки тела вокруг пальцев, но ещё приятнее они чувствуются вокруг члена.       И только мальчишка хотел опустить руки на пах Клиффорда и добраться пальцами до стоящего и нуждающегося во внимании члена, как Майкл заговорил:       — Нет, золотце, не стоит. Просто расслабься, я хочу, чтобы ты сегодня получал удовольствие. Не думай обо мне, я в порядке, — мужчина улыбнулся, а потом вытянул голову вперёд, касаясь губами губ парнишки напротив.       Кудрявый ловил каждый поцелуй, раскрывал рот, ожидая, когда язык гитариста проникнет внутрь, но у Майкла не было цели оттрахать его и языком. Ему было достаточно и того, что его губы в нежном поцелуе сминали губы юноши. Ему было достаточно и того, что его пальцы в неспешном, нежном и ласковом ритме двигались внутри тела Эштона.       — Тебе нравится? Все хорошо? — шепотом спросил Клиффорд, разорвав их поцелуи. Его пальцы по-прежнему двигались внутри Эштона, где было очень влажно, скользко, жарко, но вместе с этим узко.       Эштон лишь закивал, цепляясь пальцами за плечи мужчины. Его брови хмурились, а сам он кусал губы. Его бедра двигались на встречу пальцам. Он крутил бедрами, чтобы пальцы мужчины погружались глубже, создавая необходимое трение со стенками его дырочки.       — Конечно, ему нравится, Клиффо, — фыркнул Калум, а его собственная ладонь очень быстро двигалась на члене, выдавливая с головки капли влаги, что говорило о том, что он очень близок к краю. — Такой сладкой попке, должно быть, хорошо, когда пальцы внутри, а?       — Заткнись! — глаза Майкла прервали зрительный контакт с глазами Эштона, а сам их обладатель метнул гневный взгляд в сторону друга. — Я не с тобой разговариваю.       — Понятно, наш Майк становится неженкой во время секса, — хмыкнул Люк. — Но давайте продолжим.       Майкл перевёл взгляд с брюнета на кудрявого на его коленях, который сильнее прогнулся в спине и теперь стал хватать ртом воздух. Его глаза все чаще закрывались.       — Золотце, все хорошо? — спросил Клиффорд, а его пальцы на секунду замедлились.       — Нет, нет, пожалуйста, не останавливайтесь, — запротестовал мальчишка, начав хвататься за плечи мужчины. — Я очень… я очень… ммм…пожалуйста, я был очень близко, — и он открыл глаза, которые блестели от слез.       Он такой реакции Майкл замер, потому что был уверен, что какое-то его движение доставило дискомфорт, но, как оказалось, мальчишка был готов кончить.       — Хорошо, — Майкл улыбнулся, а потом стал чуть быстрее входить пальцами в растянутое и влажное колечко мышц, из-за чего Эштон дрожал на его коленах.       — Ах… да…ммм… да… да… да… — застонал кудрявый, а потом приложился лбом к плечу Клиффорда. В следующую секунду Майкл почувствовал, как мальчишка сильно дрогнул на его коленях, а потом дырочка мальчишки стала неистово сжиматься, что говорило о том, что он кончает.       Одежда стала влажной на тех местах, куда пришлись капли спермы. Пах Клиффорда был влажным, потому что иметь пальцами ласкового мальчика, слышать его стоны и видеть его лицо, но не касаться себя, та ещё задачка, которая в любом случае привела его к финишу.       Клиффорд улыбнулся, а потом, вытерев влажные пальцы о собственную одежду, коснулся ладонями лица юноши, а потом втянул в нежный поцелуй. Эштон на его коленях медленно отвечал, а его ресницы трепетали.       — Ну что ж, джентельмены, пора приступать к завтраку, — Люк хлопнул в ладони.       Он кончил во второй раз, глядя на то, как Клиффорд имел пальцами мальчишку, поэтому отправился в ванную комнату. Калум последовал за ним, потому что его руки тоже были испачканы в сперме. Пришлось сменить одежду, но благо в квартире Хеммингса было достаточно сменки, чтобы он мог раздать её нуждающимся друзьям.       Вскоре все вчетвером они уселись за круглый стол. Рядом с кудрявым мальчишкой сидел Майкл, а одна его рука лежала на юношеской коленке. Мальчишка все также был одет в большую белую футболу, правда никого из присутствующих эта нагота не смущала.       Люк с Калумом завели разговор о предстоящем альбоме, над которым троица работала последние пол года. Их разговор был оживлённым, и наконец в глазах обоих зажегся прежний огонь, которого не было очень долгое время. Майклу было приятно наблюдать за младшими и понимать, что они наконец нашли то, что искали.       Сам Клиффорд старался окружить общением, теплотой и заботой мальчишку. Прежде всего он не позволил ему вскакивать каждый раз, когда кто-то из друзей нуждался в добавке или ещё одной кружке кофе. Клиффорд сам накрыл на стол, сам разложил яичницу по тарелкам. Все это время Ирви просто сидел, болтая босыми ногами над полом.       — Золотце, как ты? — спросил Майкл, нарезая яичницу в тарелке мальчишки ножом. — Все хорошо? Ты не смущен ситуацией, произошедшей с утра? — обладатель зелёных глаз и русых волос окинул кудрявого внимательным взглядом.       — Нет, все хорошо, мистер Клиффорд, — пролепетал он, а его щеки так и горели румянцем.       — Ну и славно, — улыбнулся мужчина. — Как вчера прошёл вечер? Я понимаю, что Люк… эм… — Клиффорд кинул взгляд на друга, который над чем-то смеялся, запрокинув голову. — Он не навредил тебе вчера?       — Нет, все было хорошо, — мальчишка смутился сильнее, наверное, вспоминая руки блондина на своём теле. — Мистер Хеммингс был очень нежен и аккуратен.       — Это хорошо, золотце, — Майкл склонился и оставил на щеке кудрявого поцелуй. — Кушай.       И завтрак продолжился в приятной обстановке. Эштон отвечал на редкие вопросы Майкла, чувствуя своей коленкой ладонь мужчины. Мальчишка по-прежнему смущался, но уже не чувствовал себя так неловко, как это было с утра. Майкл действительно старался сглаживать острые углы; он действительно заботился, интересовался увлечениями и просто поддерживал приятную беседу.       Ближе к полудню мужчины разбрелись по всему дому блондина, каждый занимаясь своим делом. Люк взялся за гитару, начав придумывать новую мелодию. Он был полон сил и идей, поэтому слова песен будто бы сами рождались из его уст, а потом писались на бумаге.       Клиффорд ушёл в другую комнату, чтобы связаться с менеджером и продюсерами. Говорил, что в скором времени альбом будет завершён.       Калум засел в гостиной на том самом кресле и играл на басу, шевеля губами что-то. Правда, наверное, только у него одного процесс не шёл, так как перед его глазами кудрявый мальчонка протирал пыль на верхних полках шкафа блондина. А так как он по-прежнему был одет в футболку, то стало быть её подолы не скрывали его сочных ягодиц и стройных ног.       Не смотреть на такую красоту было просто невозможно, поэтому большую часть времени Худ пялился на стройную фигурку Эши, совсем позабыв о гитаре в своих руках.       — Милашка, пойди сюда, — сказал Калум. Просто смотреть и ничего не делать — не был девиз брюнета, поэтому он решил, что мучить себя ещё столько же времени не намерен.       Брюнет отложил чёрную гитару в сторону, чуть развалившись в кресле. Мальчишка обернулся и выглядел он немного удивленно, будто бы все это время пребывал в своих мыслях.       — Иди, иди, не бойся, милашка, — Худ поманил Эши пальцем. — Я просто хочу, чтобы ты выполнил одну мою маленькую просьбу. Тряпка тебе не понадобится, оставь её на шкафу, — кудрявый мальчонка последовал его словам и, оставив влажную тряпку, где его просили, подошёл к мужчине. — Опустись на колени, пожалуйста. Это не займет много времени, — полные губы брюнета растянулись в улыбке, а Эши вздрогнул от взгляда, которым его окинули, но опустился на ковер напротив.       Он ещё не имел дела с Калумом, но ему было интересно, каким будет этот мужчина, поэтому, быстро поняв, что от него требуется, кудрявый поспешно расстегнул ширинку на чёрных джинсах брюнета, а потом спустил их вместе с нижним бельем к лодыжкам.       — Молодец, милашка! Ты умнее, чем кажешься, — широкая ладонь Худа легла на кудрявую голову, вынуждая склониться.       Эши раскрыл рот, а потом провёл своим языком по полу возбужденному органу мужчины, тут же награждаясь низким стоном.       — Да, милашка, молодец, — глаза брюнета на секунду прикрылись, потому что ощущать юркий юношеский язычок на головке своего члена было чем-то невероятным. Не думал он, что школьник будет возбуждать его так сильно, но это действительно было так. — Возьми его в рот, — тёмные глаза приоткрылись, чтобы лицезреть то, как мальчишка погружает в свой влажный ротик всю длину члена. — Да, молодец, вот так… — брюнет вздохнул, поглаживая кудрявую голову и ненавязчиво, но уверенно надавливая на затылок, чтобы Эши насаживался на ствол своим ртом сильнее.       Мальчишка втягивал щеки, параллельно проводя своим языком по выступающим венкам на члене брюнета. Правда полностью ствол не помещался в его юношеском рту, поэтому приходилось подключать руку, которая в достаточно быстром темпе начала надрачивать оставшуюся часть члена, которая в силу не подготовленности не помещалась внутри.       Кудрявый обхватывал губами головку члена, пошло причмокивал, активно сосал, выпускал член изо рта полностью, окидывал его туманным взглядом, а потом все повторялось.       — Милашка, сосешь ты классно, — дыхание Калума давно сбилось.       Он дышал через рот, иногда двигаясь бедрами навстречу влажному плену. Правда трахать рот мальчишки он не всегда мог, потому что это в целом было не очень удобно: лежащее положение не позволяло ему делать слишком быстрые толчки членом в ротик мальчика. А, во-вторых, Эштон начинал вырываться и вертеть головой, когда напор становился слишком быстрым и сильным. Чего стоила тяжелая ладонь на кудрявом затылке, ощущение которой иногда раздражало.       Калум сбавил обороты и уже не так сильно сжимал в пальцах кудрявые патлы. Двигать бедрами он тоже перестал, глядя на то, как во влажном ротике исчезает головка его члена. Мальчишка водил членом по своим губами, добавлял слюну, заводил член за щеку, отчего казалось, будто он получает удовольствие от всего этого. Его глаза были прикрыты, а щеки горели румянцем, правда Калум знал истинное состояние тела кудрявого.       Какой бы широкой и большой белая футболка на теле Эши не была, она не скрывала его стояк, который пачкал тонкую ткань смазкой со своей головки. Мальчишка еле слышно стонал, ерзал на полу, а потом сжал второй рукой собственный член сквозь ткань футболки.       — Нравится сосать члены, а? — усмехнулся Калум. — Хочу видеть, как ты кончишь с моим членом в своём рту. Давай, доведи себя до оргазма, милашка. Сосать и дрочить, должно быть, хорошие вещи, не так ли? — Эштон кивнул, плотно зажмурившись.       Он стал сильнее и быстрее сосать член брюнета, втягивал щеки, а его собственная ладонь пробралась под футболку. Мальчишка застонал, правда этот стон застрял где-то в горле. Его собственные пальцы в быстром темпе двигались по члену, а потом мальчишка, сдавив губами и языком возбужденный орган во рту, дрогнул. Он замычал, и его пальцы в следующую секунду стали влажными. Возможно, капли его спермы испачкали обивку кресла, но ни одного из них не смущало это, поскольку наслаждение было очень сильным.       Калум, потянув мальчишку за кудрявые волосы, оттянул от своего паха.       — Кончаешь и без меня? — брюнет усмехнулся, а потом, обхватив себя кольцом, принялся быстро надрачивать. — Не хорошо, не хорошо, милашка, — быстрых движений было достаточно, чтобы мужчина, низко и глухо простонав, начал кончать на личико юноши.       Кудрявый вздрогнул, зажмурившись, но продолжал сидеть на коленях. Его личико было испачкано в белых каплях спермы, которые он вскоре убрал ладонью.       Брюнет расслабился, правда, протянув руку, взял мальчишку за подбородок, а потом притянул к себе для поцелуя. Целовался Калум грубо, кусался в поцелуй и оттягивал зубами юношеские губы на себя. Эштон вздыхал в рот напротив, а его ресницы трепетали. Он стоял на коленях, позволяя мужчине целовать его.       — Видно, и Калум тоже добрался до лакомого кусочка, — раздался голос Люка, отчего Калум с Эштоном резко оторвались друг от друга.       