Как Фадель (и Стайл) усыновили каждого существующего ФерстКхао персонажа.

      Полтора года спустя.       Их жизнь мало изменилась после того, как к их быстро растущей семье присоединились Тайгер и Линкс. Прибавилось всего лишь два рта, которые нужно было кормить, но поскольку каждый зарабатывал самостоятельно, а новички устроились на работу в котокафе за городом и готовились к вступительным экзаменам, все справлялись отлично. Достаточно сказать, что на следующий год Тайгер и Линкс сдали экзамены на отлично и поступили на желаемые курсы. Впрочем, никто в этом и не сомневался.       Они учились и работали вместе. Алан и Гайпа взялись обучать Тайгера, Линкса и Бэйба, а вскоре вся троица начала посещать одну и ту же подготовительную школу – Кант дёрнул за пару ниточек и устроил их к одному учителю. Рэй тоже помогал: приносил учебные материалы и книги, чтобы подготовить ребят к грядущим нагрузкам. Фадель должен был признать – у них получился идеально слаженный механизм. Каждый знал свою роль и поддерживал остальных.       Люди, которые раньше были одиноки, брошены, подвергались насилию, пережили жестокость и лишения, обрели здесь настоящую семью. Семью, где их принимали, поддерживали и одинаково любили. Фадель, хоть и признается в этом разве что под пытками, тоже любит этих чёртовых неудачников – свою постоянную, но такую любимую головную боль. Они показали ему, что такое дом. Что такое семья.       Когда Тайгер и Линкс поступили в университет, но отказались жить в общежитии и решили ездить в столицу с Сэндом и Рэем (последний устроился в инвестиционную фирму), Фадель, конечно, фыркнул и закатил глаза, но позволил. Потому что знал: эти упрямые дети будут делать всё по-своему.       В тот вечер они устроили грандиозную вечеринку.       Когда все собирались вместе за завтраком и ужином – за столом, который становился всё больше с каждым годом, – казалось, что одиночество здесь просто невозможно. Когда устраивали субботние киновечера или спонтанные уикенды, становилось ясно: грусть и пустота – чувства, которых никто здесь больше не испытывает. Они не были неразлучны – кто-то ходил на свидания, кто-то устраивал двойные вылазки, кто-то отправлялся на ночные поездки с Рэем и Сэндом. Но, несмотря ни на что, каждый из них знал, что у них есть дом, тёплая еда и любящая семья, к которой можно вернуться.       После летних каникул школа Бэйба запустила программу обмена учениками с другими школами. Цель была проста: подготовить старшеклассников к жизни в университете и адаптации к новой среде. По условиям программы, учащиеся выпускных классов должны были провести один семестр в другой школе, а после промежуточных экзаменов вернуться домой, чтобы подготовиться к итоговым экзаменам и поступлению. Проект также был призван помочь подросткам завести новых друзей и расширить кругозор.       Бэйба и его лучшего друга Кнота выбрали для обучения в Суппало, тем самым заменив двух других учеников – Кхана и Туа.       Прошёл всего месяц. Точнее, три недели. А неприятности уже успели их найти.       Одно случайно отправленное сообщение в групповой чат – и весь дом был готов сорваться с места и ехать кого-то спасать.

Групповой чат: Семейство Котов 🐾

(в этом чате есть Фадель!😝)

      БЭЙБ🐣:       Пи'Кант! ПОМОГИ!😖       Чёрт!😰       😱😱😱😱😱😱       Не тот чат!       Сорри😇       Игнорируйте!                   КАНТ✒️:       Бэйб, что не так? Что случилось?       Чёрт, подними трубку!!!!       @Бэйб       *звонок прерван*       *звонок прерван*       *видеозвонок прерван*                   ЙОК🥊:       *звонок прерван*       *звонок прерван*       Что это значит – «не тот чат»?! Что, чёрт возьми, происходит?! 🤬🤬🤬🤬       @Бэйб не заставляй меня явиться туда и сжечь то место дотла!🤬🤬🤬                   БЭЙБ🐣:       Хватит звонить!!! Я на занятии😥       Пи'Кант, я позвоню тебе позже.😢       Клянусь, беспокоиться не о чём.🙏                   БАЙЗОН🐧:       Ага, конечно, «не о чём беспокоиться»! Йок только что выскочил из HB с рюкзаком за спиной!🤨                   ЛОНГТЭ📷:       Почему, чёрт побери, у него вообще с собой рюкзак?!       🤔🤔🤔🤔       ЙОК! Забери и меня тоже!!!😡😡😡😡       Я еду с вами.       Бэйб, держись. Мы скоро будем.😽                   КАНТ✒️:       Народ, успокойтесь! Я его брат. Я поеду.       Разберусь на месте.       🤯🤯🤯🤯🤯         ЙОК🥊:       ДА ПОШЕЛ ТЫ!🤬🤬🤬🤬🤬🤬🤬🤬       Я тоже его брат!😤       Тэ, я уже у школы.🥺                   ЛОНГТЭ📷:       Я иду, детка!😘😘😘😚         БАЙЗОН🐧:       Кант! Я перед HB!       Советую тебе поторопиться... или...🤐🤐🤐🤐🤐                   КАНТ✒️:       Йок, встретимся там.       Я заберу Байзона!🤗                   СТАЙЛ🏎:       Куда, чёрт возьми, вы все направляетесь?!       😖😖😖😖😖       Ми даже не знаем, что случилось.       Кант, заедь за мной в гараж.       Я возьму пистолет папы🔫🔫🔫🔫                   ГАЙПА🐓:       ПИСТОЛЕТ?!😲😲😲😲😲😲😲😲😲       СТАЙЛ, ПРЕКРАТИ!!!!💀💀💀💀💀       Никакого оружия! Мы едем в школу, а не на войну!       @все НЕ ДАЙТЕ СТАЙЛУ ВЗЯТЬ ПИСТОЛЕТ!!!!!       @Фадель срочно забери его!!!!!!!😦                   СТАЙЛ🏎:       Мой любимый ребёнок может быть в опасности!😠       Конечно, мне нужно оружие!!!!!😤😤       Я возьму Деля и приеду.       ФАДЕЛЬ!!!!!       Хорошо, сейчас позвоню ему!                   АЛАН👓:       Гай, Алон и я ждём возле рынка. Ждём вас с Кайтонгом. Поторопитесь!       Передайте привет миссис Хонг от нас.🤗🤗🤗                   КАЙТОНГ🍳:       Как вы узнали, что мы тут?       Мы только что вышли, будем через пару минут🥰🥰🥰🥰🥰                   АЛОН💰:       Гайпа запостил сториз в инсте.😅       Мы хотели пригласить вас на обед, как вдруг увидели сообщение от Бэйба. Мы тоже переживаем.                   АЛАН👓:       Никогда не думал, что скажу это… но Йок прав. Бэйб – наш младший брат. Он и Кнот почти выросли у нас на глазах. Если ему угрожает опасность – мы рядом.🧐🧐🧐🧐🧐                   ЙОК🥊:       Чёрт, бро… сейчас расплачусь!🥺🥺🥺💙💙💙💙         БАЙЗОН🐧:       Кант за рулём, поэтому не может сам ответить.       Но я читаю ему ваши сообщения.       У него глаза на мокром месте…🥺🥺🥺       Он сказал (цитирую): «Да пошли вы все!.. и спасибо».🤭🤗       В переводе с «кантовского» это значит:       «Я вас люблю, ребята. Вы – моя семья. Без вас я бы не справился».😝😝😝😝😝                   ЙОК🥊:       Очень сомневаюсь, что он сказал это именно так, но я обязательно подколю его от твоего имени.       😉😉😉😉😉😉😉😉😉                   РЭЙ🥃:       Я только что взял отгул на работе.       Сел в машину – можем использовать её.       Я заберу Сэнда и Тайгера с Линксом и встретимся в Суппало.                   СЭНД🎸:       Как только кто-то приедет – напишите, а остальных подождите, ясно?       Никаких налётов, как будто это рейд!😒       Я на тебя смотрю @Стайл!!!🙄                   ЛИНКС😼:       Мы у здания факультета, Пи'Сэнд.                   СЭНД🎸:       Будем через 5 минут.       Рэй, ты где?                   РЭЙ🥃:       Уже подъезжаю.       Линкс, я вижу тебя, иди сюда👋                   ЛИНКС😼:       @Тайгер       Ну гдееееееееее ты?🥺                   ТАЙГЕР🐯:       Выхожу! Уже спускаюсь по лестнице🤗       Пи'Сэнд, Пи'Рэй – вижу вас.         СТАЙЛ🏎:       Мстители, общий сбор!       Где мой муж?!😏       @Фадель!!!!!       Где ты?😣       Если не придёшь сейчас же, я уезжаю без тебя!😣😣😣       @Кант ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ! Я же велел тебе забрать меня!😡

ФАДЕЛЬ🍔:      

Прямо за тобой, тупица!😒      

Встретимся у Суппало.👍      

@Байзон      

@Йок      

@Кант      

@Рэй      

ДАЖЕ НЕ СМЕЙТЕ ВХОДИТЬ БЕЗ НАС!!!!😑      

Сэнд, скорее всего, вы приедете первыми. Пожалуйста, убедись, что все собрались где-нибудь подальше и в безопасности.      

Нам совершенно ни к чему доставлять Бэйбу лишние неприятности!      

