Не только клиент

Дождь барабанил по грязным мостовым Ущельного города, стекая потоками с черепичных крыш и образуя мутные лужи в выбоинах дороги. Гаррет втянул голову в плечи, кутаясь в протертый плащ. Воздух пах влажной глиной, дымом и чужими телами. Он шел, не глядя по сторонам, точно знал дорогу, хотя был здесь впервые. Его вели слухи. Слухи о специфическом заведении на окраине, где усталый путник мог найти компанию... не совсем обычную. Вывеска "Чешуйчатый соблазн" скрипела на ветру. На грубо вырезанной табличке изображалась извивающаяся фигура с хвостом, обвивающим шест. Гаррет на мгновение задержался, чувствуя, как кровь приливает к щекам от стыда и возбуждения одновременно. Затем он резко толкнул тяжелую дверь. Внутри пахло дымом ладана, дешевым вином и чем-то терпким, животным. Негромко переговаривались мужчины за столиками, потягивая эль. На низкой сцене танцевала девушка с бледно-зеленой чешуей на бедрах и спине, ее тонкий хвост с кисточкой плавно извивался в такт музыке флейты. Это была не ящерица в полном смысле, но и не человек. Ее черты были острыми, глаза большими, янтарными, с вертикальными зрачками. На голове торчали два маленьких рожка. Кобольд. Хозяйка, дородная женщина с жестким взглядом, оценила Гаррета с ног до головы. —Новенький? — спросила она, не утруждая себя улыбкой. —Да, — прохрипел Гаррет, стараясь звучать увереннее. — Мне сказали... что здесь можно найти утешение. —У нас есть утешение на любой вкус и кошелек. Ты что предпочитаешь? Изящных сильфид или... что-то покрепче? — В ее голосе скользнул намек. Гаррет высыпал на стойку небольшую,но увесистую кожаную мошну. Звон монет заставил хозяйку поднять брови. —Мне нужна самка кобольда. На всю ночь. Женщина кивнула, как будто ожидала этого. —У нас есть Ксила. Умная, сговорчивая. Чистоплотная. И чертовски... энергичная. Будет стоить на треть дороже из-за ночного тарифа. Гаррет без лишних слов добавил еще несколько серебряных.Хозяйка взяла со стойки маленький колокольчик и позвонила. Через несколько мгновений из-за тяжелой портьеры появилась она. Она была ниже Гаррета на голову, стройная, с гибкой фигурой. Ее кожа отдавала медным отливом, плавно переходящим в более темные, почти шоколадные чешуйки, покрывавшие ее плечи, предплечья, голени, бедра и спину. Чешуйки мелкие, блестящие, будто отполированные. Ее лицо было одновременно экзотичным и миловидным: высокие скулы, острый подбородок, полные губы. Из темно-рыжих, беспорядочных волос выглядывали те самые маленькие, загнутые назад рожки. Большие глаза цвета жидкого золота смотрели на него с любопытством, без тени стыда или раболепия. Она была одета в простой, но чистый халатик из легкой ткани, подчеркивавший изгибы тела. Тонкий, гибкий хвост медленно раскачивался за ее спиной. — Ксила, у тебя гость. На всю ночь, — сказала хозяйка. — Отведи его в зеленую комнату. Ксила кивнула и жестом пригласила Гаррета следовать за собой.Ее движения были плавными, почти кошачьими. Зеленая комната оказалась просторной, уютной и, как ни странно, чистой. Доминировала в ней огромная кровать с грубыми, но крепкими деревянными столбами. У изголовья, к железным прутьям решетки, были прикованы две пары кожаных наручников на цепях. В углу стоял стол и два стула, на столе — глиняный кувшин с водой, две чаши и нераспечатанная бутылка красного вина. Горело несколько свечей, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Добро пожаловать, — сказала Ксила, и голос у нее оказался низким, немного хрипловатым, приятным. — Не хочешь ли для начала выпить? Это помогает... расслабиться. —Да, пожалуй, — Гаррет сбросил мокрый плащ на спинку стула. Ксила ловко открыла бутылку и налила вино в две чаши.