Губы мальчишки были ярко красного цвета и полные как от грубых поцелуев, так и от недолгого сосания. Кудрявый тут же смутился, прикрывая обнаженные бедра футболкой. Сидящий напротив него Калум не спешил прятать член в джинсы, по-прежнему лежа в расслабленной позе.       — Должен же я тоже знакомиться с милашкой, — Худ подмигнул мальчику, а потом все же натянул вещи на себя.       — Ладно, Кэл, пошли, я кое-что написал, кажется, — и Хеммингс забрал друга с собой в свою комнату, говоря на ходу о том, как звучит его новая песня и кто какие куплеты будет петь.       Эштон проследил за ушедшими мужчинами, а потом поднялся с колен. Вытер рот тыльной стороной ладони, опустил взгляд вниз, туда, где осталось влажное пятно у его паха. Ему следовало переодеться, правда своих вещей в доме блондина у него не было, а идти и отвлекать музыкантов он не решался, поэтому стоял и мялся на месте, пока в гостиную не зашел Клиффорд, что-то записывая в блокноте.       — О, золотце, почему ты стоишь здесь? — Майкл окинул пространство взглядом, наверное, пытаясь понять, чем до этого занимался мальчишка. — Что произошло? — его светлые брови нахмурились, когда он заметил полные губы Эштона.       — Я… я делал уборку, и мне…мне нужно переодеться, — кудрявый смутился, опустив взгляд на свои босые ступни.       Клиффорд вскинул брови вверх, не до конца понимая причину смены одежды. Конечно, он понимал, что мальчишка не должен ходить по квартире Люка в одной футболке и сверкать своей попкой, но поменять что-то он не мог. Наверное.       — Ладно, золотце, давай я помогу тебе, ладно? — на его слова Эши закивал, а потом последовал за мужчиной в ванную комнату.       По дороге Майкл захватил чистые вещи: новую пару боксеров друга, его же шорты и майку, правда он понимал, что все они будут велики мальчишке.       — Эштон, а почему ты не уехал вчера вечером? — неожиданно спросил Майкл, глядя на то, как мальчишка стянул с себя большую футболку.       Глазам Клиффорда предстало юное тело мальчишки, чьи бедра были покрыты следами от рук, губ и зубов, и Майкл полагал, что это все дело рук Люка. Мысленно он поставил заметку в голове, чтобы никто из них троих больше не трогал подобным образом тело юноши. Не нужно, чтобы кто-нибудь заметил этого, потому что найти ответы на все это будет очень трудно.       Также Майкл со смущением на лице видел плавные изгибы тела Эши: его тонкую талию, не широкие плечи, острые ключицы, красивые ножки, гладкие округлые ягодицы и изящные ступени. Мальчишка был красив, чьё тело в скором времени скрылось под слоями одежды.       Эштон надел нижнее белье, натянул шорты и майку, которые чуть ли не спадали с его хрупкого тельца.       — Было очень поздно, и мистер Хеммингс не позволил мне уйти, — Эштон пожал плечами, складывая грязную футболку в стиралку. — К тому же, — на этом моменте мальчишка неловко смутился, и видно было, что эта часть рассказа была не такой радужной, какой её представлял Клиффорд. — У меня не было денег на руках, и меня не впустили бы домой, — кудрявый потупил взгляд в пол, а сердце Майкла сжалось от того, насколько серьезной была ситуация в его семье.       — О, золотце, мне жаль, — Майкл отложил блокнот в сторону, а потом прижал мальчишку к своей груди. Руками он обвил его за шею, притягивая к себе. Мальчишка обнял его в ответ, и его руки легли на талию мужчины. — Ты можешь какое-то время пожить у Люка, забери вещи из дома и переезжай на какое-то время сюда, золотце, — сказал Майкл, поглаживая мальчишку по кудрявым волосам. — Я просто хочу, чтобы ты находился в тепле, уюте и окружённый заботой. Я могу позаботиться о тебе, золотце, — на секунду мужчина разорвал объятия, чтобы взглянуть в ореховые глаза напротив. — Только ответь мне на один вопрос: не будет ли твоя семья против?       Эштон на какое-то замолчал, глядя в глаза напротив.       — Я поговорю со своей семьёй. Вы не подумайте, что у нас так жестко, и все только и ждут от меня денег, но я действительно хочу приносить пользу, — прошептал мальчишка.       — Это нормально, — Клиффорд оставил на лбу Эши поцелуй, а потом опять протянул в объятия. Какое-то время они стояли в тишине, обнимаясь в ванной комнате. Майкл даже мог слышать через дверь, как в одной из комнат Люк с Калумом играли на гитарах и пели строчки новой песни. Неожиданно голову Клиффорда посетила гениальная идея. — Знаешь, что? — мальчишка промычал в ответ, ожидая то, что скажет мужчина. — Я подумал и решил, что с этого дня тебе вовсе не обязательно делать уборку и готовить.       — Но…но… — Эштон опешил, нахмурившись. — А как же моя работа? Как я буду деньги зарабатывать? Вы меня увольняете? — секунда, и его глаза заблестели от предстоящих слез.       — Вовсе нет, я не это имел ввиду, — поспешил объяснить Клиффорд, заправляя за уши мальчишки кудрявые пряди. — Я предлагаю сделку, точнее не так, — он секунду подумал, а потом продолжил: — Знаешь, ты, золотце, оказываешь хорошее влияние на всех нас. Из-за тебя мы начали писать новый альбом, а это многое значит, — он закивал, уверяя мальчишку. — И я предлагаю тебе просто быть для нас музой. Если хочешь, можешь готовить для нас, золотце. Парни, вероятно, будут этому рады. Для меня важно лишь одно — чтобы ты был рядом и радовал меня, ладно?       Мальчишка улыбнулся, а потом уткнулся носом в грудь мужчины.              

***

      Вечер наступил неожиданно. Время, проведённое за музыкой и гитарами, указало на восемь вечера, и нужно было закругляться со всеми этими развлечениями.       Майкл и Калум решили остаться в квартире Люка. Но так как все хотели делить постель с Эштоном, то решение перетащить вторую кровать из другой комнаты в спальню блондина родилось само.       Сейчас мужчины играли в приставку, неотрывно наблюдая за событиями, которые быстро сменялись на тонком экране телевизора. Калум с Люком сидели на краю кровати, их позы были напряжены, и, кажется, они перестали дышать — так поглощены они были в игру. Майкл же сидел позади них, ближе к стене, но он выглядел чуть отвлеченным, что было странно, поскольку именно Клиффорд был известен, как тот, кто чаще всех играет в видео игры. Правда именно в этот момент Майкла волновала не любимая игра, которую он, кстати, прошёл от корки до корки, а тот факт, что на его коленях сидел кудрявый мальчонка, обнимая за шею и что-то бормоча на ухо.       — Золотце, хочешь спать? — шепотом спросил обладатель русых волос, на секунду уведя взгляд с экрана на Эштона.       — Нет, не очень, — ответил мальчишка, пожав плечами. — Я просто устал и… — и он хотел сказать что-то ещё, но в следующую секунду широко зевнул.       — Ты устал и хочешь спать, — Клиффорд рассмеялся. — Если ты хочешь спать, в этом нет ничего зазорного, — только Эши хотел было запротестовать на этот счет и, наверное, сказать, что не хочет тревожить брюнета и блондина, как Клиффорд поставил игру на паузу.       — Какого хрена, Клиффорд? — возмутился Худ, оборачиваясь на друга. Его брови были нахмурены, и, казалось, будто он злится или очень рассержен. — Зачем остановил? Мы почти доиграли.       Люк тоже обернулся, правда он не был таким взвинченным. Но, наверное, это было обусловлено тем, что обычно Хеммингс не выигрывал ни в одной видео игре, поэтому, наверное, и в этот раз молился, как бы все побыстрее закончилось.       — Эштон хочет спать, — ответил Майкл. Его ладони поглаживали мальчишку по спине. Сам же кудрявый чувствовал себя неловко, но благо он сидел спиной к мужчинам, поэтому не видел их лиц. — Поэтому давайте ложиться, к тому же завтра мы тоже рано встаем.       Калум какое-то время смотрел на мальчишку, и Эштон отчётливо чувствовал его тяжёлый взгляд на своём затылке, отчего посильнее вжался в тело Майкла.       — Дай нам ещё пять минут, — наконец ответил он, разворачиваясь. Казалось, причина поспешного завершения игры не казалась ему веской.       Люк же оказался более лояльным и понимающим. Он развернулся, а потом оставил на кудрявом затылке поцелуй.       — Малыш, ты можешь ложиться спать с Майклом, мы скоро закончим, обещаю, — а потом мужчина отстранился, продолжая играть.       — Золотце, все хорошо, давай ложиться, — Майкл подхватил мальчишку под бёдра, а потом аккуратно и нежно опрокинул на кровать, нависая сверху. — Не против, если я… если сегодня с тобой посплю я? — в зелёных глазах читалась неловкость, и Клиффорд действительно испытывал это.       Он держался на прямых руках, глядя в юношеское личико. Щеки Эши покрылись румянцем, а сам кудрявый не знал, куда деть свой взгляд от смущения.       — Ой, прости, если я заставил тебя смутиться и своими действиями показал не то, что имел ввиду, — Клиффорд провел ладонью по лицу, будто бы собирая глупость. — Не бойся, я не трону тебя, если ты этого не хочешь. Можешь быть спокойным, мой член и мои руки будут при мне, — мужчина посмеялся, дабы развеять неловкость.       На его слова Эштон лишь улыбнулся, кажется, понимая, что Клиффорду можно доверять. Мальчишка полностью расслабился, протягивая руки в сторону Майкла.       Мужчина тоже улыбнулся, а потом сжал кудрявого в своих объятиях. Он лег рядом с ним, обнимая руками за талию и притягивая ближе к своего телу. Краем уха он слышал, как друзья на соседней кровати завершали игру, и Майкл был уверен, Калум одерживал победу. Его губы растянулись в улыбке, потому что он знал, что Худ пользовался всякими приемчиками, которыми его научил сам Клиффорд.       Мальчишка в его руках через какое-то время засопел, утыкаясь носом в изгиб мужской шеи.       Через какое-то время свет в комнате погас, и друзья тоже легли спать. От того, что Люк с Калумом были достаточно близки, стало быть, делить одну кровать на двоих для них не было странностью.       Ночь шла своим чередом, все присутствующие в комнате мужчины крепко спали, потому что видео игра перед сном хорошо оказывала влияние на уставший мозг, поэтому ни один из троих рослых парней не услышал ничего, когда где-то около шести или семи утра, а может даже и раньше кудрявый мальчишка завозился во сне.       Во-первых, ему было ужасно жарко: рядом с ним спал Клиффорд, который, подобно второму одеялу окутывал его со всех сторон. Жарко ещё было по той причине, что все они вчетвером лежали достаточно близко друг к другу. Эштон был прижат к прохладной стене, но и её холодная сторона не остужала его безумный пыл. Но, наверное, главной причиной, почему Эштону было жарко, было то, что он был шестнадцатилетним подростком, чьё тело очень чутко и остро реагировало на прикосновения чужих рук.       Эши тихо заскулил, чувствуя, как член, зажатый между его животом и животом Клиффорда, неожиданно заинтересовано дернулся. Что мальчишка больше всего хотел в данной ситуации — так это то, чтобы его стояк спал, и он вновь заснул.       Но его тело имело такое свойство не слушаться своего хозяина и его мольбы в те моменты, когда это было действительно нужно, поэтому ни одни слова успокоиться не повлияли на все то, что было ниже пояса.       Мальчишка опять заскулил, потому что лежать и осознавать, как продолжает возбуждаться его тело, но ничего не делать — было самым ужасным, что он когда-либо делал.       Клиффорд, лежащий рядом, горячо дышал в его шею, иногда касаясь во сне своими губами кожи напротив. От этого Эши заводился сильнее, но пошевелиться не мог. Во-первых, он боялся потревожить сон гитариста, а, во-вторых, вообще не собирался афишировать о своём стояке.       Идея перевернуться лицом к стене появилась неожиданно, и Ирви сразу отметил её привлекательность и необходимость. Если он без происшествий перевернется, то есть вероятность, что в ближайшие пол часа какая никакая, но дрочка ему обеспечена.       Не думал он, что будет когда-то заниматься чем-то подобным, лёжа в одной кровати с тремя мужчинами. Но делать было нечего. Просто лежать и думать об Австралии и всех её животных — было глупо, тупо и не эффективно, и Эши это знал.       Поэтому, аккуратно выбравшись из объятий Майкла, мальчишка еле как перевернулся на бок, лицом к стене. Правда эта поза почти сразу же стала не удобной, поскольку Клиффорд обнял его со спины, а его руки легли на юношескую талию. Задача резко усложнилась, и Ирви серьезно задумался, сможет ли осуществить хоть часть своего некогда безупречного плана.       