        РЭЙ🥃:       Сэнд говорит:       Понял!👍       Он за рулём.                   БЭЙБ🐣:       Подождите, что?😱       Что происходит!       Чем вы все заняты?!       Нет!!!! Не приходите!😱       ЧЁРТ!!!!😱😱😱😱         Тем вечером все прибывают к общежитию Суппало, где остановились Бэйб и Кнот. Фадель выложит из машины и тяжело вздыхает, заметив, как Сэнд, Алан и Алон с трудом сдерживают остальных, в то время как Лонгтэ, Гайпа и Кай изо всех сил пытаются успокоить своих возлюбленных и друзей. По раздраженному выражению лица охранника стало ясно: это длится уже не первый час.       – Что здесь происходит? Почему вы не с Бэйбом? – с упрёком начинает Стайл, но осекается, когда охранник преграждает ему путь.       – Пи'Стайл. Пи'Фадель, – с облегчением выкрикивает Линкс, заметив их. – Помогите, пожалуйста. Пи'Йок пытался ворваться в общежитие, и теперь охрана грозится вызвать полицию, если мы немедленно не уйдем.       Йок рычит:       – А я говорю вам, я его законный опекун.       – Нет, я, – не отступает Кант, отталкивая Йока. – Я его старший брат, сэр. Пожалуйста, дайте нам его увидеть. Он звонил мне утром и просил о помощи. Я уверен, что что-то случилось.       Охранник тяжело вздыхает.       – Я ничем не могу помочь, Нонг. Тебе нужно поговорить с администратором. Даже если ты действительно опекун – я могу впустить только тебя. Остальные всё равно не пройдут…       – Чепуха! – вмешивается Байзон. – Он мой шурин!       В этот момент Фадель делает шаг вперёд и гневно смотрит на всех. Удивительно, но этого достаточно, чтобы наступила тишина – пусть и натянутая.              – Прошу прощения за поведение моих Нонгов, – спокойно начинает он. – Я уже связался с администратором по дороге сюда. Она должна была предупредить вас о нашем прибытии. Меня зовут Фадель Касемсан. Я являюсь официальным опекуном Бэйба Паттанавата.       Кант, услышав это, заметно хмурится, но Фадель его игнорирует.       Стайл довольно усмехается.       – Мой муж – настоящий гений! – и, обняв его обеими руками, смачно целует.       Охранник берёт удостоверение Фаделя и направляется к посту, чтобы свериться со списками. Тем временем Кант исподлобья смотрит на Фаделя, а Байзон с лёгкой улыбкой пытается его успокоить.       – Он мой брат, ты же знаешь! – цедит Кант. – Как ты посмел вписать себя в экстренные контакты.       – Успокойся, придурок, – Фадель закатывает глаза. – Я значусь в экстренных контактах у всех, кто живёт под моей крышей. Так проще и надёжнее. Если что-то случится – я первым об этом узнаю.       Охранник возвращается, протягивая удостоверение обратно.       – Простите, Нонг. Я вижу ваши имена в списке, но, к сожалению, вашего брата здесь сейчас нет.       – ЧТО?! – раздаётся резкий крик.       – Он ещё не вернулся из школы, – поясняет охранник.              Йок и Кант уже готовы ворваться в здание и начать прочёсывать каждый этаж, но Фадель быстро вытаскивает телефон и открывает личный чат с Бэйбом.

ФАДЕЛЬ🍔:      

Бэйб, мы у твоего общежития.      

Где ты?      

Можешь прислать геолокацию?      

        БЭЙБ🐣:       Я у друга. Кнот и другие ребята тоже здесь.       Сейчас пришлю адрес.       Пожалуйста, Пи'Фадель, убедись, что все выслушают меня, прежде чем сделать что-то в спешке.  

ФАДЕЛЬ🍔:      

Обещаю!      

        БЭЙБ🐣:       Геолокация📍

ФАДЕЛЬ🍔:      

Будем через 15 минут.      

 