Они сели друг напротив друга. Гаррет впервые разглядел ее получше. На ее шее, чуть ниже уха, был тонкий шрам. Руки, несмотря на чешую на тыльной стороне ладоней, выглядели умелыми и изящными. — Меня зовут Гаррет. —Ксила, — она улыбнулась, обнажив ряд острых, но аккуратных зубов. Никаких клыков. — Ты впервые с... нашим народом? —Впервые в таком заведении вообще, — признался Гаррет, сделав глоток. Вино оказалось терпким и теплым. —О, — ее золотые глаза блеснули интересом. — Тогда для тебя двойной стресс. И новое место, и новая... форма. Что привело тебя сюда, Гаррет? Простая жажда экзотики? Он помолчал,разглядывая содержимое чаши. —Одиночество. И любопытство. О тебе... о вашем племени ходят слухи. —Какие же? — она прищурилась, ее хвост легким движением обвил ножку стула. —Что вы... страстные. Что вы не знаете удержу. Что вы быстро... размножаетесь. Ксила рассмеялась,и смех у нее был искренним, грудным. —Люди любят преувеличивать. Да, наша природа... пламенная. Но у нас есть разум, чтобы ей управлять. Или хотя бы направлять в нужное русло. — Она отхлебнула вина. — А ты чем занимаешься, Гаррет? Не похож на купца. Наемник? —Кузнец. Работаю с металлом. —Сильные руки, — заметила она, бросив взгляд на его ладони, покрытые мозолями и старыми ожогами. — Чувствуется. А я... я тут. Учусь читать по-человечьи, между визитами гостей. Хозяйка позволяет. Говорит, образованная девушка дороже стоит. Диалог тек неожиданно легко.Гаррет забыл о смущении. Ксила оказалась умной, острой на язык, с грустноватой иронией в голосе. Она рассказала, как ее племя жило в предгорьях, пока на их земли не пришли люди-рудокопы. Часть кобольдов ушла глубже в горы, часть, как она, попыталась прижиться в городах, находя свои ниши. Бутылка вина опустела наполовину. Жар от вина и от близости незнакомки разлился по телу Гаррета. И тогда он почувствовал это. Легкое, едва уловимое прикосновение к его голени через ткань штанов. Он вздрогнул. Ксила сидела, облокотившись на стол, подперев щеку рукой, и смотрела на него все теми же золотыми глазами, но теперь в них горел открытый, неподдельный интерес. А ее нога, скрытая под столом, медленно, плавно терлась о его промежность. Чешуйки на ее голени были мелкими и гладкими, и их прикосновение вызывало странное, щекочущее ощущение. Она не отводила взгляда. Ее нога стала двигаться более настойчиво, растирая уже явную твердость, которая росла под тканью. Гаррет перехватил дыхание. —Я думала, кузнецы — люди терпеливые, — прошептала она, и ее хвост распустил хватку на ножке стула и пополз по полу. Терпение Гаррета лопнуло.Он резко встал, отчего стул с грохотом отъехал назад. В три шага он обошел стол и схватил Ксилу за плечи. Она ахнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Ее тело было легким, но плотным, мускулистым. Он поднял ее, чувствуя, как ее хвост инстинктивно обвил его ногу для устойчивости, и перенес на широкую кровать. Она мягко отскочила на матрас, а он, не отрывая от нее горящего взгляда, начал срывать с себя одежду. Рубаха полетела в угол, затем штаны. Он встал перед ней обнаженный, его тело, покрытое шрамами и мощными мышцами, напряглось. А между ног стоял, пульсируя, его член — огромный, толстый, с натянутой кожицей, темный от прилива крови, с крупной, сочащейся каплей влаги головкой. Ксила замерла, ее золотые глаза расширились. Она смотрела не со страхом, а с чистым, неподдельным изумлением и жадным любопытством. Ее губы приоткрылись, и она тихо выдохнула: —Великая Пламенная... Такого я еще не видела... Гаррет навис над ней,раздвинув