Тихий стон слетел с его уст, и Эши почти сразу укорил себя в не сдержанности, когда бедра Майкла коснулись его собственных. Он не знал, что хотел ощутить, но он точно знал, что не хотел, чтобы в данный момент его мучил стояк.       Наверное, нужно было полностью выбраться из кровати и отправить в ванную, чтобы срочно решить проблему, но для осуществления плана нужно было хотя бы Клиффорда разбудить. Делать нечего — будить придется.       Поэтому Эштон извернувшись ещё раз, повернулся лицом к гитаристу, а потом коснулся пальцами щеки напротив.       — Мистер Клиффорд? — позвал его он. — Мистер Клиффорд? Проснитесь, пожалуйста… — шептал он, и ему казалось, что его шепот звучит очень громко в тишине комнаты. — Мистер… — одного прикосновения к шее было достаточно, чтобы Майкл резко дернулся во сне, распахивая глаза, чем только напугал мальчишку, который вздрогнул от этого.       — М? Что такое? — голос Майкла звучал хрипло и низко ото сна, и Эши не мог не признать, что такое звучание мгновенно добавило ещё каплю к имеющемуся возбуждению. — Ты почему не спишь? Что-то случилось? — мужчина провёл ладонью по лицу, собирая сонливость.       Он пару раз моргнул, чтобы сфокусировать взгляд на юношеском лице напротив. Приподнялся на локте, откидывая одеяло от груди. Он оказался без футболки и в одних боксерах. Эштон не помнит, чтобы тот раздевался, но, возможно, мужчина сделал это после того, мальчишка заснул.       — Я просто… я просто… мне просто нужно в ванную комнату, — прошептал Эши, ощущая, как покрываются стыдливым румянцем его щеки, но благо в комнате было достаточно темно, чтобы Клиффорд мог заметить его смущение и неловкость от всей ситуации.       — О, конечно, да… — мужчина закивал, зевнув. Он чуть отодвинулся, позволяя кудрявому перелезть через него, но в какой-то момент он замер, вскинув голову на мальчишку. — Золотце? — и по голосу Майкла Ирви понял, что тот что-то понял. Понял то, что не нужно было.       — Да, мистер Клиффорд? — пискнул юноша. Он застыл в двусмысленной позе: он нависал над мужчиной, разместив обе свои руки по обе стороны от «колючей» головы гитариста, а его ножки были размещены вокруг талии мужчины.       — Золотце, я не хочу утверждать, но, кажется, что… — сердце мужчины в мгновение ока принялось со скоростью света биться в его груди, а все тело мгновенно вспотело.       — Мистер Клиффорд, мне нужно в ванную… — зачем-то повторил мальчишка, будто мужчина не понял причину его поспешного ухода.       — Останься, я могу помочь тебе, — голос Майкла звучал очень мягко и ласково, вынуждая Эши остаться и отдаться в умелые руки. — Золотце, я не причиню тебе вреда, веришь мне? — руки мужчины аккуратно и незаметно легли на юношеские бедра, чуть прижимая к себе, а губы гитариста нашли изящную шею, касаясь кожи. — Пожалуйста, золотце. Я обещаю быть нежным.       Эштон метался между двумя решениями. Слова, голос и прикосновения Клиффорда расслабляли его, заставляя отбросить все и отдаться наконец, но, с другой стороны, он понимал, что собирался решить эту проблему сам. Он не хотел впутывать во все это и мужчину, но, когда тот сам так вежливо и любезно предлагал свою помощь, грех было не согласиться.       К тому же, Эштон понимал, что ещё не совсем имел дела с Майклом, а ему, честно говоря, очень хотелось, потому что обладатель русых колючих волос казался самым нежным, аккуратным и ласковым среди всех музыкантов.       Поэтому, взвесив в своей голове все «за» и «против», Эши незаметно кивнул, опускаясь на тело Клиффорда.       — Хорошо, молодец, я буду нежен, ладно? — шепотом спросил Майкл, а потом, вытянув голову, аккуратно и ласково коснулся губами юношеских губ напротив.       Кудрявый тут же ответил, приоткрывая рот и впуская язык мужчины внутрь. Клиффорд аккуратно, мягко и нежно целовал его губы, придерживая пальцами за подбородок. Он не напирал, а, казалось, давал выбор: целовать в ответ или просто получать удовольствие от нежного и ласкового поцелуя.       Поцелуй Майкла разительно отличался от поцелуев, которые давали ему Люк с Калумом. Люк целовался быстро, но достаточно аккуратно, в то время, как Калум — грубо и бесцеремонно, совсем не заботясь о том, понравится ли такой напор партнеру или нет. Майкл же целовался совершенно по-другому. Он целовался так, будто через поцелуй своими губами и языком пытался показать, насколько значимый для него человек, которого он целует.       Ладони мужчины плавно спустились вниз по телу мальчишки, взялись за бедра и прижали к своим. Каким бы ласковым и нежным не был поцелуй, но нельзя было отрицать того факта, что он здорово возбудил их обоих. От того, что Эши и без того был возбужден, то страстные поцелуи лишь добавляли масло в огонь, отчего он тихо скулил в губы напротив.       — Я знаю, золотце, я знаю, что ты весь горишь, но потерпи чуть-чуть, я правда не хочу навредить тебе, ладно? — зашептал Клиффорд, на секунду оторвавшись от юношеских полных губ.       Мальчишка льнул к сильному мужскому телу, блуждая пальцами по телу Клиффорда. Касался губами всего, чего доставал: губ напротив, щёк, скул, челюсти и даже шеи. Он по-прежнему сидел на коленях Майкла, а потом начал ерзать, потому что напряжение в паху давило, казалось, на мозг, отчего он не мог нормально функционировать и действовать.       — Тихо, тихо, золотце, — мужчины тихо и легко рассмеялся. — Ты такой жадный, золотце, — это было сказано не в обиду, поэтому Ирви не нашёл время обижаться. — Сейчас все будет, — по-прежнему смеясь, Клиффорд подхватил мальчишку под бедра, а потом поменял их местами.       Так как рядом спал Люк, то места в кроватях было мало, но его было достаточно, чтобы лечь в примерно удобную позу. Мужчина закинул ножки мальчишки на себя, прижимаясь бедрами к промежности кудрявого. Тонкая ткань боксеров не скрывала как внушительных размеров стояк, так и влажные участки от естественной смазки.       Мальчишка был одет в одну футболку, в которой заснул вчера, шорты он снял, оставаясь в нижнем белье блондина. Правда именно сейчас Эштон укорил себя в том, что переоделся вчера. Мог бы остаться в одной футболке, чтобы ночью было удобнее раздеваться и позволять рукам Майкла гладить везде.       Поэтому мальчишка решил взять все в свои руки, отчего в следующую секунду начал тянуть футболку на своём теле вверх в попытке избавиться. Правда все старания не увенчались успехом, потому что места на кровати было мало, чтобы извернуться и наконец избавиться от ненужной вещи.       — Хэй, золотце! — мужчина усмехнулся, а потом взял кудрявого за руки, предотвращая следующую попытку снять футболку, в которой тот запутался как в рыбацкий сетях. — Золотце, золотце, тише. Зачем ты спешишь? — теплая и лёгкая улыбка тронула его губы, а потом он склонился над мальчишкой, чтобы оставить на юношеских губах короткий поцелуй.       — Я хочу…я хочу быстрее… — наверное, щеки Эши тронул стыдливый румянец, потому что признаваться кому-то в том, что хочется секса здесь и сейчас — достаточно смелое решение, слова о котором подобно ветру слетели с уст Ирви. Также в голосе кудрявого слышались не терпеливые нотки, будто бы, если его не трахнут прямо сейчас, он однозначно умрет.       — Потерпи чуток, я никуда не денусь, — по-доброму по-доброму Клиффорд, а потом, чтобы, наверное, не тянуть кота за яйца, все же стянул с юного тела ненужную тряпку, которая потом пала на пол. Эштон предстал перед ним в одних тёмных боксерах. Руки гитариста восторженно прошлись по груди и талии мальчишки, а потом остановились на худых бедрах. — Ты безупречен, знаешь это, золотце? — шепот Клиффорда сделался томным и низким, а потом гитарист склонился и оставил на впалом животике мальчишки поцелуй.       Эштон всхлипнул, потому что ощущать эти же губы и тот же язык, но уже на своей разгорячённой коже оказалось чем-то удивительно приятным. Потом этот рот принялся оставлять еле заметные следы, засасывая кожу.       Конечно, Клиффорд поставил мысленно в своей голове заметку, чтобы никто из них троих не оставлял засосы на теле мальчишки, но когда он сам столкнулся с такой практикой, то, как оказалось, был не готов к тому, что все его существо захочет оставить след своего присутствия. Эту кожу невозможно было не поцеловать, поэтому Клиффорд решил забить на свои же собственные установки и продолжил покрывать поцелуями животик мальчишки.       Эштон под ним тихо постанывал, запустив пальцы в колючие волосы.       Майкл на секунду оторвался от столь сладкого тела мальчишки, чтобы посмотреть, какое влияние оказали на Эштона его действия. Кудрявый хватал ртом воздух, выгибался в спине, а его милых губ слетали тихие стоны. Но Майкл же ничего не сделал, чтобы последовала такая реакция.       Правда он не сразу понял, в чем была причина такого состояния Эши. Взгляд Клиффорда спустился вниз, а потом он заметил, как мальчишка терся своим пахом о его колено.       — Золотце, тебе так не терпится? — Майкл улыбнулся, вновь нависая над Эши, который выглядел смущенным, но, казалось, не собирался останавливаться.       — Я встал, потому что у меня был стояк, — зашептал Ирви, обняв ногами талию мужчины и начав уже потираться своим пахом о пах напротив, отчего Майкл не смог сдержать низкого стона, а его глаза сами собой закрылись. — Хотел уйти в ванную, чтобы решить свою проблему, но вы предложили свою помочь, но сейчас ничего мне не даете. Почему?       — Хэй, золотце, тебе не стоит так волноваться по этому поводу, — Майкл заправил пару кудрявых прядей за ушко мальчишке, а потом поцеловал в носик. — Я ведь обещал тебе быть нежным, поэтому я делаю это, ладно?       — Но вы очень медлите! — тихо возмутился Эштон, ударившись затылком о подушку под головой.       — Может быть, я просто хочу тебя помучить? — и эта фраза была сказала прямо в губы мальчику, которые вскоре атаковали губы мужчины, тут же проникая языком в рот.       Эштон успел только вздохнуть, как Клиффорд принялся страстно сцеловывать стоны с его уст. В этот раз медлить мужчина не стал, а сразу же, ухватившись пальцами за резинку нижнего белья, стянул ненужную вещь с юного тела. Быстро избавиться и от своих боксеров не составило труда и не заняло очень много времени, поэтому в следующую секунду Майкл уже прижимался своим обнажённым и возбуждением членом к члену мальчишки.       — Так лучше? — шепотом поинтересовался он, и в темноте комнаты блеснула его улыбка. Он не издевался и намерено не смущал Эши, он просто действительно хотел знать, облегчил ли он страдания.       Странно было заниматься подобными вещами с друзьями, лежащими под боком, но в голове Клиффорда было, на удивление, пусто, и он был этому рад, поэтому лишь сжимал ладонями мальчишку под коленками, притягивая ближе.       — Угу, да… так намного лучше, — простонал кудрявый, выгнувшись в спине, когда одна из ладоней мужчины выпустила его ножку, а потом обхватила кольцом оба их члена. — Пожалуйста… — взмолился Эштон, умоляя Майкла что-нибудь уже сделать с его безумным возбуждением.       Долго ждать Клиффорда не пришлось, наверное, потому что он тоже был взвинчен не на шутку, поэтому через какое-то время начал надрачивать их члены своей ладонью, которая практически сразу стала влажной от их естественной смазки.       Мальчишка тихо заскулил, поддаваясь бедрами вперёд и толкаясь членом в узкое пространство ладони Майкла. Его красивые глаза были плотно зажмурены, а рот приоткрыт. В свете луны, находящейся за окном, пот и смущение были отчётливо видны на его юношеском лице.       Ладонь Клиффорда скользила по их прижатым друг к другу членам, размазывая смазку и пошло ею хлопая, отчего только этот звук слышался в собственных ушах на пару с бешеным стуком сердца в груди. Казалось, обоим –– что Майлку, что Эштону –– было плевать на то, что их услышат соседи по кровати, но Клиффорд очень хорошо знал своих друзей, поэтому в пол пятого утра ни один из них не должен был проснуться.       