      Они подъезжают к большому дому, и припарковываются рядом с белой машиной. Не теряя ни секунды, бросаются к двери. Им открывает Бэйб: на лице тревога, будто он хочет что-то сказать, но не успевает – Кант уже прижимает его к себе и начинает лихорадочно осматривать на предмет ран.       – Я в порядке, Пи'Кант, – Бэйб мягко отстраняется. – Это не мне нужна помощь. Простите, что так вас встревожил… Я не хотел, чтобы вы всё бросали и мчались сюда, – Бэйб выглядит удручённым, глаза выражают раскаяние, когда он смотрит на свою семью.       – Перестань, Бэйб. Не говори глупостей, – Байзон обнимает его, заставляя наконец улыбнуться. – Ты наш младший брат. Разумеется, мы приедем.       Фадель делает шаг вперёд.       – Ты сказал, что помощь нужна не тебе. Тогда кому?       Выражение лица подростка становится ещё печальнее. Он прикусывает губу, бросает взгляд вглубь дома и тихо отвечает:       – Это... мой друг. Когда мы с Кнотом узнали, что произошло, мы не могли остаться в стороне. Но я не знал, как помочь… – он оборачивается к брату. – Вот почему я и позвонил. Думаю, им действительно нужна помощь. А вы, ребята – лучшие старшие братья на свете и единственные, кому я могу доверить Акка.       – Ого, малыш, – бормочет Йок. – Должно быть, всё серьёзно, если ты так говоришь.       – Может, нам стоит привлечь полицию? – осторожно предлагает Алан.       – Нет! – резко отрезает Бэйб, а затем смутившись, сглатывает и продолжает уже мягче: – То есть… я не уверен. Просто войдите. Мы всё расскажем. Только… – он делает паузу, оглядывая каждого, что убедиться, что все его слушают, – пожалуйста, ведите себя спокойно. Акк и так напуган. Мне не нужно, чтобы кто-то из вас вёл себя как чрезмерно заботливая мама-медведица и только усугубил ситуацию.       – Стайл. Йок, – строго обращается Фадель, глядя им прямо в глаза. – Одно неосторожное слово, и вы будете ждать в машине.       Не дав им времени на возражения, он сразу же проходит за Бэйбом в дом, совершенно не обращая внимания на их возмущённые взгляды.       Кнот встречает их в начале коридора, и ведёт в гостиную, где находятся двое подростков. Оба выглядят совсем юными, не старше семнадцати. Они сидят на диване рядом, прижавшись друг к другу. Один из них – с короткими чёрными волосами и насторожённым, почти хищным взглядом – обнимает второго, заняв защитную позу. Его глаза следят за каждым их шагом с холодной решимостью. Второй – выше ростом – словно пытается спрятаться в объятиях своего друга: голова прижата к его груди, обе руки судорожно сжимают ткань толстовки. Его лицо измученное, а щёки испачканы следами слёз. Казалось, он плачет уже не первый час.       – Это Акк и Ай, – Бэйб представляет их, когда все собираются в комнате. – Ребята, это мои братья, – он смотрит на подростков с виноватой улыбкой. – Простите, что не обсудил это с вами заранее. Но, Акк, я правда верю, что они смогут помочь.       Мальчик с каштановыми волосами поднимает голову. Его большие, влажные от слёз глаза, напоминают глаза лани. Он коротко кивает, не отрываясь от крепких объятий Айя. Фадель сразу понимает – это и есть Акк. В его взгляде читается глубокая боль, но и надежда.       Ай, тот, что пониже ростом, продолжает смотреть на всех с напряжённым, недоверчивым выражением лица. Его рука не отпускает Акка, крепко прижимая к себе.       – Ты уверен, что им можно доверять, Бэйб? – настороженно спрашивает он. – Я знаю, что они твоя семья, но…       – Им можно верить, – заверяет Бэйб, кивнув головой. Теперь он с Кнотом сидят на соседнем диване, стараясь быть ближе. – Я знаю, как они могут выглядеть, но поверь мне, когда речь идёт о помощи – они лучшие люди, которых я знаю.       – Эй, как это мы выглядим? – Рэй обиженно прищуривается и поворачивается к Сэнду, надув губы. – Сээээнд, я вообще-то всегда отлично выгляжу и лучше всех одеваюсь!       Сэнд хмыкает и приобнимает его за затылок.       – Он говорил не о тебе, любимый.       Гайпа делает шаг вперёд и обращается к мальчикам с тёплой улыбкой.       – Бэйб сказал, что вам может понадобиться помощь. Но он не рассказал нам подробностей. Акк, если ты готов – можешь поделиться с нами?       Акк нервно кусает губу и теребит руками рукав толстовки Айя. Его взгляд метается между парнем и собравшимися в комнате.       – Я... я не знаю, – бормочет он почти неслышно.       В этот момент начинает говорить Ай, мягко поглаживая волосы Акка.       – Всё в порядке, Бигфут. Не надо, если не хочешь.       – Верно, – подхватывает Алан. Его голос спокойный и мягкий. Он и Гайпа, вероятно, самые тактичные из всех присутствующих. – Мы здесь, чтобы помочь тебе, Акк. Если ты не чувствуешь себя в безопасности, мы можем уйти. Я понимаю, как трудно доверять людям, которых ты не знаешь.       – Думаю, он просто подавлен, – тихо отмечает Линкс, с нежностью глядя на мальчика. – Давайте дадим ему немного времени. Он сам решит, когда и что сказать.       Лонгтэ кивает и кладёт руку на плечо Йока, словно предупреждая: «не вздумай сейчас ляпнуть что-нибудь не к месту».       – Нам, кстати, всем не помешал бы отдых. Мы провели целый день в дороге, так что немного еды и покоя пойдут на пользу.       Ай вновь смотрит на гостей, затем переводит взгляд на Акка и бережно откидывает волосы со лба своего парня – жест полон любви и заботы.       – Что скажешь? – мягко спрашивает он.       Акк смотрит на него с таким доверием, будто Ай его единственный якорь в этом мире, и тихо кивает.       – Прекрасно! – Тайгер воодушевлённо хлопает в ладоши. – Почему бы нам не заказать что-нибудь вкусненькое, устроиться поудобнее и немного расслабиться? Сейчас я бы не отказался от суши.       Кант кивает и, доставая телефон, направляется в коридор.       – Отличная идея. Я займусь заказом, а вы пока устраивайтесь.       Кайтонг подходит ближе к дивану, где сидят подростки, и с теплотой смотрит на них.       – Ай, не возражаешь, если я воспользуюсь твоей кухней? Думаю, Акку не помешает чашка ромашкового чая. Он поможет ему немного успокоиться.       Ай удивлённо распахивает глаза, на мгновение растерявшись, но затем благодарно улыбается.       – Конечно, Пи'...       – Кайтонг, – мягко поправляет тот. – Но ты можешь звать меня Кай.       – Спасибо, Пи'Кай. У мамы должен быть чай где-то на верхней полке. Я бы принёс сам, но... – он виновато улыбается и ещё крепче прижимает Акка к себе.       Акк, словно боясь отпустить своего защитника, вцепляется в Айя. Тот отвечает нежной улыбкой и аккуратно шепчет ему что-то на ухо, поглаживая пальцами его руку.       Фадель невольно отводит взгляд: сцена настолько личная, что ему неловко быть её свидетелем.       Кайтонг тихо хихикает и качает головой.       – Не волнуйся, я сам всё найду. А вы пока располагайтесь. Я приготовлю всем чай и кофе, пока не доставили еду.       Рэй и Сэнд устраиваются на полу, прислонившись к креслу, где сидят Лонгтэ и Йок. Музыкант обнимает Рэя за плечи, и он уютно устраивается рядом, положив руку на колено своего партнёра. При этом он с вниманием наблюдает за двумя подростками на диване.       – Нет, Сэнд, я думал, что я самый прилипчивый человек на свете, но этот парень меня явно превзошёл, – усмехается он.       – Рэй… – в голосе Сэнда слышится сдержанное веселье.       – Слишком поздно! Я воспринимаю это как вызов, – с этими словами он крепко обнимает Сэнда за талию и тыкается носом в его подбородок, как ласковый котенок. Сэнд громко и искренне смеётся.       Акк тем временем с настороженной любопытностью наблюдает за ними, не выпуская из объятий Айя – как маленький зверёк, который только знакомится с новыми людьми.       Фадель не может не отметить, как трогательно он выглядит. В чём-то он напоминает ему Байзона в детстве: такой же застенчивый, осторожный, всегда прячущийся за старшим братом. Бэйб раньше был таким же, но его уверенность росла по мере того, как он встречал новых людей и учился у них быть смелее. В какой-то степени жизнь в доме, полном таких разных личностей, закалила и сформировала и Бэйба, и Кнота.       – Он такой милашка. Дель, давай усыновим его! – шепчет Стайл, его глаза сверкают, когда он смотрит на Акка.       Фадель закатывает глаза.       – Стайл, он не кот. Это человек, у которого есть родители и своя жизнь.       Стайл надувает губы, бросая на него обиженный взгляд. Они сидят рядом с Сэндом и Рэем, погруженными в свой разговор. Байзон располагается рядом с Бэйбом и Кнотом, оставив место для Канта.       – Очевидно, его родители ужасно справляются, поскольку их сын здесь весь убитый горем и израненный, – заявляет Стайл, сжимая кулаки. – Как только я выясню, кто его обидел, я использую папин пистолет. И поверь, никто не найдёт тела.       Йок хохочет, привлекая к себе всеобщее внимание.       – Ты правда взял с собой пистолет отца? Респект, Стайл. Даже я не настолько сумасшедший.       Лонгтэ поворачивается к нему, устроившись под его рукой.       – Тогда скажи, зачем тебе взрывчатка, которую я нашёл у тебя в рюкзаке?       – Я не специально её взял, – Йок кажется, паникует, и бросает беспокойные взгляды на любимого. – Честно, Тэ, я не собирался её использовать!       – Тогда почему ты принёс в «Heart Burger» рюкзак, полный взрывчатки?       – Я бы тоже очень хотел это знать, Йок, – вмешивается Фадель, буравя его тяжёлым взглядом.       Парень нервно ёрзает, и только рука Лонгтэ на его колене удерживает его от поспешных оправданий.              – Итак, у Йока есть взрывчатка. У Стайла – пистолет. Гайпа, а ты не хочешь нам кое-что рассказать? Поскольку все люди, похоже, пришли подготовленными, – с усмешкой спрашивает Алон, принимая из рук Кайтонга чашку кофе и устраиваясь рядом с ним.       Гайпа вспыхивает.       – Я? Конечно, нет! Я не верю в насилие и не одобряю его, Алон, – он берёт Алана за руку. – Кроме того, у меня есть Алан. Зачем мне оружие, если он может защитить меня магией? – с гордостью добавляет он и целует своего парня в щёку.       – Но ведь и у Фаделя, – он кивает в его сторону, – и у Лонгтэ есть магия. И всё равно их парни пришли, как на войну, – Алон не унимается, прищурившись.       Сэнд разряжает обстановку, спокойно вставив:       – По пути сюда мы с Рэем немного покопались в истории этой школы. Если честно, всё выглядит… не очень.       Рэй морщится, как будто проглотил что-то горькое, и быстро выпивает чай, чтобы сбить вкус.       – Если хотите знать мое мнение – это что-то мерзкое. Как эта школа вообще до сих пор открыта? Устаревшие правила, архаичные взгляды на магию, предвзятое отношение к ученикам. Это пугает. Ай'Кант! Мы должны забрать Бэйба с собой! Я не хочу, чтобы мой младший брат оставался в таком месте, – он смотрит на Канта, который только что устроился рядом со своим парнем, и Байзон тут же прижимается к нему, как коала.       – Я и не собирался его тут оставлять, – отвечает Кант раздражённо, его зрачки потемнели. – Из того, что я слышал, это не самое идеальное место.       Байзон мягко касается его плеча, словно успокаивает дикого зверя.       – Разве это не Бэйбу решать? Давай не будем спешить, тэр?       – Пи'Байзон прав! – с твёрдостью в голосе говорит Бэйб, расправив плечи. – Это мой выбор, и я не уйду без друзей. Я им нужен, и я хочу остаться!       – Ух ты, Кант, – протягивает Алан. – Похоже, Бэйб уже совсем взрослый. Защищает слабых и спорит с тобой. Время летит так незаметно.       – Это всё ваше дурное влияние, – бормочет Кант, сердито смотря на друзей. Затем он наклоняется к Байзону и утыкается носом в его волосы, глубоко вдохнув запах.       – А что, если мы всех их заберём? Возьмём Акка и Айя с собой и вернёмся домой. Они будут намного счастливее в нашем городе, – бодро предлагает Линкс.       Тайгер энергично кивает.       – Бэйбу нужны друзья его возраста. И ещё не поздно записать его в школу до промежуточных экзаменов.       – Тайгер! Линкс, – рявкает Фадель, сверкая глазами. Его взгляд тут же усаживает обоих на место. Они прижимаются друг к другу, но, хоть и выглядят невозмутимыми, границу они поняли. – И все остальные! Давайте сначала разберёмся, что происходит, прежде чем решать, кого забирать домой, а кого оставить здесь.       – Эм... – Акк подаёт голос, привлекая их внимание. Теперь он сидит прямо, всё ещё держась за руку Айя, но больше не прячется у него на коленях. В его взгляде нет страха – лишь любопытство. Губы чуть изгибаются в почти улыбке.       По крайней мере, этот ребёнок улыбается.       – Вы все волшебники? – осторожно спрашивает он, будто боится одним словом всё испортить.       Байзон усмехается.       – За исключением этих троих… – он кивает на Стайла, Гайпу и Йока. – Да, мы все волшебники. Бэйб тоже человек, а вот Кант – нет, – с этими словами он берёт своего парня под руку.       Стайл прищуривается.       – Я чувствую себя атакованным.       – Почему это прозвучало как оскорбление? – Йок скрещивает руки, бросив скупой взгляд на Алана. – Мне нравится быть человеком. Мне не нужно быть водной феей, как мой близнец.       – Я... я уверен, что Байзон не это имел в виду, – Гайпа пытается улыбнуться, играя роль миротворца.       Но Байзон отвечает злобной ухмылкой.       – О нет, именно это я и имел в виду.       – Байзон, – Кант старается говорить строго, но губы предательски расплываются в улыбке.       Лонгтэ щекочет подбородок Йока, чтобы тот расслабился и обнял его, а затем оборачивается к Акку и Айю.       – У вас, ребята, есть магия?       Акк и Ай переглядываются. Напряжение, которое казалось, уже покинуло Акка, возвращается в десятикратном объеме – он скручивается от неуверенности. Рука Айя ложится ему на затылок, успокаивая его.       Лонгтэ быстро извиняется.       – Мне жаль. Не хотел поставить вас в неловкое положение. Забудьте, что я спросил.       Акк медленно качает головой.       – Нет, всё в порядке, Пи'Тэ. Ай… – он поднимает на Айя большие оленьи глаза, и, кажется, говорит всё без слов.       Ай кивает и притягивает его к себе, позволив опереться головой на плечо. Он обнимает его за спину и поворачивается к остальным.       За неимением лучшего термина, Суппало – это тюрьма.       Чем больше Фадель слышит об этом месте, чем внимательнее наблюдает, как страх вспыхивает в глаза Акка, как Ай едва сдерживает дрожь, как Бэйб закрывается, а Кнот избегает их взглядов – тем больше ему хочется воспользоваться той самой взрывчаткой, которую притащил Йок, и рвануть вперёд. Эти четверо детей перед ними не должны бояться школы, не должны сжиматься от ужаса при мысли, что им нужно туда возвращаться. Конечно, никто не любит школу – но это место, где учатся и находят друзей. Ни один ребёнок не должен бояться места, созданного для его безопасности.       Суппало – элитная школа для мальчиков, основанная на магии. Столетия назад она была создана, чтобы молодые волшебники могли обучаться и учиться контролировать свои силы. Эта система работала целое столетие, но всё изменилось с приходом нового Короля в Хартленде. Магия перестала быть изолированной. От волшебников больше не требовалось жить, учиться и расти отдельно от своих человеческих родителей, братьев, сестёр и домов.       Согласно новому закону, каждая школа и университет обязаны были принять студентов – как людей, так и магов – из всех слоёв общества, и подстроить программы обучения, преподавание и администрацию под новые нужды. Теперь и носители магии, и обычные люди могли изучать магию на равных.       Было несколько школ и стран, отвергнувшие эти реформы, утверждая, что «чистота крови» и «особые привилегии» – причины для изоляции магов от обычных людей. Но почти все учреждения в Хартленде приняли новую систему. Включая Суппало. Однако это было только на поверхности.       Хоть они и позволили волшебникам и людям учиться вместе, администрация и преподаватели были слишком привязаны к старым порядкам. Отношение к ученикам по-прежнему определялось их способностями. Как объяснил Ай, волшебники в школе носили синие повязки на рукавах – чтобы их было легко отличить. Ай отказался её носить: он не хотел быть клейменным в школе, где считал всех равными. Из-за этого и ученики, и преподаватели приняли его за человека, а он не стал их переубеждать.       Те, кто носили повязки, относились к Префектам – ученикам с привилегиями. Департамент благосостояния волшебников курировал Префектов, в то время как Главный Префект, назначенный директором школы и руководителем департамента, помогал учителям «поддерживать порядок».       Акк оказался именно этим Главным Префектом – тем, кто всегда выполнял указания учителя Чадока, лишь бы сохранить репутацию школы, когда туда начали принимать студентов-людей.       Но в начале этого года начались протесты. Вскоре после того, как в школу перевели Айя, группа студентов-людей основала клуб под названием «World Remembers» и открыто выступила против школьных правил и дискриминации.       Достаточно сказать, что директор и Департамент благосостояния волшебников были не в восторге от происходящего и потребовали от Акка, как Главного Префекта, остановить протесты и вернуть всё в привычное русло. Уже одно это вызвало возмущение Алана и Алона: насколько возмутительно буквально просить ребёнка контролировать других учеников, когда это задача учителей. Однако протесты было уже не остановить – всё вышло из-под контроля.       К тому моменту, как Ай перевёлся в Суппало, ситуация достигла апогея. И он, не побоявшись встать на сторону банды «World Remembers» в первый же день – несмотря на то, что сам был волшебником, – моментально стал мишенью. Его считали виновником происходящего.       Акк, по приказу учителя Чадока, начал шпионить за Айем и следовать за ним повсюду, намереваясь остановить его «злые планы по уничтожению Суппало», которые также были внедрены в него Чадоком. В то время как Ай, приехавший в школу, чтобы расследовать внезапное самоубийство своего дяди, ранее преподавшего там, всеми силами избегал Акка и пытался вывести его из равновесия, отвлекая от заданной ему миссии.       Фадель и остальные так и не услышали, как их противостояние переросло в нечто большее. Теперь они явно были вместе. И хотя это уже совсем другая история, Фадель был уверен, что Стайл и Лонгтэ сойдут с ума от восторга, называя это милым и фанатея без остановки.       После перевода Айя в Суппало стало ясно, почему школа так высоко ценит учеников с магическими способностями. Объединив усилия, Ай и Акк начали расследование, в ходе которого выяснили, что ни один из прежних Главных Префектов никогда не возвращался домой и не поступал в университет. Эти сведения они получили после того, как Ай проник в архивы Департамента благосостояния волшебников и украл соответствующие документы.       Но больше всего Айя беспокоило то, как всё это давление: как со стороны Чадока, так и в целом – отражалось на Акке. Тот становился всё бледнее и измождённее, и в некоторые ночи Ай даже не мог почувствовать его магии.       Акк обладал способностью поглощать боль. Будь то физическая, психологическая, эмоциональная или духовная – любая боль на самом деле. Достаточно было прикосновения, и он впитывал её в себя, снимая с другого человека бремя, но навлекая страдание на себя. Большую часть времени он не мог контролировать свои силы – и это объяснимо: ему ещё не исполнилось восемнадцать, его магия была не до конца сформирована. Иногда он случайно впитывал боль даже от случайных прохожих, не имея на то ни желания, ни намерения.       