ее халат. Под ним не было ничего. Ее тело открылось его взгляду. Груди небольшие, упругие, с темными, крупными сосками. Живот плоский, с легким рельефом мышц, плавно переходящий в более темную, гладкую кожу в районе лобка. Ее вульва была не совсем человеческой — половые губы более выраженные, темно-бордовые, уже влажные от возбуждения, а над ними, чуть ниже живота, поблескивал маленький, почти незаметный участок более нежной чешуи. Он не стал ждать. Одной рукой он раздвинул ее бедра, другой направил свой член к ее входу. Головка уперлась в горячую, бархатистую плоть. Ксила впилась пальцами ему в плечи, ее коготки слегка впились в кожу. Гаррет надавил бедрами — и медленно, но неумолимо вошел в нее. Ее внутренности встретили его невероятной, обжигающей теснотой. Он почувствовал, как ее влагалище плотно обхватило его, каждую прожилку, каждую пульсацию. Он не останавливался, пока его лобок не уперся в ее чешуйчатую кожу, а внутри нее не возникло ощущение полного, до предела заполнения. Она застонала, длинно и прерывисто, выгнув спину. Гаррет посмотрел вниз, на ее живот, и увидел, как под тонкой кожей выпирает отчетливый, большой бугорок — контур его головки, упирающейся в самую глубину. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть. Она тяжело дышала, ее глаза были затуманены. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, вытаскивая почти до головки и снова погружаясь до самого основания. Каждое движение вызывало у Ксилы новый стон, ее ноги обвились вокруг его поясницы, хвост судорожно бил по простыням. Ее внутренности, казалось, жили своей жизнью — они сжимались и разжимались вокруг его члена, лаская его, вытягивая наружу и засасывая обратно с невероятной силой. — Да... Гаррет... так... — она бормотала, не в силах вымолвить больше. Его терпение иссякло.Медленные толчки сменились яростными, резкими. Он вгонял в нее свой член с такой силой, что кровать заскрипела и задвигалась по полу. Звук хлюпающей плоти, их тяжелое дыхание и стоны Ксилы заполнили комнату. Гаррет чувствовал, как нарастает знакомое давление внизу живота. Он вжал ее в матрас, ускоряясь до предела, его яйца хлестали по ее влажной промежности. Ксила кричала, ее тело сотрясали спазмы, ее ногти впивались ему в спину. И он достиг пика. С глухим рычанием он вогнал себя в нее в последний раз, до самого упора, и его член взорвался мощными, горячими потоками спермы прямо в ее матку. Он кончал долго, обильно, чувствуя, как его семя наполняет ее. Когда он наконец ослабил хватку и откинулся, он увидел, что ее живот, ранее плоский, теперь слегка выпятился, округлился от огромного количества извергнутой в нее жидкости. Он вытащил из нее свой все еще твердый, мокрый член. Из ее растянутого, покрасневшего влагалища тут же хлынула густая белая струя, заливая ее бедра и простыню. Ксила лежала с закрытыми глазами, дрожа, на ее лице застыла гримаса экстаза. Гаррет сел на край кровати, тяжело дыша. Его член, покрытый смесью ее соков и его спермы, по-прежнему стоял колом, будто не удовлетворившись. Он повернулся к Ксиле, которая медпенно приходила в себя. Без лишних слов он схватил ее за талию обеими руками, перевернул и посадил к себе на колени спиной к себе. Ее спина, покрытая красивым узором из чешуек, уперлась ему в грудь. Он провел рукой между ее ягодиц, нащупал другое, более узкое отверстие, уже слегка влажное — возможно, от ее собственных выделений. Он направил к нему свой, все еще липкий член. — Гаррет... — начала она, но он уже надавил. Головка с усилием раздвинула мышечное кольцо ее ануса.