Через какое-то время мужчина отправил пальцы второй руки себе в рот, чтобы смочить их слюной. Пока мальчишка стонал от того, какое ему удовольствие приносила ладонь Клиффорда на собственном члене, сам обладатель русых волосы, с пошлым звуком вытащив пальцы изо рта, опустил руку вниз. Через какое-то время смоченные слюной пальцы коснулись сжатого колечка мышц, от прикосновения которых Эши резко распахнул глаза, уставившись на Майкла.       — Золотце? Я причинил тебе боль? — мужчина остановился и отстранился, пытаясь прочесть по лицо кудрявого любую эмоцию, похожую на боль. Когда мальчишка не ответил и ещё через пару секунд Клиффорд действительно заволновался, а потом слегка сменил свою позу. Он навис над мальчишкой, стараясь вообще не касаться своими бедрами бёдер напротив. — Золотце? Все хорошо? Как ты?       На самом деле, Эши в первые в жизни встретил такого человека, который сильно волновался о его благополучии, состоянии и ощущениях. Мальчишка полагает, Калум не стал бы так делать, но Калум на то Калум, чтобы самому в первую очередь получать наслаждение.       Люк тоже не был таким чутким в постели, каким был Клиффорд. Хэммингс тоже беспокоился, спрашивал что-то, но не дергался при каждом изменении эмоции на лице. И пока Эши нравился Майкл больше всех, потому что, казалось, он совершенно не задумывается о собственном теле и собственном состоянии, полностью сосредоточившись на эмоциях и чувствах мальчишки.       Ирви мягко улыбнулся, а потом, взяв мужчину за лицо, притянул к себе, нежно касаясь губами губ напротив. Правда целовать у него цели не было, он лишь зашептал:       — Пожалуйста, продолжайте. Мне нравится, как вы беспокоитесь обо мне, но сейчас со мной все в порядке. Я никогда не чувствовал себя таким нужным и важным, как сейчас.       — Зови меня Майкл, и мы на «ты», забыл? — улыбнулся Клиффорд.       Эши лишь улыбнулся, а потом действительно втянул Клиффорда в поцелуй, чувствуя, как мужские руки вновь легли на его тело. Правда в это раз Майкл не растягивал удовольствие, а сразу же, подхватив мальчишку под коленками, закинул его ножки на свою талию, а бедрами пристроился напротив бёдер мальчишки. Зелёные глаза неотрывно смотрели в ореховые напротив, и Клиффорд будто бы спрашивал у Иври разрешения; ждал, когда мальчишка действительно будет готов.       Кудрявый прикусил губу, глядя на то, как гитарист возвышался над ним, держась на одних руках. Он чувствовал своими ягодицами возбужденный член Клиффорда, понимая и предвкушая, как правильно и приятно он будет ощущаться внутри.       Пару русых волос взмокли у корней и теперь липли ко лбу, отчего от этого Майкл стал выглядеть совсем по-домашнему, родным и милым.       Конечно, Ирви понимал, что знает этого мужчину всего два или три дня, но что-то внутри его груди тянулось к этому внимательному, чуткому и заботливому мужчине. Также он хорошо понимал, что каждый из мужчин в этом доме был хорош по-своему, поэтому их вообще нельзя было сравнивать, но именно в этот момент он был сражен заботой и теплом Клиффорда.       — Пожалуйста… — прошептал мальчишка, прикрывая глаза на секунду.       Кажется, Майкл кивнул, но Эши уже не видел этого, сосредоточившись на своих ощущениях. Через какое-то время он почувствовал, как колечка его мышц коснулись сперва пальцы: они проникли внутрь так, словно вообще не встретили сопротивления. Но, наверное, это было потому, что тело Ирви по-прежнему было эластичным с последнего его раза.       Мальчишка улыбнулся своим воспоминаниям, вспоминая, как эти же пальцы входили в него буквально вчера утром. Ощущать пальцы гитариста было принято, но сейчас Эши понимал, что его ждет куда больше того, что у ему давали вчера. Ещё вчера он и подумать не мог, что на следующее утро будет лежать под этим замечательным и заботливым мужчиной и ожидать, когда тот войдет в него всей длиной своего члена.       — Золотце, готов? — шепотом спросил Клиффорд, на что Эши закивал, прикусив губу. — Хорошо.       И растянув ещё немного кольцо мышц, мужчина сменил пальцы на свой член, входя сантиметр за сантиметром, все время поглядывая на лицо мальчишки.       Эши выдохнул через зубы, чувствуя, как стенки его дырочки раскрываются под напором крупного и влажного члена. Смоченное слюной кольцо мышц легко встретило влажный от смазки член, без препятствия пропуская внутрь.       Ощущать всю длину члена гитариста было чем-то невероятным, отчего Эши запрокинул голову назад, приоткрывая рот. Его бедра чуть дрожали от проникновения, но это ощущение было приятным, которое хотелось ощущать по меньшей мере ещё долгое время.       С губ Клиффорда слетел еле слышный стон, а потом он прикрыл глаза от узости, жара и влаги, которая окружила его со всех сторон. Мальчишка оказался уже, чем он представлял себе, но это было даже хорошо. Видно, Хеммингс не сильно растрахал его, отчего мальчишка внутри был по-прежнему узким и до безумия тёплым.       Майкл приоткрыл глаза, посмотрев на Ирви, который лежал, словно бы был натянутой тетивой, хватая ртом воздух. По его лицу сразу же было понятно, что ему безумно нравится во все, что происходит. Ему нравится чувство заполненности: нравится чувствовать крупный член внутри себя; нравится ощущать внутри себя тепло. Это приятно.       Мужчина улыбнулся, а потом, не удержавшись, провёл ладонью по телу мальчишки: от шеи, задевая вставшие соски, до паха, касаясь пальцами возбужденного члена. От таких действий кудрявый застонал, выгнувшись в спине. Его бедра ушли назад, отчего угол проникновения сменился: головка члена Клиффорда чуть сменила вектор и теперь уткнулась точно в комок нервов.       — Ах!.. — достаточно громко вздохнул мальчишка, закатывая глаза. — Пожалуйста… ммм… пожалуйста, Майкл, двигайся.       Глаза Клиффорда в секунду стали большими и дикими, а в кровь хлынул адреналин. Мужчина втянул носом воздух, а потом, склонившись и втягивая мальчишку в поцелуй, принялся двигать бедрами навстречу бедрам Эши. Его член чуть выходил, а потом обратно входил в растянутое и влажное кольцо мышц, тут же попадая по простате, отчего Ирви скулил и стонал, цепляясь пальчиками за плечи.       — Да… да… да…ммм… — Ирви откинул голову на подушку, а его к шее тут же припали губы Клиффорда, начав оставлять засосы. Бедра мужчины в определённом темпе двигались, мягко и еле слышно ударяясь о ягодицы мальчишки.       — Тебе нравится? Тебе хорошо? — спросил Клиффорд, чьё дыхание сбилось, глаза потемнели, но по-прежнему вглядывались в лицо напротив.       Эши закивал, кусая губы, с которых поочерёдно слетали то стоны, то сладкие вздохи. Мальчишка старался двигаться в одном темпе с мужчиной, но часто просто выбивался из сил, хоть Клиффорд и не двигался очень быстро. Все чаще и чаще Эши просто лежал, обнимая руками — ногами мужчину со всех сторон и позволяя ему в не спешном ритме входить своим членом в его по-прежнему узкое кольцо мышц.       Это было шесть утра, начало светать, слышались сладкие юношеские стоны мальчика, который получал безумное удовольствие от того, что в нём медленно и нежно двигался мужчина, покрывая милое личико с ямочками на щеках короткими поцелуями. Это было утро, когда солнечные лучи, пробираясь через плотные шторы, касались своими пальцами кудрявых шоколадных волос; целовали щечки и губы юноши; прятались в ямочках на щеках и в ярёмной впадине меж острых ключиц. Это был рассвет, когда тёмную, лишенную света комнату наполняли еле слышные стоны, звуки поцелуев и слияния двух тел, а также тихие удары деревянного изголовья кровати о стену.       — Я…я… ммм… — мальчишка закатил глаза, кусая губы. Его тело опять выгнулось дугой, ножки согнулись в коленях, а тело дрогнуло, когда головка члена мужчины вновь толкнулась в комок нервов. — Майкл, я… — правда факт случившегося Клиффорд узнал раньше того, как мальчишка успел ему сказать.       В его руках мальчишка кончил, содрогаясь всем телом и тихо постанывая. Чувствовать, как бархатные и узкие стенки кольца мышц сокращаются и становятся у́же, было невыносимо приятно, отчего Клиффорд остановился на секунду, наслаждаясь оргазмом кудрявого. Его собственный оргазм настиг его незаметно, накрывая мощной волной наслаждения с головой, отчего перед глазами на секунду все приобрело белый цвет, а предметы закружились.       Мужчина выдохнул, а потом повалился поверх мальчишки, сгребая его в объятиях. Правда долго лежать на кудрявом Клиффорд не стал, а почти тут же перевернулся на бок, прижимая к своей обнажённой груди Эши. Он покинул его расслабленное тело. Бедра обоих были влажные и испачканные в сперме, но на такую мелочь никто из обоих не обращал внимания.       — Доброе утро, золотце! — прошептал Клиффорд, и его голос звучал низко и хрипло, хоть он и не стонал во весь голос.       Удивительно, но они были достаточно тихими. Как оказалось, заниматься достаточно медленным сексом, во время этого хватая ртом воздух и выпуская с приоткрытых губ еле слышные сладкие вздохи, было до безумия приятно. Майклу нравилось наблюдать за личиком мальчишки, которое, казалось, в несколько секунд меняло эмоции, начиная от расслабления, заканчивая безумным наслаждением, а потом сильным оргазмом.       — Доброе, — мальчишка улыбнулся в ответ, растягивая губы в улыбке. — Мне понравилось, — через какое-то время признался Эши, смущенно посмотрев в другую сторону.       — Я рад, что тебе понравилось, — мужчина улыбнулся в ответ, а потом коснулся своими губами юношеских напротив, правда целовать он не собирался, а просто оставил короткое прикосновение, практически тут же отстраняясь. — Я же обещал быть нежным, помнишь?       Эши смутился сильнее, пряча лицо в плече Клиффорда.       Это было утро, когда кудрявый мальчишка нежился как в объятиях солнечных лучах, так и в объятиях гитариста, который нежно и невесомо касался своими полными от поцелуев губами кожи на шее Ирви, а также поглаживал кончиками пальцев талию напротив.       — Мне хорошо с тобой, — заговорил Ирви. — Ты очень заботливый, чего не совсем делают остальные, — и, на самом деле, кудрявый корил себя за такие слова, потому что требовать от других людей похожего отношения к себе, какое тебе даёт один человек, было достаточно грубо. — Извини, я не совсем это имел ввиду, — мальчишка засмущался, прикрыв лицо ладонями и тем самым прячась от взгляда мужчины, который лежал рядом с ним.       — Хэй, золотце! — позвал его Клиффорд. Его пальцы коснулись запястий мальчишки, а потом плавно и аккуратно отняли их от лица. — В этом нет ничего зазорного, чтобы просить к себе тех же внимания и заботы. Просто ребята ещё не совсем привыкли, — и Майкл кинул взгляд на своих друзей, которые по-прежнему пребывали во снах. — Если узнать Люка получше, он станет очень хорошим другом. Из него хороший советчик и слушатель. А также он стремиться быть ласковым с партнёром, — и по лёгкому румянцу на щеках мужчины Эши понял, что тот имел ввиду.       Да, возможно, Люк и был нежен с ним в ту ночь, но ему казалось, будто Майкл затмил блондина этим утром. Да, возможно, Люк не говорил ему множества милых слов и не так заботился о его состоянии, но это еще не говорит, что Люка стоит отметать из списка кандидатов на юношеское сердце.       Поэтому Ирви лишь вздохнул, понимая, что Клиффорд в общем и целом прав.       — Ты прав, я зря груб с ними.       — Эй, в этом нет твоей вины, золотце, — мужчина привстал на локте, навис над кудрявым, а потом заглянул в ореховые глаза. — Если тебе что-то не нравится или тебе не комфортно, то говори об этом сразу каждому из нас, ладно? — в конце его голос сошёл на шепот, а потом Майкл коснулся своими губами губ напротив. — Договорились? — лёгкая улыбка тронула уста мужчины, когда мальчишка под ним закивал.       Майкл вновь упал в объятия Ирви, обвивая руки вокруг его талии, прежде, конечно, подхватив одеяло, а потом накрыв их обнаженные тела от лишних глаз.       Юное тело мальчишки прижалось к мужскому. Ирви закинул одну свою ножку поперёк талии мужчины, прижимаясь ближе. Конечно, члены обоих заинтересовано дернулись навстречу друг другу, но их хозяева не обратили на новую волну возбуждения никакого внимания.              

***

      — Гутен морген, как спалось? — раздался радостный и громкий голос блондина, вырывая Клиффорда и Ирви из сна. — Вижу вам отлично, раз сейчас наш малыш сверкает голой попкой, — усмехнулся блондин. — Майк, ты всё же пустил в ход свой член, а?       Его гогот был прерван подушкой, которая прилетела со стороны Майкла.       — Затухни, Хеммингс! — промычал гитарист, обнимая руками подушки.       Возможно, во сне они двигались и меняли свои позы, раз сейчас одеяло «убежало» в их ноги, открывая вид на обнажённые тела юноши и музыканта.       Клиффорд лежал на животе, обнимая руками свою подушку. Он давно выпустил из объятий мальчишку, позволяя тому лежать, как хочется: тоже на животе, чуть приподняв бедра над кроватью. Нет, его задница не болела после утреннего секса с Майклом, он просто любил так спать.       — Ну-ну, судя по следам твоих рук, ты явно его трахнул около нескольких часов назад, — продолжил блондин.       Казалось, он вместе с Калумом встали достаточно давно, раз вторая кровать была полностью заправлена, а мужчины были одеты в шорты и майки. Брюнета не было в комнате и, зная его, Майкл полагает, тот был на кухне, раз весь дом окутывал приятный запах свежего кофе и чего-то ещё.       — Завидуешь, Хеммо? — фыркнул Клиффорд, медленно меняя свою позу, так как по-прежнему боролся со сном.       Клиффорд не был известен, как тот человек, который начинал хвастаться чем-то, что попадало в его руки, но сейчас поставить друга на места было почти необходимостью.       Мужчина сел в кровати, а потом, окинув взглядом юное тело мальчишки рядом, блаженно и даже как-то влюбленно вздохнул. Повинуясь какому-то порыву, возникшему ежесекундно, Клиффорд подполз к мальчику, а потом, взяв его бедра в руки, оставил на одной из ягодиц поцелуй.       От прикосновения мальчишка дернулся на кровати, а потом повернул кудрявую голову назад. Его красивые, милые ореховые глаза выглядели сонно, что добавляло домашний вид мальчишке. Его щеки практически тут же приобрели розовый цвет, когда он понял, что происходит.       — О, малыш, ты уже проснулся? — казалось, Люк действительно был удивлён пробуждением Эши, будто бы первый не должен был делать этого.       Эштон окинул комнату взглядом, постепенно вспоминая, что произошло накануне. Он помнит, как мужчины играли в видео игру, а потом он заснул в объятиях Майкла. Помнит утренний стояк, так же как и нежный и медленный секс с Клиффордом, отчего тело заныло от сладких воспоминаний.       Лицо мальчишки ещё пуще покраснело, а потом он спрятал его в подушке.       — О, поглядите на него, наш малыш смущается! — воскликнул Хеммингс. — Видно, ты его так затрахал ночью, отчего он и слова вымолвить не может.       — Вообще то у нас с ним был нежный и медленный секс! — вступился Майкл, кладя голову на поясницу мальчика. Его ладони обвились вокруг талии Эши, сжимая в объятиях.       — А вообще то я здесь! — вставил свои пять копеек Эштон, резко оборачиваясь и отрывая лицо от подушки. — И все слышу!       — Слышь, Клиффорд, сползи с него и отдай малыша мне, — Люк потянул руки в сторону кудрявого, которого с явным нежеланием выпустил из своих объятий Клиффорд.       Мальчишка поднялся с кровати, а потом пошел в сторону блондина. И только Люк хотел взять его и усадить на себя, как Клиффорд остановил кудрявого, коснувшись пальцами бёдер младшего. Мужчина тоже поднялся с кровати, а потом припал губами к юношеским светлым ягодицами, начав оставлять поцелуи.       — Мне было с тобой хорошо, золотце. Я всегда здесь для тебя, помнишь? — прошептал куда-то в кожу гитарист, вырисовывая пальцами на обнажённой коже не замысловатые рисунки.       — Майкл! — мальчик хихикнул, а потом, извернувшись в руках блондина, повернулся к Клиффорду, взял его за лицо и поцеловал в губы.       Целовались они не долго, и поцелуй их нельзя было назвать страстным, скорее нежным, медленным и плавным. Губы Майкла опять нежно сминали губы напротив, показывая таким образом, как для него был важен кудрявый мальчишка.       Но вскоре поцелуй пришлось прервать, так как Хеммингс в любом случае потянул руки в сторону Эши, загребая в свои объятия. Мальчишка весело хихикнул, а потом запрыгнул на блондина, тут же обвивая руками за шею, а ногами за талию.       — Ну все, малыш, теперь ты с дядей Люком. Здорово, правда? — он улыбнулся, показывая средний палец второму гитаристу, правда этого жеста не видел Эши, сидящий на его руках. — Мистер Хеммингс позаботится о тебе, да? — казалось, Люк говорил не с Эши, а с Клиффордом, не сводя своих голубых глаз с друга. — А то похотливый Клиффорд испортил тебя, наверное.       — Вовсе нет! — возмутился Майкл, обратно ложась в постель и накрывая свои голые бедра одеялом. — Я говорил, что у нас был медленный и нежный секс с утра!       Конечно, Ирви слышал всю перепалку мужчин и находил её смешной, отчего смеялся в себя. Странно, что Люк с Майклом «ссорились» по этому поводу, поскольку Ирви испытывал к ним обоим примерно одинаковые чувства.       Эши повернул голову назад, а его губы растянулись в улыбке.       — Не ссорьтесь, пожалуйста. Вы нравитесь мне одинаково, — конечно, для него было неловко говорить о таком, но блондин и обладатель русых волос в любом случае должны были узнать об этом, поэтому момент признания будет сейчас. — Майкл был очень нежен со мной. Он так волновался обо мне, но это было даже хорошо, — его щеки приобрели розовый оттенок, а сам мальчишка засмущался.       Мужчины перекинулись взглядами, а потом улыбнулись друг другу.       — Наш малыш любит скакать на двух членах, а? — усмехнулся Хеммингс, за что получил недовольный взгляд со стороны друга и не сильный удар кулачком мальчишки по своему обнажённого плечу.       — Хеммо, завались, а! Просто прекрати быть придурком, ладно? — фыркнул Клиффорд, прикрывая глаза запястьем.       Правда Люк его уже не слышал, поскольку покинул общую комнату, держа мальчишку на себе. Он прошёл мимо кухни, улавливая носом приятные запахи, создателем которых был брюнет. Целью Хеммингса была ванная комната, в которую он и вошел.       Мужчина усадил полностью обнажённого мальчика на стиральную машину, вставая меж раздвинутых ножек кудрявого, а его руки расположились по обе стороны от бёдер Ирви.       — Хэй, малыш! — позвал его он, приподнимая подбородок мальчишки пальцами. — Прости меня, а?       Мальчишка насупился, скрещивая руки на груди и уводя взгляд в сторону.       — Ты обиделся на мои слова о том, что ты любишь скакать на обоих членах? — губы мальчишки поджались, а челюсти напряглись, что говорило о том, что Ирви действительно был задет. — Прости, малыш, я идиот! Я не подумал, но ты же… — продолжить мужчина не смог, поскольку мальчишка коснулся пальцами его губ, останавливая поток слов.       — Вы правы, мистер Хеммингс, — прошептал кудрявый. Его щеки горели смущением, а глаза смотрели куда угодно, но не в голубые напротив. — Я действительно люблю… люблю, когда… — он не мог высказать определённую мысль, но действительно хотел сказать её. — Я спал с вами обоими, и мне понравилось, правда… Правда меня немного обижает эта формулировка «я люблю скакать на членах», — мальчишка чувствовал себя неловко, сглотнул и наконец поднял взгляд вверх. — Это звучит так, будто я здесь что-то вроде шлюхи.       На какое-то время в ванной комнате воцарилась тишина, которая буквально ощущалась кожей.       — Не вздумай думать так, ладно? — в голосе Люка послышался рык, а голубые глаза стали темнее от злости. — Ты здесь не для этого, понял? — мальчишка вздрогнул как от звучания его голоса, так и от взгляда, которым его окинули. Когда Эши никак не отреагировал, Люк дернулся вперёд, а потом, схватив его за кудрявые волосы, резко притянул к себе. — Ты меня понял? Да, возможно, я не так нежен и ласков, как чертов Майк, но даже не вздумай думать так!       — Да, да, хорошо! — мальчишка закивал, сглотнул, а в его глазах защипали слёзы.       Люк выпустил кудрявую копну волос из пальцев, отстранился на пару шагов, а потом вздохнул.       Какого черта он делает? Возможно, общение и глубокая связь с Калумом оказывала на него подобное влияние, отчего он начал проектировать все их действия друг с другом на хрупкого и нежного мальчика.       — Черт, прости меня, ладно? Я не специально. Я просто… — блондин опустил голову, опуская руки вновь по обе стороны от бёдер кудрявого. — Знаешь, я… мы с Калумом немного мутим друг с другом, наверное, поэтому его грубость передалась и мне, — он тяжело вздохнул, а потом поднял взгляд на лицо Ирви, который выглядел по большей части удивленным, а не задетым до глубины души.       — Да? Это правда? — шепотом спросил Эши, приподнимая брови вверх.       — Да, малыш, это правда, — закивал Люк.       — И как это? — лёгкая улыбка появилась на губах мальчишки, а потом он положил ладони на широкие плечи мужчины. — Что вы обычно делаете вместе? — его голос сошёл на приятный шепот, а ресницы затрепетали.       Казалось, Люк выглядел сбитым с толку, не совсем понимая, действительно ли мальчишке это интересно.       — Ну, это достаточно не плохо, я думаю, — мужчина пожал плечами, хмыкнув. — И… в обычное время мы просто дрочим друг другу, но пока не перешли к другому этапу, но я думаю, он нам и не нужен.       — Тебе нравится? — ладони мальчика стали разминать мышцы на плечах мужчины, а его коленки сжали талию блондина по обе стороны. — Я имею ввиду, нравятся ли тебе моменты, когда вы с Калумом вместе? — юношеские губы нашли шею напротив и стали оставлять на коже ласковые и короткие поцелуи.       Люка сбивала с толку нагота кудрявого, отчего он не мог мыслить здраво. Поэтому, взяв с вешалки какую-то футболку, он натянул её на стройное тело Ирви.       — Я думаю, мне нравились эти моменты, но до определённого момента, — признался Люк, подставляя шею под нежные и полные губы и ласковые и короткие поцелуи.– Момент, когда ты появился, изменил мою жизнь.       — Потому что ты нашел того, кого можно трахать? Калум не подходил для этой роли? — и мальчишка не был обижен или зол на этот факт, а просто интересовался.       — Извини, если это звучит так грубо, но да, ты прав, я думаю, — согласился Хеммингс, а его широкие ладони легли на узкие бедра кудрявого. — К тому же, Калум не из тех, кто позволил бы нагнуть его и лишить девственности его узкую задницу. Но я думаю, я просто не задумывался об этом в таком плане, потому что у нас не было так много времени вместе, чтобы я стал задумываться на эту тему. Калум, наверное, тоже.       На какое-то время они замолчали. Эши перестал целовать его шею, тем самым возбуждая, а просто обнял блондина за шею, прижимая к себе. Люк обнимал его в ответ, втягивая носом приятный запах волос мальчишки.       Кажется, в кухне уже орудовали Майкл с Калумом, нарочито громко интересуясь друг у друга, куда это запропостились Люк с Эштоном.       Через какое-то время Эштон подумал, что было бы интересно спросить у мужчины, как это они с Худом стали «вместе», но сомневался, потому что Хеммингс может найти это личным, о чем не так важно делиться с мальчишкой напротив.       — А могу я… могу я узнать, как вы с Калумом решили, что… что… — продолжить он не смог, поскольку, кажется, Люк догадался, о чем зашла речь.       — Хочешь узнать, как мы с ним решили, что нам так важно запираться в ванной и мастурбировать друг другу? — он усмехнулся, покачав головой и поджав губы. — Это очень интересно, на самом деле, и я понимаю, почему ты интересуешься. Майка тоже волновало это, когда он однажды застукал нас с руками друг у друга в штанах, — воспоминания того дня стали всплывать в сознании блондина, и их присутствие было приятным для Хеммингса. — Мы были пьяными, кажется. Наверное, поэтому друзья решили, что мне важно скрасить мои дни твоим появлением. Знаешь, до тебя здесь все было в ужасном состоянии: пивные бутылки повсюду, чья-то одежда, которую я в первые в жизни видел в те моменты, постоянное похмелье и мигрень. Наверное, мое состояние и хмурое ебало всех нервировало, поэтому ты здесь, малыш, — мужчина тепло и нежно улыбнулся мальчику, а потом, придвинувшись ближе, поцеловал юношеские губы. — Пьяная выходка перешла в приятную привычку, от которой невозможно было отказаться. Знаешь, мы даже приглашали Майка в нашу дрочильню, но… — блондин рассмеялся, облизывая губы. — Но, кажется, ему не понравилась наше «гейство по неосторожности».       Эштон захихикал, прикрывая рот ладошкой. Он представляет эту картину, когда Майкл мило морщит нос, застав друзей в ванной в довольно двусмысленной позе.       Ещё какое-то время проведя в ванной комнате за разговорами и нежными поцелуями, Люк покинул мальчишку, позволив тому принять утренний душ, поскольку засохшие капли его собственной спермы и спермы Клиффорда нужно было смыть да и вообще освежиться.       