Ксила вскрикнула — на этот раз в голосе прозвучала и боль. Но он продолжал, медленно, но верно входя в эту тесную, сопротивляющуюся глубину. Когда он вошел полностью, она была вся напряжена, ее хвост судорожно дергался. Он дал ей минутку, гладя ее по животу, чувствуя под ладонью раздувшуюся от первой порции спермы брюшину. Затем начал двигаться. Анальное кольцо сжимало его член с невероятной силой, вызывая новые волны наслаждения. Он взял ее за бедра и установил свой ритм — сначала плавный, глубокий, затем все быстрее, жестче. Он трахал ее в зад, а его живот прижимался к ее выпуклому от семени брюху. Ксила стонала, уже не в силах кричать, ее голова беспомощно болталась. Он чувствовал, как ее анус растягивается, приспосабливается к его толщине. И снова нахлынула волна. Он прижал ее к себе, зарылся лицом в ее шею и с мощной, длительной серией толчков излил в ее кишки новую порцию спермы, горячей и обильной. Он чувствовал, как его яйца опустошаются, выплескивая в нее все, что осталось. Когда он вытащил свой член с характерным хлюпающим звуком, из ее растянутого, зияющего ануса хлынул настоящий поток белой жидкости. Сперма стекала по его ногам на пол, образуя лужу, капала с ее ягодиц, коленей. Он откинулся на кровать, на спину. Ксила, дрожа, соскользнула с него и упала рядом. Но его член, хоть и немного уменьшившийся, все еще не желал успокаиваться. Он повернулся к ней. Она лежала на боку, тяжело дыша. Он потянул ее за плечо, заставив перевернуться на спину, а затем опустился между ее ног. Он взял свой член в руку и поднес к ее лицу. Она поняла. Без слов, все еще в полуобморочном состоянии от предыдущих действий, она открыла рот. Он ввел головку между ее губ. Она начала сосать, ее язык обвил уздечку, губы плотно сжались. Она вылизывала капли смеси их соков, посасывала, ее острые зубки легонько царапали кожу, вызывая мурашки. Но Гаррету этого было мало. Он положил руку ей на голову, запустил пальцы в ее рыжие волосы между рожками, и начал направлять ее движения. Поначалу она сопротивлялась, пытаясь контролировать глубину, но он мягко, но настойчиво давил. Ее губы скользнули ниже, пока головка не уперлась в вход в глотку. Она попыталась отстраниться, закашлявшись, но его рука была неумолима. Медленно, неотвратимо, он вставил свой член глубже. Ее щеки втянулись, глаза широко раскрылись от шока. Он вгонял его все дальше, пока ее нос не уперся в его лобок, а вся его внушительная длина не исчезла у нее во рту и горле. Он посмотрел вниз. На ее тонкой шее выпирал отчетливый, длинный бугорок — силуэт его члена, протолкнувшегося в пищевод. Из ее глаз потекли слезы, смешиваясь со слюной у уголков рта. Он начал двигать бедрами, совершая короткие, неглубокие толчки, чувствуя невероятную тесноту и влажность ее горла. Ксила издавала хриплые, булькающие звуки, ее тело судорожно вздрагивало, но она не пыталась оттолкнуть его. Ее руки беспомощно упали на простыни. Он ускорился, его ягодицы напряглись. Предчувствие оргазма снова накатило, еще более мощное. Он прижал ее голову к своему лобку, вогнал член до самого предела и застыл. Его член пульсировал у нее в глотке, выстреливая густыми струями спермы прямо в желудок. Кончал он так же долго и обильно, как и раньше. Сперма, не находя выхода, под давлением стала выливаться обратно — она потекла из ее ноздрей, густыми белыми нитями, смешиваясь со слезами и слюной. Он наконец отпустил ее голову и вытащил свой мокрый, наконец начинающий смягчаться член. Ксила откатилась от него, судорожно вдохнула полной грудью и закашлялась — влажным, хриплым кашлем. Из ее рта и носа вытекала сперма. Она сглотнула, пытаясь прочистить горло, и тяжело упала на подушку. Гаррет отполз