Кудрявый стянул с себя чью-то футболку, отложил в сторону, а потом залез в ванну. Чуть прохладные капли воды ударили его в лицо, освежая и приводя в чувство. С глаз прошла пелена сна и блаженства, которое он разделил с блондином через поцелуи. Кожа по-прежнему хранила в себе все прикосновения, которые приходились в те или иные места: тонкая светлая шея, грудь и талию, бедра и ножки. Всецело и полностью Эши был помечен двумя мужчинами этого дома. Только один не касался его, но, наверное, время Калума ещё будет.       Вскоре Ирви присоединился к мужчинам на завтрак. Сейчас он был одет в свои шорты и футболку, правда уже никто из троих за столом не глазел на его внешний вид, наверное, привыкнув как к его присутствию, так и к привлекательности.       Завтрак шёл своим чередом: мужчины разговаривали о чем-то своём, обсуждая песни, предстоящий альбом и поездку в студию после обеда. Они были полны сил, энергии и новых идей, отчего еле могли усидеть на месте. Но в голове кудрявого крутилась одна мысль, которую он хотел сообщить двум гитаристам и басисту.       Возможно, ребята действительно собирались взять мальчишку в свою студию и познакомить его со всеми интересными штуками там, но Эши не мог поехать с ними.       — Слушайте, мне нужно кое-что вам сказать, — раздался голос кудрявого, прерывая все дискуссии собравшихся за столом по поводу того, с кем и как поедет мальчишка в студию.       — Что такое, золотце? — сразу встрепенулся Клиффорд, всем корпусом нагибаясь к мальчишке, а его ладонь привычно легла на острую коленку.       — Все хорошо, малыш? — Люк тоже с другой стороны выглядел слегка взволнованным, отбросив разговор с Худом и поворачиваясь к кудрявому.       Казалось, только один Калум никак не отреагировал как на слова, так и на состояние мальчишки, по-прежнему продолжая невозмутимо есть и строить какие-то свои планы.       Тёмные глаза поднялись на сидящего напротив Эши, который буквально сгорал со стыда под тремя взглядами, устремленными на него. Мальчишка заерзал на стуле, а потом, сглотнув, опустил голову.       — Ты будешь говорить или нет? — вздохнул брюнет. — Что хотел сказать-то?       — Я…мне нужно будет съездить домой, — наконец пролепетал мальчишка.       — Что? Но почему? — брови Клиффорда нахмурились, а ладонь сама собой покинула привычное место, оставляя коленку Ирви без своего тепла.       — Малыш, то есть ты не поедешь с нами в студию? — спросил Хеммингс.       — Вы глухие оба? — фыркнул Худ, поднимаясь из-за стола, а потом убирая посуду в раковину. — Он сказал, что не поедет, в чем ваша проблема? — и мужчина скрестил руки на груди, оперевшись поясницей о кухонный гарнитур.       — Я должен съездить домой и предупредить маму о том, что…       — Золотце, ты остаешься здесь? — выражение лица Майкла в секунду изменилось: от расстроенного и нахмуренного оно перешло в радостное и светлое. Его брови взмыли вверх, а губы растянулись в широкой улыбке.       Люк вместе с Калумом переводили немые взгляды с Ирви на Клиффорда, который готов был сорваться с места, а потом закружить мальчишку в своих объятиях.       — Мы с Эши говорили на эту тему, — пояснил Майкл, а его рука под столом вновь легла на знакомое колено. — И он решил, что какое-то время поживет здесь, у Люка. Правда ему нужно поговорить с семьёй, а потом собрать кое-какие вещи и съехать сюда, — после его тирады возникла тишина, которая показалась пугающей для кудрявого.       — Замечательно! — брюнет закатил глаза, а потом покинул кухню.       — Малыш, это правда? Ты действительно будешь жить какое-то время у меня? — на вопрос Люка Эши закивал, а потом был пойман руками Хеммингса.       Блондин сгреб его в свои руки, прижал к груди, а потом, оторвав от пола, закружил. Мальчишка хихикал, хватаясь руками за широкие плечи и шею мужчины. Вскоре его поставили обратно на пол, а потом знакомые губы припали к его светлой шеи, начав оставлять нежные поцелуи, отчего Ирви смутился, но отстраняться не стал.       Майкл возник у него за спиной, а его ладони легли на тонкую талию. Мужчина обнял его, прижимая его к своему телу, а его подбородок опустился на юное плечико.       — Золотце, я счастлив! — прошептал он.       Эштону было странно от того, что оба мужчины обнимали его с двух сторон, чуть ли не встречаясь лбами у его шеи. Это было мило, забавно, но жутко смущало мальчишку от того, что в его подростковом мозгу начали появляться всякие разные мысли, содержащие в себе метку 18+.       Через какое-то время все разбрелись по квартире. Эши засобирался домой, а потом направился в коридор, потому что его личных вещей здесь как таковой не было.       Мужчины пошли его провожать, два из которых улыбались от уха до уха, в то время как третий стоял с хмурым выражением лица, скрещивая руки на груди.       — Золотце, я могу тебя подвести? — предложил Клиффорд.       — Может быть я тебя подвезу? — поспешил добавить Люк, кинув недовольный взгляд в сторону друга.       — Слушайте, меня не нужно подвозить, я сам доберусь на автобусе, — кажется, от упоминания общественного транспорта все трое мужчин скривились, сморщив носы. — А вам нужно ехать в студию, помните, да? — Клиффорд и Хеммингс энергично закивали, как китайские болванчики, а Худ лишь пожал плечами, будто бы не нуждался в повторении планов.       — Золотце, буду ждать тебя здесь! — голос Майкла звучал сладко и мило, когда он это сказал, а сам гитарист выглядел как ласковый щенок, глядя на хозяина влюблёнными глазами.       — Вообще-то мы все здесь будем, Клиффо! — фыркнул Худ.       — Малыш, хорошей дороги! — пожелал ему Хеммингс.       Эши собрался, а потом, получив поцелуи от Майкла и Люка, хотел было пойти, как получил шлепок по ягодице. Обернулся, а потом встретился с надменным выражением лица, с хитрой ухмылкой и дикими тёмными глазами. Это был Калум.              

***

      Покидая знакомую за три дня квартиру одного из участников известной рок-группы, Эштон ощущал странное чувство. В его груди бешено билось сердце, разрывая его от множества новых для него чувств и эмоций. Он не думал, что небольшое количество времени, проведённое в компании гитаристов, изменит его и его взгляд на жизнь.       Конечно, Эши знал о такой группе, как 5 seconds of sex, но никогда не думал, что познакомится с ними лично.       И грудную клетку мальчика разрывало на от того факта, что он повстречал своих кумиров, а от того, что он, кажется, влюблялся.       За своими раздумьями Ирви не заметил, как нужный автобус довез его до нужной многоэтажки. Выйдя на своей остановке, мальчишка направился к нужному подъезду, который успел позабыть за то небольшое количество времени.       Дома оказалась мама, которая недавно вернулась с работы. Она ходила по своей комнате, то ли что-то ища, то ли вспоминая, что нужно было сделать по приходу домой.       Мальчишка чувствовал угрызения совести, потому что не совсем исполнил её просьбу. Она просила устроиться его на работу и помочь ей с детьми, но Эштон облажался.       — Мам, привет! — юноша заглянул в её комнату. Вещи он уже собрал, поэтому на его плече висела небольшая спортивная сумка.       — О, Эштон, ты вернулся! Где ты был все это время? — женщина притянула его в свои объятия, одной рукой зарываясь в кудрявые волосы, а вторую размещая на шее сына. — Тебя не было три дня!       — Я нашел работу, — тихо и робко признался кудрявый.       — О, это замечательно, но… — мать отстранилась, кажется, поняв, что радоваться в этой ситуации особо не чем. — Но почему тебя не было?       — Я устроился на работу, и снимаю комнату в центре, — мальчишка соврал, чувствуя, как покрываются стыдом его щеки. — Поэтому…поэтому меня не было.       — Ты собираешься уехать туда? — по голосу матери было понятно, что сердце её упало в груди, потеряв всякую надежду на то, что старший ребенок будет под крылышком в отчем доме. — Как надолго? — в её глазах заблестели слезы, и она сглотнула, предотвращая возникновение паники и грусти.       — Я… я не знаю точно, но… — мальчишка потупил взгляд, потому что нагло врать собственной матери было выше его сил, но он должен был сделать это, правда какая-то часть его сознания понимала, что бросать семью ради развлечений — так себе идея. — Но платят они хорошо, и я думаю, этих денег будет… их будет достаточно, чтобы…чтобы… — тяжёлые и солёные слезы стали скапливаться в его собственных глазах, отчего Эштон принялся кусать губы.       — О, Эштон! — женщина вновь притянула сына в объятия, а потом они оба дали волю чувствам: слезы брызнули из их глаз, а грудные клетки зашлись от плача.              

***

      Сейчас вспоминая этот момент, Эштон чувствовал себя неловко. Он ехал обратно в том же автобусе, который привёз его в родной дом. Его глаза были опухшие и красные от слез, отчего окружающая действительность плыла и двоилась, и ничего не было видно.       Он сидел, утирая слезы рукавом кофты, и считал остановки до нужной.       Он понимал, что поступил и по-прежнему поступает очень подло и эгоистично, исходя из своих собственных предпочтений и желаний, но…       Наверное, объяснение, что он по-прежнему подросток, будет унылым в этот раз, потому что даже в таком возрасте можно отдавать отчет своим действиям и нести за них ответственность.       Автобус доехал до центра, а потом довез его до нужной остановке, высадил, а потом поехал дальше. Мальчишка, по-прежнему, давясь слезами и сжираемый совестью, направился к уходящей в небо многоэтажке.       Железные двери лифта закрылись за ним, а потом кабина повезла его почти на самый последний этаж.       Мальчишка всхлипывал, направляясь к нужной двери. Он думал о том, вдруг мужчины окажутся в квартире и увидят его позорные слезы.       Он бы не хотел, чтобы Майкл застал его за подобным занятием, потому что в глазах Клиффорда ему хотелось казаться идеальным и милым кудрявым мальчиком, который всегда всему радуется. Конечно, обманывать того человека, который заставлял его сердце биться быстрее, было очень не удобно, к тому же Эши не хотелось видеть разочарование и грусть в зелёных глазах. Больше всего Ирви хотел ощутить его объятия и прикосновение губ к своим в успокоительном жесте.       Также Эши не хотел, чтобы Люк видел его слезы, поскольку считал это стыдным действием — плакать прилюдно, а потом объясняться. Блондина тоже не хотелось разочаровывать, поскольку Хеммингс выглядел как тот человек, который просто не позволит кудрявому плакать и, наверное, будет без понятия, что делать в таком случае.       Калума вообще не стоит вписывать в список тех, кого Эши хотел разочаровать, поскольку брюнет, казалось, был холоден и сдержан по отношению к Ирви. Конечно, он также хотел мальчишку, но, кажется, претендентов на сердце и тело мальчишки и без того было много, поэтому Худ и не вмешивался.       Эши поставил сумку на пол около двери, а потом начал рыться среди вещей в попытке найти ключи, которых у него, естественно, не было. Правда осознание этого к нему пришло не сразу.       Он заплакал сильнее, прислоняясь спиной к стене и закрывая ладонями лицо.       Какой же он!       Мальчишка плакал, икал, всхлипывал, а потом все повторялось.       Он не знал, сколько прошло времени, наверное, около часа, раз в какой-то момент на лестничной площадке послышали знакомые голоса. Правда к моменту, когда три фигуры поднялись на нужный этаж, Эши не сумел остановить свой плач.       — Золотце? — раздался взволнованный голос Майкла, а потом к нему подбежал мужчина, поднял с пола и прижал к своей груди.       Ирви ничего не видел из-за слез стоящих в его глазах, но сразу понял, что перед ним находился Клиффорд.       — Золотце, что такое? Что случилось? Почему ты плачешь? И почему ты сидел на полу?       — Малыш, что случилось? — блондинистый мужчина оказался подле них, а потом его руки тоже оказались на теле мальчишки. — Малыш, пожалуйста, перестань плакать.       — Потому что это раздражает, да? — усмехнулся брюнет, протискиваясь к двери.       — Заткнись, Худ! — рявкнули и Майкл, и Лю одновременно.       Калум закатил глаза, а потом, открыв своими ключами двери, вошёл в квартиру, кажется, совершенно не заботясь о том, что в подъезде разыгралась сценка с двумя Ромео и одной Джульеттой в главной роли.       Мальчишку завели в квартиру, забрали сумку, закрыли дверь. Майкл поднял кудрявого мальчика на руки, обнял за талию, а потом пошел в комнату блондина. Люк потянулся следом, чье сердце сжималось непонятно от чего. Ему было не приятно видеть разбитое состояние его малыша, который плакал. Люк не знал, почему Эши плакал, но он очень не хотел, чтобы эти красивые ореховые глаза были красные и опухшие, а с приоткрытых губ слетали всхлипы и плач.       