и тоже упал на спину. В комнате пахло сексом, вином и потом. Он повернул голову и посмотрел на нее. —Это... только начало, — хрипло выдохнул он, но в голосе уже не было той животной ярости, только усталость и отголоски страсти. Они лежали так несколько часов. Гаррет дремал, просыпаясь от каждого шороха. Когда он окончательно открыл глаза, свечи уже догорали, а слабый рассветный свет пробивался сквозь щели ставней. Ксила лежала на его груди, ее голова была прижата к его плечу. Ее тело было теплым, почти горячим. Он посмотрел вниз. Ее живот, лежавший на его боку, был заметно раздут, округлый и плотный. Из ее все еще приоткрытого влагалища тонкой струйкой стекала сперма, пачкая его кожу. То же самое происходило и с ее анусом — белая жидкость медленно сочилась, образуя липкую лужу между ними. Он осторожно погладил ее по спине, почувствовав под пальцами ребристую текстуру чешуи. —Все... хорошо? — тихо спросил он. — Я не... не перестарался? Ксила медленно открыла глаза.Они были мутными, усталыми, но в них светилась какая-то странная теплота. —Все... нормально, — ее голос был хриплым до неузнаваемости. — Но такое... со мной впервые. — Она попыталась сглотнуть, икнула — и из уголка ее рта вытекла тонкая ниточка засохшей спермы. Она смахнула ее тыльной стороной ладони. Гаррет почувствовал приступ стыда. Он обнял ее чуть крепче. —Прости. Прости за грубость. Просто... у меня очень давно не было близости. И... когда я увидел тебя... что-то во мне сломалось. Ксила слабо улыбнулась,прижавшись щекой к его груди. —Не извиняйся. Ты заплатил. Ты имел право. Многие ведут себя хуже. По крайней мере, ты... не причинил боли просто так. Он вздохнул,глядя в потолок. Чувство опустошения после бурного секса сменилось странной, непривычной нежностью к этому существу, лежавшему на нем. —Я... я не могу вот так просто оставить тебя одну. После всего, что было. Она приподняла голову,уставившись на него своими золотыми глазами. —Что ты имеешь в виду? —Ну... — ему было неловко. — У нас был секс. Бурный. Интимный. И я... я чувствую какую-то привязанность. Ответственность. Не знаю. Может... может, начнем встречаться? Не как клиент и проститутка. А как... просто мужчина и женщина. Ксила замерла,ее глаза стали еще шире. Затем на ее губах дрогнула неуверенная, почти невесомая улыбка. —Ты... первый человек, который проявляет ко мне симпатию и сострадание. После секса, особенно. Обычно к этому времени мои клиенты уже одеваются и уходят, оставляя на столе еще пару монет "на чай". —Неужели... — Гаррет с трудом подобрал слова. — Неужели ты хотела этого? Всего этого? Трахаться с незнакомцами за деньги? Ее улыбка исчезла,глаза потускнели. Она опустила взгляд на его грудь, водила по ней пальцем с маленьким коготочком. —Нет. Не хотела. Но такова... судьба моя и моих сестер по несчастью. У нас мало выбора в вашем мире, Гаррет. Он обнял ее крепче,прижал к себе. —Не расстраивайся. Давай... может, завтра сходим куда-нибудь? В тот трактир на площади, что с оленьим гербом? Поужинаем вместе. Просто так. Погуляем по городу, если не боишься показаться со мной на людях. Ксила снова подняла на него глаза.В них появилась искорка надежды, смешанная с недоверием. —Звучит... заманчиво. Как раз завтра у меня выходной. — Она помолчала. — Но учти... если мы пойдем... завтра вечером я окажу тебе свои услуги уже бесплатно. Гаррет рассмеялся,и это был чистый, легкий смех, впервые за много месяцев. —Я жду не дождусь, — сказал он и поцеловал ее в лоб, прямо между маленьких рожек. За окном занялся новый день. В комнате пахло спермой, сексом и... чем-то новым. Чем-то, что только начиналось.