Клиффорд опустился на кровать, сел к стене, усаживая мальчишку на свои колени. Люк устроился рядом, а одна из его рук почти сразу же опустилась в кудрявые волосы на затылке Эши.       Мальчишка по-прежнему плакал, пряча лицо в груди мужчины. Он чувствовал, как ладони Клиффорда гладили его по спине; слышал, как тот шептал ему какие-то нежности на ушко.       — Золотце, почему ты плачешь? — прошептал гитарист. — Пожалуйста, скажи, что случилось.       Эши на секунду оторвался, по-прежнему икая. Его лицо было заплаканным, глаза выглядели опухшими и красными, щеки румяными от слез.       — О, солнышко! — казалось, мужчины одновременно вздохнули.       Ладони Майкла легли на щеки мальчишки, а потом мужчина, вытянув шею, оставил на полных губках мальчика короткий поцелуй. Правда этим не закончилось, потому что Клиффорд принялся покрывать поцелуями все личико мальчишки, чтобы вызвать у того улыбку или смех.       — Малыш, пожалуйста, наши с Майком сердца разорвутся скоро от твоих слез, — взмолился Хеммингс.       Мальчишка наконец перестал безудержно плакать, а потом, вытерев рукавами кофты влажные дорожки слез со щёк, заговорил:       — Я был дома, и… и мне было стыдно признаваться маме в том, что…       — Золотце, боже, — Майкл прикрыл глаза на секунду, легко удаляясь затылком о стену позади. Его руки лежали на бедрах кудрявого, и он чуть усилил свою хватку. — Ты рассказал ей обо всем? — сидящий рядом с ними Люк выглядел сбитым с толку, не совсем понимая, о чем шла речь. Он понимал, что Эши возвращался домой, но не понимал, в чем была причина слез.       — Нет, я не…я не мог, но я нагло врал! — на эмоциях воскликнул Ирви, а слезы вновь грозились брызнуть из его глаз. — Я сказал, что я снимаю квартиру в центре города, поэтому буду часто пропадать.       — Но почему ты плачешь? — нахмурился блондин. — Если ты ей соврал, то она не знает, что происходит на самом деле, да? — он встретился взглядом с Майклом.       — Да, она не знает, но мне неловко осознавать тот факт, что я просто обманываю её. Я действительно устроился на работу и… — правда Люк прервал его:       — Мы не платим тебе деньги, чтобы все это действительно выглядело как настоящая работа, — мужчина вздохнул, а потом поднялся с кровати. Запустил руку в волосы, а потом принялся расхаживать по комнате.       Мальчишка стыдливо опустил глаза вниз.       — Наверное, зря я устроился к вам на работу, да? — предположил он. — Я не зарабатываю деньги, обманываю маму…       — Нет, золотце, вовсе не зря! — Майкл вновь обхватил его лицо своим ладонями и повернул его голову в свою сторону. — Благодаря тебе мы скоро выпустим третий альбом, который точно полюбят наши фанаты. Это здорово, потому что ты вытащил нас из ямы, в течении которой мы не существовали, не писали музыку, а лишь тратили свою жизнь на алкоголь и прочие вещи. Точнее, стоит сказать, такой жизни придерживался Люк, но ты спас его, — Клиффорд перевёл взгляд на Хеммингса, который стыдливо закивал, улыбнувшись Эши.       — Да, малыш, ты спас меня. Я не знаю, что делал был без тебя, — мужчина вернулся на кровать, а потом поцеловал мальчишку в губы. Эши ответил, а солёные дорожки слез высохли на его щеках, которые приобрели розовый оттенок от всех слова мужчин. Он был смущен, поскольку не думал, что оказал на них подобное влияние. — Знаешь, что? Мы можем помочь твоей маме и семье.       — Как? — спросил Ирви, по-прежнему ощущая на губах прикосновения губ блондина. Хотелось получить поцелуй ещё, но проблема была серьезной, поэтому Эши приготовился слушать. — Что если часть денег от выхода альбома мы пустим на благосостояние твоей семьи? Что скажешь? — пальцы мужчины нашли ладонь мальчики и чуть сжали. — Я действительно хочу помочь, и мне бы хотелось, чтобы ответная помощь была равнозначна твоей по отношению к нам.       — Люк, ты действительно хочешь… действительно хочешь пожертвовать деньги на мою семью? — Ирви не верил своим ушам.       Действительно ли Люк Хеммингс — известный гитарист группы 5 seconds of sex — окажет подобную услугу какому-то мальчику, которого прежде не знал?       — Я не жертвую, а помогаю, как ты когда-то, а? — Хеммингс улыбнулся, а потом коснулся своим лбом лба напротив. — Но у меня одно условие, — его губы растянулись в улыбке.       — Что? Что за условие? — шепотом спросил Ирви и он тоже не смог сдержать улыбку. Губы мужчины находились очень близко к его собственным, отчего кудрявый боролся с желанием влиться в них поцелуем.       — Я хочу, чтобы ты продолжил жить у меня, ладно? Я действительно хочу видеть тебя каждый день.       — Да, золотце, останься, пожалуйста, — раздался голос Клиффорда, который поглаживал Эши по бедрам. — Мне действительно будет не хватать тебя, если ты вдруг решишь покинуть нас. С тобой мы написали замечательный альбом, и мне хочется, чтобы так продолжалось и дальше.       — А я услышу хоть одну песню от туда раньше всех остальных фанатов? — этот вопрос адресовался обоим мужчинам.       Эши сидел на коленях Майкла в пол оборота, глядя на то, как взгляды гитаристов пересеклись, и они, кажется, мысленно о чем-то договорились, отчего в следующую секунду на их губах появились улыбки.       — Да, малыш, мы можем взять тебя в студию, — закивал Люк.       — Покажем, что и как устроено. А также ты послушаешь песни, — добавил Клиффорд.       Это уже был вечер, поэтому через какое-то время все обустроились в своих кроватях. Мужчины вновь их сдвинули, чтобы быть ближе к кудрявому, даже брюнет был обходительным, пожелал доброй ночи.       Эши лежал между Люком и Майклом, которые дышали ему в шею, обнимая руками за талию и бедра. Казалось, всю ночь мальчишка не мог перестать улыбаться. Он был счастлив: его окружали дорогие и любимые ему люди, которые сумели перевернуть его жизнь и показать лучшую её часть.       

***

             Утро встретило Ирви теплыми объятиями, которые по-прежнему дарили ему его мужчины: Майкл лежал на животе, а одна его рука была перекинута через кудрявого; второй мужчина лежал на боку, подложив ладонь под щеку. Блондин выглядел домашним, милым и безмятежным во сне, отчего Ирви не сдержался и оставил на его губах лёгких поцелуй. Мужчина улыбнулся, но не проснулся.       Эши тоже не смог сдержать улыбку, но решил, что пора вставать, поэтому поднялся на локтях, а потом заметил, что соседняя кровать, на которой спал Калум, была пусть. Возможно, мужчина уже проснулся, и мальчишка решил это проверить. Поэтому, выбравшись из-под одеял и объятий Клиффорда, кудрявый покинул кровать, а потом направился на кухню, где и застал Худа. Тот был одет в шорты и майку и казался чистым и опрятным. Возможно, он уже принял душ и позавтракал, раз выглядел бодрым и готовым к новому дню.       Неожиданно Эштона смутила данная ситуация: это был второй раз, когда он оставался с мужчиной наедине, и очередная встреча слегка пугала его. Калум по-прежнему казался ему серьёзным и несговорчивым человеком, к которому, вероятно, был свой подход, но каким бы суровым внешне он не был, Эши в любом случае хотел наладить с ним отношения. Он не мог встречаться и общаться с двумя, а третьего полностью игнорировать, поэтому он прошёл в кухню, а потом прислонился к столу.       — Д-доброе утро! — смущенно сказал мальчишка.       Мужчина стоял недалеко от него, смотря куда-то в окно и держа в руках кружку с кофе.       — Привет, милашка! — брюнет улыбнулся, и его полные губы показались мальчишке очень привлекательными, а улыбка — тёплой и домашней. — Как спалось? — мужчина оперся поясницей о кухонный гарнитур позади себя, скрестил ноги, а одной рукой обхватил себя поперёк.       — Хорошо, спасибо, — мальчишка кивнул, а его щеки тронул лёгкий румянец, потому что спать между двух мужчин — наверное, рай на земле, и Ирви его постиг.       — Мне тоже, — разговор шёл медленно и неловко, отчего сердце мальчишки безумно стучало в его груди, а ладони вспотели. — А ты опять стонал во сне, — с улыбкой заметил Худ, оторвавшись от стола и сделав пару шагов в сторону Ирви, который чувствовал себя в миллион раз неловко, чем прежде.       Он? Стонал?       Возможно, потому что спал между Люком и Майклом, которые в каком-то часу ночи одновременно начали оставлять на его юношеской шее нежные поцелуи, а своими руками принялись гладить его тело. Это было безумно, неловко, странно, но приятно, отчего в тот момент Эши не мог думать ни о чем, кроме прикосновений к своему телу.       — Д-да? — пискнул он, а его руки принялись мять подол чьей-то футболки на себе.       — Да, милашка, но это ничего, потому что… — Худ задумался, а Эши заметил, что мужчина успел подойти достаточно близко, чтобы он мог чувствовать сильный аромат кофе от его губ. — Потому что получать удовольствие — это нормально, не так ли? — и с этими словам брюнет склонился над мальчишкой, а потом коснулся своими полными губами юношеских напротив.       Наверное, в этот раз Худ не хотел пугать мальчишку своим напором, отчего мягко, но уверенно сминал своим губами губы напротив. Одна его рука легла на юношескую талию, притягивая ближе, в то время, как вторая остановилась на подбородке, удерживая в одном положении.       Мужчина целовался напористо, уверенно и страстно, отчего голова мальчишки тут же закружилась. Поцелуй Худа не был похож на поцелуи Люка и Майкла, потому что Калум, казалось, пытался через поцелуй передать все то, что хотел — а хотел он кудрявого мальчишку перед собой. Поэтому брюнет, не разрывая поцелуй, оторвал Ирви от пола одной свой рукой, а потом, сделав пару шагов к кухонному гарнитуру, посадил его на поверхность, тут же размещаясь между раздвинутых обнажённых бёдер.       Мальчишка пылко отвечал на поцелуй осмелев и запустив пальцы в тёмные волосы. Калум прикусывал его губы, оттягивал на себя, просовывал язык в рот, игрался, все это время неотрывно смотря в ореховые глаза напротив. Эштону было неловко от их зрительного контакта, поскольку редкие поцелуи с Люком или Майклом сопровождались долгими взглядами, поэтому сейчас ему было неловко, но именно от этого изменения возбуждение в паху росло с огромной силой.       Мальчишка слышал этот пошлый, влажный и громкий звук того, как встречались их губы и языки, соревнуясь между собой.       Это было горячо, но в момент, когда Ирви захотел прикрыть глаза и отдаться в сильные мужские руки, где-то в стороне раздался знакомый голос, заставивший его оторваться от полных губ напротив.       Мальчишки распахнул глаза и увидел стоящего на пороге кухни Клиффорда, который по-прежнему выглядел сонным, но удивленным картиной, развернувшейся перед его глазами. Мужчина был одет в футболку и одни тёмные боксеры, неловко трогая пальцами своими стоящие во все стороны колючие волосы.       — Золотце? — голос Майкла звучал хрипло и удивленно, отчего смущение на щеках мальчика появилось само собой.       Калум с его страстными поцелуями тут же забылся. Кудрявый спрыгнул со согласно а потом побежал в объятия Клиффорда. Знакомые мужские руки легли на талию, прижимая к себе, а нос зарылся в приятно пахнущие волосы.       — Доброе утро, Майкл! — весело прощебетал мальчишка, поднимая на гитариста взгляд влюбленных глаз.       — Вижу, вы поладили, а? — по-доброму усмехнулся Майкл, устремляя свой взгляд на друга, стоящего у кухонного гарнитура.       Брюнет вытер рот тыльной стороной ладони, и его губы показались полными и слегка розового цвета от безумных поцелуев.       — Эм… да… — со смущение ответил Ирви, на секунду оборачиваясь назад и тут же ловя ухмылку и подмигивание.       Худ на секунду скрылся в ванной комнате, наверное, чтобы привести себя в порядок: брызнуть прохладную воду в лицо, постоять и подышать, снижая уровень возбуждения в своём теле.       В кухне остались Майкл и Эши, по-прежнему обнимаясь.       — Золотце, ты всегда такой тактильный с утра, — заметил Клиффорд, а потом, подцепив пальцами юношеский подбородок, коснулся своими губами губ напротив. Мальчишка тут же ответил, вставая на носки и обвивая руки вокруг мужской шеи.       Ирви еле слышно стонал в поцелуй, пытаясь углубить его и проникнуть своим языком в рот напротив, но Майкл делал все, чтобы возбуждение не накрыло его с головой. Мужчина аккуратно, в своём привычном стиле целовал юношеские губы, оттягивал их на себя, но не более.       — Золотце, золотце, постой! — Клиффорд еле разорвал поцелуй, а потом чуть отстранился. Мальчишка возбуждал его не хило, но продолжать Майкл был не намерен. — Я просто хотел поцеловать тебя, а не брать на столе и все дела, — гитарист смущенно посмеялся, неловко касаясь пальцами затылка.       Ирви, стоящий перед ним, выглядел неудовлетворенным, отчего захныкал, но обидеться не успел, ведь в кухню вошёл блондин. Одет тот был так же. Мужчина зевал, а потом растянул губы в улыбке.       — Правильно, потому что я хотел взять его на столе, — на блондина уставились две пары глаз. — Отдай мне мальчика. Малыш, иди сюда, — мужчина протянул руки вперёд, ожидая, когда мальчишка вырвется из объятий, а потом прыгнет на него.       Ирви так и сделал: отлип от тела гитариста, а потом с разбегу запрыгнул на блондина, обвивая ногами за талию, а руками — за шею. Мужчина тут же опустил свои ладони на ягодицы кудрявого, чуть сжимая пальцами, а нос спрятал в изгибе юношеской шеи.       — Малыш, я скучал по тебе. Почему ты мне не приснился? — он взглянул в ореховые глаза напротив, отчего их обладатель смутился и захихикал.       — Я хотел! А разве я не снился? — мальчишка обхватил пальцами лицо блондина, а потом принялся оставлять на знакомых губах короткие поцелуи. — Я снился! Мы вместе с тобой гуляли в парке аттракционов.       Стоящий неподалёку Клиффорд тепло улыбался, трогая свои волосы. Ему нравилось видеть радостного и счастливого Эши, который смотрел на Люка влюблёнными глазами. Возможно, у мальчишки были подобные глаза, когда он смотрел на главного гитариста.       — Да? А что мы еще делали? — улыбнулся блондин, глядя на покрытые румянцем щечки мальчишки. Его сильные руки удерживали его под бедрами, прижимая к себе. — Я целовал тебя, а, солнышко? — Эши на его вопрос закивал, а потом, обхватив ладонями лицо мужчины, оставил на его губах поцелуй. — Вижу, что да.       — Угу.       — А я целовал тебя так? — Люк коснулся гужевой шею мальчишки и громко принялся засасывать кожу, отчего Эши захихикал. — А я трогал тебя, а, малыш?       Эши продолжал хихикать, извиваясь на руках блондина.       Клиффорд предполагал, что могло произойти в следующую секунду (и Люк действительно может и мог опрокинуть мальчишку на стол, устроиться меж его ножек, а потом раздеть — медленно и плавно, покрывая все тело под собой влажными поцелуями), поэтому подошёл к ним.       — Хэй, Хеммо, завязывай, мы вообще то планировали сегодня в студию ехать, — как кстати в кухню вошёл Худ. Кажется, он даже душ принял, отчего его волосы были влажными и липли ко лбу.       — Да если б не вы, я бы взял этого мальчишку на столе! — возмутился Калум, но, кажется, он не был сильно задет этим, а просто решил внести свою лепту в общий котёл.       Эши смутился, прижимаясь к телу блондина.       — Ой, давайте я приготовлю вам завтрак, — опомнился Ирви и хотел было слезть с рук гитариста, как вдруг его остановили.       — Хэй, милашка, я уже приготовил омлет с тостами, — Калум подошёл ближе, а потом оставил на лбу мальчишки короткий поцелуй.       — Да? Мне не нужно…? — Ирви казался сбитым с толку, не зная, на кого из трёх мужчин смотреть.       — Малыш, расслабься, все хорошо. Если Кэл приготовил, значит он приготовил, — блондин поудобней перехватил мальчишку, отчего тот подпрыгнул на его руках, хватаясь за сильную шею.       Блондин с брюнетом переглянулись, а потом, сократив расстояние, что их разделяло, коснулись своими губами друг друга.       — Оооо, — протянул Клиффорд, хлопнув в ладоши. — Таким ходом мы из квартиры вообще не выберемся, — и, посмеиваясь, мужчина быстро накрыл на стол.       Вскоре к завтраку присоединились и остальные. Люк по-прежнему не выпускал мальчишку из своих объятия — Ирви сидел на его коленях, обнимая его ногами за талию. Есть, конечно, было не удобно, но никто не жаловался.       Через какое-то время все оделись, вновь перецеловались, пообнимались и готовы были отправляться в студию.       Всю дорогу Эши был взволнован, сидя на заднем сиденье машины Калума, который был за рулем. Люк сидел рядом с брюнетом, и они вели ленивую беседу ни о чем, и казался, будто бы их утренний поцелуй забылся. Вероятно, Хеммингс был прав, говоря о том, что их короткие интрижки ничего не значили и не будут значит. А потом, может, и вовсе отойдут и забудутся.       Ирви сидел вместе с Клиффордом, который держал ладонь на остром юношеском колене и говорил про песни в альбоме.       — Каждому из нас принадлежит несколько песен, золотце, — говорил он. — Потому что ты оказал сильное влияние на всех нас, — мужчина тепло улыбнулся, а потом, подцепив пальцами подбородок кудрявого, втянул его в нежный поцелуй. — И мы все тебе благодарны, — эти слова пришлись приятным шепотом на губы мальчишки, который вновь потянулся за очередным поцелуем как слепой котенок. — У нас еще будет время побыть вместе, солнышко, не переживай, — и склонившись к ушку Ирви, Майкл зашептал: — Я хочу сделать очень много грязных вещей с тобой: хочу слышать твои стоны и знать, что все они принадлежат мне и моим действиям. Как тебе идея? Здорово, а? — гитарист хрипло усмехнулся, а сидящий подле него Эши весь покрылся пятнами смущения, сведя коленки вместе.       Слова гитариста не могли не возбуждать, и мальчишка винил своё тело в отзывчивости и чувствительности.       — Клиффо, прекрати совращать моего мальчика, — раздался голос Люка, который, развернувшись в кресле, отпихнул друга от кудрявого.       — Только посмей обкончать обивку кресел, я сам тебя на свой член натяну, — сердито и недовольно добавил Худ, глянув на друга в зеркало заднего вида.       — Люблю тебя тоже, Мафин! — протянул Клиффорд, будто и не слышал слов друга.       Конечно, все это были дружеские перепалки, которые так грели душу и сердце мальчишке. Глядя на своих мужчин, мальчишка понимал, что привык к ним и к жизни с ними, поэтому, наверное, ни за что не сможет променять дни, проведённые в квартире блондина. А также Эши понял, что относился к каждому из участников по-разному, но в любом случае с нежностью и симпатией.       Майкл был обходителен, внимателен и чуток с ним, заставляя весь мир крутиться у изящных стоп и кудрявых волос; был нежен и ласков. Именно Клиффорд был тем, кто смотрел на него, как на обычного человека, который тоже имеет право испытывать чувства, эмоции и совершать поступки. Майкл казался тем человеком, для которого не был важен физический контакт между ними, а эмоциональная связь, появившаяся почти сразу. Но и секс с ним был удивительным, ведь стойкости и терпения, выдержки и жертвенности нужно ещё и поискать.       Люк стал тем человеком, который предоставил крышу над головой, отдавая все, что было. Люк казался тем человеком, который мог искусно совмещать в себе двух людей одновременно: он мог быть надменным и холодным, совсем позабыв, что связывало его с человеком; а может быть очень нежным, ласковым, учтивым и внимательным, окружая заботой и любовью со всех сторон, как вязаным шарфом.       Калум был совершенно другим человеком, которого раскрывать для себя было интересным делом. Брюнет был отстраненным и сдержанным, но все его стойкость и напускное безразличие рушились под неосознанным напором симпатии мальчишки. А также отношения с Калумом можно было построить по принципу «притяни — оттолкни», в которых Худ мог выступать как нуждающихся в поцелуях и прикосновениях человек, так и как самостоятельный и свободный ото всех взаимодействий мужчина. Но именно его свободолюбие притягивало к себе, манило и влекло.       Кудрявый улыбнулся, представляя, как войдет в музыкальный мир его мужчин, постигнет все из шедевры и услышит то, как те благодарны подобным изменениям в своих жизнях. Губы сами собой растянулись в радостной улыбке, а глаза прикрылись, представляя все, что хотелось.       

      ***

Эпилог

      Кудрявый мальчишка стоял за кулисами здоровенной сцены, глядя на то, как на площадке резвились, бегали во все стороны, играли на гитарах и просто веселились его мужчины.       Он не мог перестать улыбаться и чувствовать в груди тёплое, мощное чувство, которое буквально разрывало его на две части от всех тех чувств, которые он испытывал к двум гитаристам и басисту.       Стоящие у баррикад фанаты были без ума от нового альбома, нового звучания и песен группы 5 seconds of sex, поскольку это было что-то, что не совсем было похоже на их прежний стиль, но этим это и цепляло. Эштон любил третий альбом его любимых, потому что он был всецело и полностью написан про него.       Люк подошёл к микрофону, а потом объявил, что последняя песня называется better man, и написал он её особенному человеку, отчего на глазах мальчишки практически тут же образовались слезы.       Возможно, многие фанаты подозревали о его существовании и были очень рады его влиянием на музыкальный прогресс кумиров, отчего часто подписывались на него в разных соцсетях или даже просили сделать совместное фото на улице, если встречали. И Эши не мог не смущаться от всего этого внимания, поскольку никогда и подумать не мог, что когда-нибудь его жизнь так круто поменяется. И вообще, он казался маленьким мальчиком на фоне его крутых и сексуальных мужчин, которые в основном кольцом шли рядом с ним, защищая от нападков особо безумных фанатов или прессы. И, наверное, Ирви никогда не привыкает к этому, поскольку все такие моменты каждый из мужчин стремился коснуться его поясницы своими ладонями.       Пребывая в своих мыслях и чувствах от столь проникновенной песни, Эши и не заметил того момента, как трое мужчин исчезли со сцены, а потом оказались за кулисами, вытащив наушники из ушей и отложив гитары в стороны.       Первым к мальчишке подлетел Калум, который сгреб его в свои объятиях.       — Милашка, это все твоя заслуга, — брюнет подмигнул, а потом оставил на юношеских губах страстный поцелуй. — Я благодарен тебе. Ты меняешь нас к лучшему, — правда Худ не задержался очень надолго, поскольку сразу после него к Ирви подошёл Клиффорд, который тоже обнял его, отрывая от пола на какое-то время и закружив в воздухе.       — Калум прав, без тебя мы б не сделали это, — и когда Майкл опустил кудрявого на пол, Эши сам потянулся, чтобы оставить на знакомых губах нежный поцелуй, касаясь пальцами не бритой щеки.       Калум стоял недалеко от них, глядя на то, как фанаты по-прежнему выглядят безумно у баррикад: кричат, машут плакатами и флажочками из стороны в сторону и просто наслаждаются шоу. На фоне играло интро какой-то из их песни, но Худ не слышал, что это была за песня, поскольку в его ушах слышался лишь громкий стук собственного сердца. Он и подумать не мог, что когда-нибудь они вновь вернутся на большую сцену и взорвут зал своим звучание. Он не думал, что после долгого перерыва они вновь возьмутся за гитары и напишут что-то такое мощное, отчего это будет относится как к определённому человеку, так и ко всем людям, окружавших их.       Проще говоря, Калум Худ был рад и счастлив. Его грудь разрывалась от разных эмоций и чувств, которые он знал, куда девать: песни, песни и ещё раз песни. А еще друзья и полюбившийся мальчишка, который занимал особое место в его сердце.       Клиффорд отпустил кудрявого, тоже отходя в сторону и давая возможность третьему из них лично поблагодарить свою музу за подобное шоу.       Люк остановился напротив Эши, но обнимать или целовать не спешил. Они просто стояли друг напротив друга, смотря друг другу в глаза: голубые в ореховые и наоборот.       Мальчишка еле заметно улыбался, чувствуя, как сильно бьется сердце в узкой груди, а ладони потеют. Именно с Люком он испытывал подобные чувства. С Майклом просто было комфортно и приятно, будто Клиффорд был родственной душой, с которой можно было проводить часы напролёт за разговорами и прочими вещами. Калум был тот человек, который обычно гасил безумное возбуждение в теле подростка, приходя в нужное время и в нужном месте.       Но Люк был другим. Точнее, он был тем, который совмещал в себе и Майкла, и Калума. Он был особенным. Он был своим.       Эши переминался с ноги на ногу, не переставая смотреть в голубые глаза и покусывая нижнюю губу.       Мужчина улыбнулся, а потом, вытянув руку, заправил пальцами особо длинные кудрявые пряди за ушко Ирви.       — Малыш, ты не представляешь, каким счастливым ты сделал меня, — прошептал мужчина. Шепот звучал громче гремящей на фоне музыке и криков фанатов. — Все эти песни — они твои, — и руки блондина наконец легли на тонкую талию, притягивая к себе. — Имеется ввиду, они все про тебя. Я тебя люблю, поэтому каждая из моих песен будет принадлежать тебе и только тебе, — это было достаточно громкое заявление, но Люк не жалел.       Мальчишка выглядел смущенно, но не прятал взгляд, а встал на носки и обвил руками мужчину за шею.       — С твоей любовью я становлюсь лучше, ещё лучше, — прошептал Хеммингс, и Эши точно знал, что точно изменил этого мужчину в лучшую сторону. — Ты — единственная любовь, которая может сделать плохого человека лучше, — и с этими словами Люк склонился над Эштоном, а потом втянул его в нежный и сладкий поцелуй, который был рождён под песню better man, игравшую на фоне.