Для Фаделя это было очень похоже на Рэя – до того, как в его жизни появился Сэнд. Тогда Рэй не знал, как заглушить голоса в своей голове, пил и прятался, чтобы не слышать чужие мысли, которые без конца врывались в его сознание. Это сводило его с ума быстрее, чем алкоголь успевал притупить боль. Силы Рэя и Акка похожи в своей сути: если не держать их под контролем, они могли сломать своего носителя. Такая магия, созданная, чтобы исцелять, может стать ядом для того, кто не умеет ею управлять. И в мире, где ты обязан лечить всех, поддерживать всех, слушать и понимать всех – кто исцелит тебя? Кто услышит, поддержит, полюбит?       Для Рэя ответом стал Сэнд. Его музыка стала тем самым бальзамом, что успокоил разум Рэя, подарил ему передышку от шума и боли. Рэй больше не терял контроль над своими силами, не пил и не прятался, потому что Сэнд был рядом, чтобы держать его за руку и направлять. Его магия окутывала сознание Рэя, наполняя тишину плейлистами их любимых песен, когда они были порознь. Сэнд и Рэй исцелили друг друга: Сэнд помог Рэю научиться управлять своими силами и любить себя, а Рэй дал музыке Сэнда цель, тепло и дом, которого ей не хватало.       Однако для Акка, чья магия непреднамеренно причиняла ему боль и страдания, настоящим лекарством стал Ай. Его исцеляющая магия, синхронизируясь с магией Акка, создала нечто новое – прекрасное и доселе невиданное. Их способности похожи, но в то же время принципиально разные: если Акк забирает боль, освобождая другого, то Ай излечивает изнутри, передавая свою магию тому, кому помогает. Ай мог полностью контролировать свои силы – каждое исцеление было осознанным, направленным актом. Когда между ними установилась настоящая близость, магия Айя начала впитываться в Акка, соединяться с его собственной, позволяя тому восстанавливаться и постепенно расти. Со временем, защищённый от внешнего давления, Акк смог исцелить самого себя.       Каждый вечер, замечая, насколько измучен Акк после школы, Ай тащил его на ужин на пляж или в кафе, или просто в одну из их комнат – под предлогом учёбы, лишь бы побыть с ним. Он держал его за руку, позволял плечам соприкасаться, чтобы их магии переплелись, создавая защитную ауру вокруг – пространство, где можно восстановиться. Акк, застенчивый и сдержанный, поначалу едва ли признавал свою очевидную привязанность к Айю, избегал прикосновений и не знал, как выражать чувства. Но со временем, когда их силы и сами они становились ближе, касаться Айя – пусть даже мимолётно – стало для Акка таким же естественным, как и дышать.       Возможно, именно поэтому Ай прикоснулся к нему в ту самую первую встречу. Он, скорее всего, инстинктивно исцелял боль, которую чувствовал в магии Акка – боль, растерянную, не знающую, куда направиться. Именно из-за того, что Акк страдал, Фадель и остальные едва не совершили преступление. Если даже такие мягкие люди, как Тэ, Гайпа и Линкс, готовы были сжечь школу до основания, значит, с этим местом точно что-то не так.       – Акку сейчас лучше. Я поделился с ним своей магией, но всё ещё беспокоюсь, что его силы делают его таким слабым, – заканчивает Ай, сжав обе руки Акка в своих и улыбаясь высокому подростку, когда тот смотрит на него.       – Вам удалось что-то выяснить о школе? – спрашивает Стайл, на редкость серьёзно. – Если администрация так боится протестов и внимания извне, значит, у них есть, что скрывать.       Акк и Ай переглядываются, прежде чем Ай поворачивается к остальным, получив кивок от своего парня.       – Суппало существует уже много веков. Как школа, где обучались множество волшебников, она всегда считалась средоточием магической энергии, почти как сам Совет волшебников. Из того, что мы узнали из дневников дяди Дики и некоторых файлов, которые нашли в офисе Чадока... около ста лет назад, когда Чадок основал Департамент благосостояния волшебников, а Главные Префекты начали избираться ежегодно, магический барьер Суппало, похоже, усилился.       – Ты имеешь в виду тех Главных Префектов, которые исчезают сразу после выпуска? – Кант хмурится. – Как это связано? Школа их как-то использует?       Ай прикусывает губу и поворачивается к Акку.       – Думаю, будет лучше, если ты объяснишь это, Бигфут. Я слышал эту историю от тебя и не уверен, что смогу хорошо её объяснить.       Акк выглядит ещё более испуганным, его взгляд мечется по комнате, прежде чем снова останавливается на Айе.       Даже с другого конца комнаты Фадель чувствует страх мальчика. Он напоминает кролика, который вот-вот будет съеден волком.       – Я... – начинает он, а затем запинается.       – Акк, мы все здесь друзья. Никто не причинит тебе вреда, и никто не осудит, ладно? – спокойно говорит Гайпа, мягко улыбаясь ему. – Конечно, у некоторых из этих парней скверный характер и грязный язык, но никто не тронет невиновного.       – Что ты имеешь в виду под «грязным языком»? С нами приятно находиться рядом, – фыркает Кайтонг.       Алон усмехается.       – Когда ты не злишься – да. У тебя милое лицо, но резкий сарказм, когда ты недоволен, – он щипает парня за щёку, а тот, как и ожидалось, пялится на него.       – Мы всё ещё можем взорвать эту школу, – ворчит Йок, скрестив руки. Локоть в бок от Лонгтэ и его предупреждающий взгляд заставляют его заткнуться.       – Йок, не пугай детей, – говорит Тэ, устало качая головой.       – Подожди! Мы? Какие «мы»? – возмущается Алан, прищурившись. – Я всё ещё думаю, что лучший вариант – обратиться в полицию и пусть они разбираются.       Байзон морщит нос от отвращения.       – Я не доверяю копам. После той истории с капитаном Крисом я скорее поддержу план Йока.       – Детка, прошло уже семь лет, забудь об этом, – Кант, похоже, веселится, ероша волосы своего парня.       – Да ни в жизнь!!!       – Я согласен. Хоть прошло и семь лет, но капитан нас тогда серьёзно подставил, – Стайл скрещивает руки на груди.       – Вы когда-нибудь расскажете нам, что там вообще произошло? – фыркает Сэнд.       Гайпа качает головой, будто одно только воспоминание вызывает у него мурашки.       – Поверь, Сэнд, тебе лучше не знать.       – Так, умолкли все. Акк, мы здесь, чтобы помочь тебе. Но мы не сможем этого сделать, если ты нам не позволишь, – голос Фаделя звучит резче, чем он сам того ожидал. Стайл щипает его за руку, как всегда, когда считал что тот перегибает палку.       – Акк… – Линкс наклоняется вперёд. Он сидит на диване ближе всех к мальчикам. Тайгер устроился рядом, на подлокотнике. – Я знаю, что они кажутся неуравновешенными и грубыми. Я чувствовал то же самое, когда впервые встретил их. Но, честно? Они все большие плюшевые мишки под маской сурового и крутого поведения.       – Особенно, Пи'Фадель. Он же буквально усыновил нас всех и пустил жить у себя бесплатно, – Тайгер улыбается, глядя на нахмурившегося мужчину.       – Я вас не усыновлял! Вы сами ввалились и решили остаться. Это захват территории, – стонет Фадель.       – Дель! Как ты можешь так с нашими детьми разговаривать? – возмущается Стайл.       Фадель медленно поворачивает голову, сверля его взглядом.       – Ты тоже из этих захватчиков! Из-за тебя все они теперь роятся в моём доме, как колония пчёл.       – Линкс… – Кант подаёт голос, отвлекая мальчика от шуточной перебранки. – Хоть я и согласен насчёт Фаделя, но я не мягкий и не плюшевый. У меня есть татуировки, и я жёсткий старший брат.       Линкс пожимает плечами.       – Как и Пи'Йок. Но стоит Пи'Тэ оказаться рядом – и он превращается в котёнка, который просит, чтобы его почесали за ушком. А когда рядом Пи'Байзон, Пи'Кант становится щеночком.       – Я не котёнок! – фыркает Йок, но тут же расслабляется, когда Лонгтэ, посмеиваясь, начинает чесать ему подбородок.       – Этот ребёнок только что оскорбил всех нас, – бурчит Кант, наклоняясь к Байзону, который запускает пальцы в его волосы и нежно перебирает пряди.       – Ну… он не так уж и ошибается, – Байзон улыбается и целует надутые губы своего парня.       – Перестаньте вести себя так кринжово перед детьми! – рявкает Фадель. В ответ получает хором ехидные взгляды и высунутые языки.       Раздаётся смех: громкий и искренний. Все поворачиваются к Акку. Его плечи трясутся, он едва сдерживает широкую улыбку, пряча её в ладонях.       Фадель приподнимает бровь, с трудом сдерживая собственную улыбку.       – Рад, что тебе весело, малыш.       Акк пытается говорить сквозь смех, а Ай, который с самого прихода выглядел обеспокоенным, теперь с облегчением смотрит на него, счастлив видеть, как его парень смеётся и беззаботно улыбается впервые за долгое время.       – Извини, Пи. Просто вы все кажетесь такими большими, страшными и серьёзными, но на деле вы совсем не такие.       – К этому быстро привыкаешь, если живешь с ними, – замечает Бэйб, бросая многозначительный взгляд на брата. – Я научился учиться и спать во время громких споров Пи'Фаделя и Пи'Стайла и научился полностью игнорировать то, что происходит в гостиной, когда Пи'Кант и Пи'Байзон думают, что дома никого нет.       – Подожди, что?! – Фадель резко поворачивается к брату и зятю, едва не закипая от злости.       Байзон закатывает глаза.       – Да ладно, Дель. Как будто ты со Стайлом лучше. Или остальные. Мы живём в доме с семью парами. Что, по-твоему, происходит, когда никого нет дома?       – Я не хочу об этом знать… – бормочет Кнот, краснея до корней волос.       – Я тоже не хотел, – вздыхает Бэйб, смирившись со своей участью.       Ай мягко сжимает руку Акка, нежно проводя большим пальцем по её тыльной стороне.       – Давай, Акк. Я думаю, им можно доверять. Они хаотичные и шумные, да… но, мне кажется, они правда могут помочь.       Мальчик кивает, делает глубокий вдох и, бросив последний взгляд на своего парня, который ободряюще ему улыбается, поворачивается к остальным.       – В прошлом году, когда Пи'Месс, предыдущий Главный Префект, закончил учёбу, учитель Чадок позвал меня и сказал, что я был выбран Департаментом и директором, как следующий Главный Префект. Он уверял, что это поможет с университетской стипендией и будущей карьерой. Я согласился. Тогда я ещё не знал, но назначение Главного Префекта происходит через особую церемонию. И в ту же ночь, когда я согласился, они провели надо мной ритуал.       – Ритуал? Магический ритуал? – Лонгтэ хмурится, бросив взгляд на Йока и остальных. У всех появляется плохое предчувствие.       Акк кивает и наклоняется ближе к Айю, будто ищет в нём поддержку.       – Это был ритуал магической связи. Учитель Чадок сказал, что Главный Префект должен защищать Суппало любой ценой, поэтому он должен стать единым целым со школой.       – Акк, только не говори, что ты связал свою магию с этой школой… – Фадель звучит уставшим.       – Сначала я этого не понял. Пи'Месс сказал, что он тоже прошёл через это, и это помогло ему. Моя стипендия висела на волоске, так что я просто согласился. Церемония состоялась, и с того дня мы с Суппало стали связаны.       – Вы не просто стали связаны, Акк. Ты привязал себя к источнику магической энергии. К источнику, который питается твоими силам.       Ай притягивает Акка ближе. Его глаза горят яростью.       – Вот как Суппало выживал веками: он питается магией. Когда Совет запретил воровство магии, они начали использовать этот ритуал, высасывая силы из Главных Префектов, чтобы поддерживать школу. Поэтому магия Акка убивает его изнутри. Поэтому он становится таким слабым.       Кант тяжело вздыхает, глядя на Фаделя. Между ними повисает молчаливое понимание. Оба уже сталкивались с этим. Оба знают, каково это – когда кто-то сильнее крадёт твою магию, пока не остается ничего, кроме желания сбежать и защитить тех, кого любишь. Украденная магия разрушает не только тело – она ломает душу.              – Ты сказал, что предыдущие Главные Префекты исчезли. Они не исчезли, – тихо произносит Кант.       Ай качает головой.       – Нет, Пи.       – Значит, школа питается магией Акка, чтобы поддерживать себя. А когда начинаются протесты, это наносит урон школе – и страдает он, потому что, будучи тем, кто поглощает боль, Акк чувствует страдание всей школы на себе.       – Я продолжаю делиться с ним своими силами, чтобы облегчить его бремя и исцелить, когда могу, но, похоже, этого уже недостаточно, – Ай устало вздыхает и убирает выбившуюся прядь с лица Акка.       – Прости. Я знаю, что это причиняет боль и тебе.       – Тсс, Бигфут. Мы ведь уже говорили об этом. Я бы лучше разделил с тобой боль, чем смотрел, как ты страдаешь в одиночестве.       Акк кивает и опускает голову на плечо своего парня. Он выглядит сломленным, и неудивительно: Ай, казалось, единственное, что ещё удерживает его в целости и сохранности.       Чужая магия, отданная по собственной воле, прекрасна. Она исцеляет и даёт силы. Когда она подкреплена любовью – как между парами в доме Фаделя – она заставляет душу петь, наполняя силы теплом и светом. Но магия, украденная, вырванная насильно, становится ядом. Её невозможно разделить, невозможно восполнить. Она только пожирает, пожирает и пожирает, оставляя после себя пепел и пустоту.       Если всё останется как есть, Акк вскоре будет полностью истощён. Его душа угаснет, как догорающее пламя. И если бы не Ай... он, возможно, уже умер бы.       – Мы с Айем пытались разорвать связь, но не смогли, – тихо произносит Акк. – В дневнике учителя Дики говорилось, что я смогу стать свободным, только если сам учитель Чадок освободит меня или если я передам связь кому-то другому, – он смотрит на свои руки, всё ещё переплетённые с руками Айя.       – Очень сомневаюсь, что этот придурок просто так отпустит тебя. Он не позволит своей драгоценной школе так страдать, – хмыкает Рэй, усаживаясь рядом. Он чуть отодвигает Линкса к Тайгеру, а свободной рукой обнимает Акка за плечи и наклоняется ближе. – Послушай меня, Акк, всё серьёзнее, чем ты, возможно, думаешь. И я не думаю, что это будет так легко решить. Но я обещаю тебе, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам, ребята. Эта грёбаная школа даже не успеет понять, что с ней произошло.       Фадель усмехается, наблюдая, как Рэй впервые ведёт себя как ответственный старший брат. Это неожиданно: обычно он защищает только Тэ и Сэнда, держась чуть в стороне от остальных. Да, он всегда рядом, когда его друзьям это нужно, но сейчас – это что-то другое. Что-то личное. Кажется, у Рэя появилась слабость к Акку. А если Фадель в чём-то и уверен, так это в том, что когда Рэй начинает по-настоящему о ком-то заботиться, он перевернёт небо и землю, чтобы защитить этого человека.       – Покойся с миром, Суппало, – бормочет Стайл с усмешкой, будто подслушал мысли Фаделя.       Йок выглядит решительным и таким же злым, но в его взгляде мелькает замешательство. Только когда он начинает говорить, становится понятно, почему.       – Поскольку Акк теперь буквально связан душой со школой, мы даже не можем взорвать её. И что нам тогда делать?       – Ты расстроился именно из-за этого? – Лонгтэ смеётся и мягко щипает Йока за щеки.       – Конечно! А как ещё мы поможем ребенку? – Йок дуется.       Байзон задумывается а потом пожимает плечами.       – Ну… мы всегда можем похитить этого козла Чадока и пытать его, пока он не отпустит Акка, – он говорит это с таким спокойствием, словно предлагает просто купить мороженое, а не совершить тяжкое преступление.       – Байзон, это уже перебор, – Кант тяжело вздыхает, взъерошив волосы парня, который на него щурится. – К тому же это легко отследить. Нам нужно убедиться, что это не приведёт к Акку, Айю, Бэйбу или Кноту. Он должен поверить, что это его собственное решение. Рэй и я последим за ним несколько дней, найдём на него компромат, и тогда… старый добрый шантаж. Он освободит Акка, а если попытается пойти против – мы разнесём его репутацию в клочья.       – Зачем следить? Засуньте меня в комнату с этим придурком, и я вытяну из его головы все грязные секреты, – Рэй кривится, будто ему самому противно от этой идеи, но он всё равно готов.       – Вы несёте чушь! – кричит Стайл, вмешиваясь. – Пусть этим займёмся мы с Фаделем. У нас уже есть опыт работы с информацией. Помните, как мы разоблачили того риелтора? Он пытался обмануть владельцев прилавков, чтобы выкупить рынок под строительство торгового центра. А мы раскрыли, что это всё мошенничество! Фадель молча приподнимает бровь.       – Ты имеешь в виду тот раз, когда нас поймали, пока мы преследовали мужика до гостиничного номера, где он встречался со своим парнем? И тебя чуть не подстрелили? Эту миссию?       – Детали, Дель! Это всего лишь детали, – Стайл отмахивается.       – К тому же это не вы всё раскрыли. Это Йок и Сэнд работали под прикрытием и выяснили, что тот парень пытался продать рынок мафии, чтобы погасить свой долг.       – Я до сих пор помню Сэнда в том костюме с галстуком, – мечтательно протягивает Рэй, уставившись на музыканта. – Он был чертовски сексуальным в роли мафиозного босса…       Сэнд лишь качает головой, усмехаясь.              – Рэй, веди себя прилично. Здесь вообще-то дети, – Лонгтэ вздыхает и косится на Йока, который уже ухмыляется. – Хотя… у тебя ведь до сих пор есть этот костюм? Я скучаю по тебе в нём, – шепчет он Йоку на ухо. Тот кивает и легко целует его в висок.       – Итак, мы придерживаемся плана Байзона или Канта? – Кайтонг окидывает всех взглядом. – Я не думаю, что это разумно: оставлять Рэя одного в комнате с кем-либо. Особенно с тем, кого он ненавидит.       Сэнд подходит ближе и садится рядом с Айем. Теперь Акк и Ай находятся между Рэем и Сэндом, как под защитным куполом.       – Ни того, ни другого! – строго говорит Сэнд. – Можем ли мы, пожалуйста, придумать способ, который не нарушает закон и не отправит наших парней в тюрьму?       – Сэнд прав, – медленно проговаривает Алан. – Я тоже хочу, чтобы этот ублюдок оказался в тюрьме, а школу закрыли. Но я бы предпочёл, чтобы за решеткой оказался он… а не кто-то из нас.       Когда Байзон и Йок уже открывают рты, чтобы возразить, вмешивается Фадель.       – Байзон, мы не можем похитить кого-то настолько влиятельного из школы, которая сейчас находится в центре внимания протестов. Это поставит под угрозу учеников и нас. Кант, никакой слежки. Даже если мы что-то и найдём, Чадок – всего лишь пешка. Настоящая проблема, скорее всего, в директоре. Рэй, Чадок и директор, возможно, десятилетиями использовали и воровали магию. У них наверняка сильные ментальные барьеры. Ты можешь серьезно пострадать.       Все мгновенно затихают. Никто не смотрит на Фаделя: лишь в сторону, в пол, на стены. Разве не забавно, что все эти сильные личности, которые в основном действуют на чувствах и эмоциях, остывают и успокаиваются, когда Фадель использует логику и свой тон «старшего брата-защитника». Он хотел бы, чтобы этот тон голоса работал и на Стайла, но, увы, ничто не может удержать его парня.       – Итак, – вздыхает Тайгер, – если насилие, похищения, запугивание и вообще всё незаконное исключено… что нам остаётся?       – Закон, – просто отвечает Алан, будто это самый очевидный вариант в мире.       Фадель приподнимает бровь. Ну да, для нормальных людей, возможно, так и есть. Но не в их компании – где к закону и правоохранительным органам относятся с тем же доверием, что к ядовитой змее.       Как ни в чём не бывало, Алан продолжает:       – Мы можем позвонить Пи'Чарну и попросить, чтобы он прилетел сюда и представил Акка и Айя как их адвокат. Так они узнают, какие у них есть права и что они могут сделать. Капитан Крис и Дэн, скорее всего, тоже могут помочь. Они работали с делами посерьёзнее…       – НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!!! – хором кричат Лонгтэ и Байзон, одновременно нависая над детьми.       – Тэ… – устало выдыхает Йок и гладит его спину, как будто его милый мальчик не человек, а дикий зверёк, которого нужно срочно успокоить.       Лонгтэ метает в него взгляд – острый, холодный, как нож. В такие моменты становится совершенно ясно: да, он и правда брат-близнец Рэя.       – Нет! Я ничего не имею против Пи'Чарна, он нам много раз помогал, но твой бывший парень и близко не подойдёт к этим детям. Или к нам.       – Тэ, Дэн – хороший полицейский. Он может нам с этим помочь.       – Мне напомнить, как он тебя предал?! Из-за него тебя подстрелили, и ты чуть не умер. Думаешь, мне понравилось видеть тебя в больнице?!       Тот, кто знает Лонгтэ только как спокойного, доброго, немного застенчивого, вряд ли узнал бы его сейчас. Он похож на дикого зверя, защищающего свою стаю. Или на Рэя в те минуты, когда того накрывают ярость, боль и отчаяние.       – Нет! Если этот ублюдок ещё раз появится рядом с нами, – цедит Лонгтэ сквозь зубы, – я засуну в его зад столько электричества, что он больше никогда не сможет пользоваться туалетом!       По комнате прокатывается сдержанное хихиканье. Йок сидит в лёгком ступоре, выражение его лица застыло между удивлением, умилением и очарованием защитным поведением своего парня.              – Да, – признаёт он наконец, беря Лонгтэ за руки. – Он придурок. Он причинил боль мне и всем нам. Правда. Но ты, мой ангел… В прошлый раз ты напугал его так, что я сомневаюсь, что он теперь даже осмелится сказать мне «привет», – Йок смотрит ему в глаза. – Но если мы не можем использовать разгром… тогда, как сказал Алан, нам остаётся только закон. И нам нужно найти того, кто точно выполнит свою работу: честно, без взяток, без страха перед школьным советом. Кого-то, кому мы можем доверять.       – Он прав, Тэ, – мягко, но уверенно говорит Рэй. – Нам нужно работать с ним ради Акка и Айя. Это стоит того… хотя бы, чтобы освободить силы Акка, – он на мгновение замолкает, а затем добавляет, глядя брату прямо в глаза. – И если у Дэна хотя бы на секунду возникнет мысль предать нас, причинить боль Йоку или тебе, – клянусь, я помогу тебе избавиться от него в одно мгновение.       Лонгтэ надувает губы, выглядя так, будто его прямо сейчас предали. Его взгляд мечется между парнем, смотрящим на него с заботой, и братом, ухмыляющимся с чем-то хищным и тёмным в глазах.       – А Байзон вообще в порядке с тем, что капитан Крис придёт? – спрашивает он с подозрением. – Если я ненавижу Дэна, то Байзон ненавидит этого человека ещё больше.       Улыбка на лице Байзона вызывает у Фаделя холодок по коже. Безумная. Опасная. Он выглядит так, будто может разорвать капитана голыми руками – и даже не вспотеет. Иногда Фадель пугается этого взгляда младшего брата. Его готовность уничтожить любого, кто причинит вред тем, кого он любит… Хотя, если быть честным, Фадель и сам такой же.       – О, я тоже презираю эту идею, Тэ. Поверь мне, – голос Байзона льётся ядом, но улыбка остаётся на месте. – Я не хочу, чтобы этот человек был хоть где-то рядом: ни с этими детьми, ни с нашей семьёй. Но Рэй прав. Если капитан Крис или Дэн даже подумают, что можно нас предать, причинить боль, использовать этих детей… у нас хватит сил, чтобы устранить их. И убедиться, что никто больше никогда их не найдёт, – и снова этот пугающий проблеск.       Кант вздыхает, обнимает Байзона за плечи и притягивает к себе.       – Я не думаю, что Йок или я остановим тебя и Рэя. Скорее наоборот – я, скорее всего, помогу.       – Я не доверяю ни одному из них, – бормочет Стайл. – Они оба нас предали и причинили боль. Но если использовать их в условиях, которые мы можем контролировать – это приемлемо. Я всё равно буду за ними следить. Постоянно.       – Тогда… нам стоит им позвонить? – осторожно спрашивает Алан.       – Я этого делать не буду! – отрезает Лонгтэ, и Йок немедленно кивает.       – Я тоже, – устало говорит Кант.       Байзон довольно улыбается, как кот, которого погладили по шерсти.       Фадель закатывает глаза. Они всё ещё дети – несмотря на свой возраст, силу и опыт.       – Хорошо, я позвоню Пи'Чарну. Алан, ты свяжешься с Дэном и капитаном Крисом.       – Я думаю, стоит сделать это завтра, – Сэнд подаёт голос. – Уже поздно, и мы все устали. Давайте позавтракаем и составим план, а затем позвоним им и начнём.       – Согласен, – Фадель кивает. – Мы сделаем это завтра. На свежую голову.       Между тем, Ай внезапно поворачивает к Акку.       – Акк? Что случилось?       Мальчик снова свернулся калачиком между ним и Рэем, словно старается исчезнуть. Ай и Рэй одновременно кладут ему руки на спину – успокаивая, поддерживая.       – Ты переживаешь из-за стипендии? – осторожно спрашивает Ай.       Акк приподнимает голову и неуверенно кивает.       – Я не хочу показаться неблагодарным, Пи. Я знаю, вы все здесь, чтобы помочь мне, и делаете всё возможное, но... Если школу закроют – я потеряю стипендию. И шанс на будущее. Я не смогу позволить себе другую школу, а без стипендии не смогу поступить в университет, – его голос срывается на последнем слове, и он быстро опускает глаза.       – Акк, я же говорил тебе... – начинает было Ай, но Префект качает головой.       – Я не могу принять твои деньги, Ай. Не могу. Я не хочу, чтобы это стало проблемой между нами. Или чтобы мы зависели от тебя финансово.       Ай отвечает тихо, но уверенно:       – Я не такой, как твои родители, Акк. Потому что люблю тебя. И хочу для тебя самого лучшего. То, что ты думаешь, произойдёт, не произойдёт. То, чего ты боишься, не случится. Люди, которые по-настоящему любят тебя, никогда не будут требовать свою любовь или деньги обратно. Не из-за того, кто ты. И не из-за того, кого ты любишь.       Когда Линкс подползает ближе и встаёт на колени у ног Акка, Фадель уже знает, что будет дальше. История мальчика, кажется, с каждым словом становится всё трагичнее, и выражения лиц в комнате меняется: на них появляется всё больше сочувствия, тревоги, желания защитить. К этому моменту Фадель задаётся вопросом: кто потребует усыновить их двоих – Стайл или Рэй?       – Мне так жаль, Акк, – голос Линкса срывается, и он опускает взгляд. – Я знаю, каково это – когда твоя собственная семья отворачивается от тебя. Но теперь ты не один. У тебя есть Ай, который, очевидно, безумно тебя любит. У тебя есть Бэйб и Кнот, и у тебя есть мы. Может, мы только что встретились… но каждый человек в этой комнате хочет помочь тебе, Акк. Они приняли меня, когда меня выгнали – за отсутствие магии, за то, что я гей. Дали мне не просто крышу, а семью, когда я был один и напуган. Теперь ты в безопасности.       – Линкс прав, Акк, – подхватывает Сэнд, присаживаясь с другой стороны от Айя. – Мы хотим помочь тебе. Позволь нам помочь. Несправедливо, что ты должен терять своё будущее из-за каких-то эгоистичных, злых придурков.       Как Фадель и думал, Стайл тут же выпрямляется, в глазах вспыхивает искра вдохновения – как у человека, которому только что пришёл в голову гениальный план.       – У нас большой дом, и все работают на приличной работе с достойной оплатой. Я думаю, – он начинает пересчитывать по пальцам. – Один… два… пять. Пять детей. Я серьёзно, – он смотрит на Фаделя, взгляд полон энтузиазма. – Может, перевести Акка и Айя в школу Бэйба?       – Пи'Стайл, – неловко начинает Тайгер. – Линкс и я тоже работаем. Мы можем сами платить за университет. Мы не хотим вас обременять.       – Тайгер, – Сэнд перебивает его, скрещивая руки на груди. – Линкс – мой брат. Я не позволю ему платить за всё в одиночку. И ты тоже стал мне братом, так что лучше заткнись и прими помощь. Если ты хочешь покрывать свои повседневные расходы и работать, это нормально. Но не беспокойся о плате за университет.       – Дель, – мечтательно произносит Стайл, облокотившись на его плечо. – Теперь у нас ещё пять драгоценных малышей, о которых нужно заботиться. Подумать только – семь лет назад у нас были только Байзон, Кант и Бэйб. А теперь посмотри, как выросла наша семья.       – Ты правда ничего не скажешь на это? – фыркает Кант, явно развеселившись.       Фадель только закатывает глаза и вздыхает.       – Я давно уже перестал пытаться вас урезонить. Всё равно никто не слушает. И, будем честны, вы никогда не перестанете усыновлять каждого бездомного, которого увидите.       – Ой да ладно, Фадель! – Байзон смеётся. – Ты нас любишь. Очевидно же.       Фадель фыркает, отворачиваясь, но не возражает.       – А когда всё это юридическое безумие закончится, – продолжает Байзон, – мы заберём Акка и Айя и поедем домой. Они могут остаться с нами. А мы тем временем составим бюджет, чтобы помочь им поступить в университет.       Ай приподнимает бровь.       – А… мы можем что-то сказать по этому поводу?       Но в ответ игнор.       – Даже не пытайся, Ай, – Бэйб качает головой. – Спорить с ними бесполезно.       Кант кивает, подмигивая своему парню.       – Кстати, – говорит он. – Я почти закончил с чертежами отеля. Вместо того чтобы просто рисовать новую комнату… я решил нарисовать весь отель. Мы можем неспеша дорабатывать детали.       – Звучит круто, – глаза Кайтонга загораются, как у ребёнка перед витриной с мороженым. – Могу ли я подкинуть идеи интерьера для комнат и общих зон?       – Подождите! Подождите секундочку! – Рэй резко подаётся вперёд. – Почему вообще все мы должны платить за этих детей? Я могу сам оплатить им университет. Всех пятерых. И обеспечить им комфортную жизнь до конца дней. Остальные, просто оставьте свои деньги и тратьте их на то, что хотите, – он поворачивается, устраиваясь поудобнее, и поджав одну ногу под себя, с лёгкой, почти искренней улыбкой смотрит на Акка. – Тебе не о чём беспокоиться, Акк. Эти идиоты могут засунуть свои стипендии туда, где солнце не светит. Я позабочусь о тебе и твоих финансах.              – Чёрт, Рэй! – тут же вмешивает Лонгтэ, глядя на брата. – Богатство, которым ты так разбрасываешься – и моё тоже! И Йока. И Сэнда.       – А с чего ты вообще нас приплёл? – Йок хмурится.       – Ты мой муж, – заявляет Лонгтэ, как будто это само собой разумеется. – То, что принадлежит мне, принадлежит и тебе.       Сэнд ухмыляется, откидываясь на спинку дивана, и с типичной ленцой смотрит на своего излишне гордого партнёра.       – Не припомню, чтобы соглашался жениться на тебе.       Рэй отмахивается, будто это несущественно.       – Кольца и церемонии – это всего лишь шоу. Мы женаты с тех пор, как ты отвёз меня в тот кемпинговый трейлер на наш медовый месяц.       – Это был не медовый месяц, Рэй. Я ушёл, потому что мы поссорились, а ты просто приполз за мной извиняться.       – Детали, Сэнд. Всего лишь мелкие, неважные детали, – Рэй качает головой с притворным вздохом.       Фадель поднимает бровь и поворачивается к Стайлу. Он улыбается, заметив выражение на лице своего парня – удовлетворённое, почти гордое.       – Теперь я действительно верю, что Рэй – твой ребёнок.       Прежде чем обмен репликами скатится в очередной спор, Алон, наконец, поднимается.       – Простите, но может, мы отложим продолжение на утро? – он протягивает Каю руку. – Поговорим за завтраком.       Все согласно кивают и начинают подниматься.       – Мы все сегодня ночуем в отеле. Я уже забронировал нам номера, – сообщает Кант, пока все двигаются к выходу.       Он поворачивается к Рэю.       – Прости, Рэй, у них не было защищённых от магии номеров, так что тебе придётся сегодня потерпеть.       – Всё в порядке. Я справлюсь, – Рэй отмахивается, надевая обувь.       Но все они знают, что, находясь в отеле, заполненном людьми и голосами, Рэй вообще не сможет спать. И если станет слишком громко – может случиться рецидив. И никто не был уверен, что в новом месте сумеет ему помочь.              Лонгтэ обеспокоенно смотрит на брата. Рэй качает головой, успокаивая.       Сэнд молча подходит и становится рядом: одна рука гладит Рэя по затылку, а голос мягкий.       – Всё будет нормально, Рэй. Я здесь. Я прослежу, чтобы моя магия продолжала играть какую-нибудь пластинку. Будет как дома, когда ты засыпаешь под наши плейлисты.       – Спасибо, Сэнд.       – Всё в порядке, Пи'Рэй? – тихо спрашивает Акк. Он и Ай стоят чуть в стороне, дожидаясь, чтобы попрощаться, но, очевидно, заметили напряжённую атмосферу.       Рэй улыбается мальчику. Необычно видеть Рэя таким мягким с кем-то, но, честно говоря, Фадель рад видеть, как сильно меняется парень.       – Не волнуйся, ребёнок. Ничего страшного. Я телепат, поэтому все нервничают, что шум и мысли в отеле могут меня перегрузить. Но я справлюсь. Это всего на одну ночь.       Глаза Акка расширяются. Он смотрит на Айя, и тот выглядит не менее потрясённым.       Молчание прерывает Бэйб: объясняет, когда остальные, похоже, теряются:       – Пи'Сэнд постоянно делится своей магией с Пи'Рэем, – говорит он спокойно. – Это помогает Рэю изолироваться от чужих мыслей. Но в новом месте, где повсюду чужие эмоции и шум, мы боимся, что он может перегрузиться. Это рискованно: так резко выходить из изоляции.       – Ох, только не начинай драматизировать, Бэйб – Рэй фыркает. – Я не сойду с ума только потому, что переночую в большом отеле. Со мной будет Сэнд. И вы тоже.       – Эмм, Пи'Рэй может остаться здесь, – предлагает Ай, и все тут же поворачиваются к нему. Он всё ещё выглядит немного потрясённым, но в его взгляде появляется что-то новое, чего Фадель не может прочитать. – Мой дядя... Он тоже был телепатом. Его комната наверху – защищена от магии. Ты можешь использовать её и быть в безопасности.       – Твой дядя не будет против, Ай? Я не думаю, что кто-то из телепатов хотел бы, чтобы в его пространство врывались другие, – Сэнд спрашивает мягко, почти осторожно. В его голосе что-то напряжённое: будто он уже знает ответ, но всё равно надеется, что ошибается. Рэй, судя по его взгляду, тоже догадывается. Возможно, все они догадываются.       Ай опускает глаза и крепче сжимает руку Акка.       – Дяди Ди больше нет, Пи'Сэнд, – произносит он медленно. Он избегает взгляда, говорит ровно, почти отстранённо. – Суппало сделал с ним то же, что делают с Акком прямо сейчас. Они причинили ему боль. Он потерял контроль над своей магией, и это... Он не смог этого вынести, – на последних словах голос Айя срывается. Прежде чем он успевает отвернуться, Акк уже обнимает его: крепко, уверенно, всем телом заслоняя от взгляда остальных. Ай прячется у него на груди, сжав кулаки в его рубашке.       Все молча отводят глаза, давая мальчикам немного уединения. Когда Ай немного приходит в себя, Акк аккуратно вытирает ему слёзы пальцами. Мальчики поворачиваются обратно к остальным.       Рэй улыбается им двоим. Потом берёт Сэнда за руку и, слегка потянув его за собой, говорит:       – Тогда решено. Мы остаёмся здесь.       – Увидимся за завтраком, – откликается Кант, приобнимая Байзона. – Напишите, как проснётесь, выберем, куда пойти. Бэйб, Кнот, – добавляет он уже на ходу. – Мы подбросим вас до общежития.       На этом они прощаются, оставляя две пары наедине.       Как они и ожидали, борьба оказалась долгой, жестокой – и сопровождалась не одной ссорой между директором, Чадоком и большой семьёй Фаделя… которая теперь, по сути, была и семьёй Акка. Все думали, что это именно Йок или Байзон сойдут с ума от ярости, когда узнают, как Суппало обращался с детьми. Но стоило им увидеть, как те же взрослые начали давить на Акка и Айя, уговаривая их «отступить» – первым, кто не выдержал, стал Фадель. Он метко врезал Чадоку и сломал ему нос. Что он мог сказать? Он ненавидел несправедливость. И особенно ненавидел взрослых, использующих детей в своих мерзких, корыстных целях.       Утром, после того самого разговора в доме Айя, они позвонили Пи'Чарну – и попросили его срочно приехать в город. Хотели сначала услышать его мнение, прежде чем вмешивать полицию. Пи'Чарн приехал быстро. Его первым советом было – пристегнуться. И подготовиться: не только с деньгами и связями, но с адвокатами, судьями… и, если есть хоть пара честных копов, привлечь и их тоже. Потому что это большое дело.       – У этих людей есть друзья в правительстве и в Совете волшебников, – мрачно говорит Пи'Чарн. – Они сделают всё, чтобы заткнуть вас. Первое, что сделает директор, когда узнает про суд – позвонит выпускникам. И тогда у нас будут проблемы.       Именно тогда всё и решилось. Это будет долгая и изнурительная борьба. Но к тому моменту они уже настолько полюбили Акка и Айя, что отступление даже не рассматривалось.       С Пи'Чарном на их стороне, они вызвали капитана Криса и Дэна. Как бы сильно им ни не нравились эти двое – даже Фадель должен был признать, что они хорошие копы. И, главное, с меньшей вероятностью подкуплены Суппало, чем кто бы то ни было ещё.       С судьями, правда, всё было хуже. Ни у кого не было нужных связей, чтобы играть на этом поле. Но пока что – хватало того, что у них уже было. Рэй и Лонгтэ пустили в ход деньги и наняли лучших адвокатов, чтобы усилить команду Пи'Чарна. Йок, между делом, позвонил старым друзьям из столицы – тем, с кем когда-то состоял в банде. Судя по всему, те участвовали в бунте и даже помогли свергнуть крупного политика, до того как Алан и Йок переехали.       Когда Блэк и Байзон встретились, Фадель сразу понял: завязалась новая, потенциально взрывоопасная дружба.       Они перевели Акка и Айя в школу Бэйба в первый же месяц. Успели как раз до промежуточных экзаменов. Как и обещали, мальчики начали жить в пристройке над комнатой Рэя.       Связь Акка со школой прервалась довольно быстро. Фадель до сих пор не знает точно, что именно сделали Йок и его друзья. Байзон и Кант рассказали ему лишь минимум. Но он помнит ту первую ночь миссии: как Йок увёл Байзона и Канта в убежище своей старой банды, и как они вернулись только через три дня. Именно тогда Акк, наконец, стал свободным.       Позже они отвели его к врачам. Нужно было определить, как восстановить и восполнить украденную магию. Врач сказал, что это будет долгий процесс, поскольку магия подростка практически иссякла. Но с наступлением восемнадцати лет, при поддержке Айя и других, кто был готов делиться своей магией, оставалась надежда, что силы вернутся. Что он снова станет собой.       Когда началась миссия, и каждый занял своё место, Фадель смотрел на всех особенно внимательно. Он настаивал, чтобы каждый шаг, каждая деталь, даже если она казалась неважной, была известна всей группе. Он и Стайл почти всегда были рядом с Байзоном, Кантом, Йоком и его людьми, обсуждая стратегии, находя способы продвинуть дело вперёд.       Да, Пи'Чарн, адвокаты и капитаны Крис с Дэном делали всё возможное для расследования. Но никто в семье не доверял им настолько, чтобы пустить их работать без страховки. У них всегда был запасной план.       Им потребовалось почти три года, чтобы закончить с Суппало. Три долгих, утомительных года – прежде чем суд наконец-то распорядился закрыть школу, а директора, Чадока и многих выпускников арестовали. Всё благодаря той грязи, которую накопали Йок и его банда.       Фадель опасался, что всё это: давление, страх, годы борьбы – могут ослабить их. Разорвать связи. Разъединить тех, кто стал семьёй. Но он ошибался. К его собственному удивлению – и счастью – их связь становилась только крепче. Отношения, которые они выстроили между собой, с любимыми, с друзьями – оставались нерушимыми, несмотря на череду испытаний. В каком-то смысле их борьба за свободу Акка и его безопасность сделала их сильнее как семью. Она собрала новых людей в их жизни. Заставила многих переоценить свои приоритеты. Позволила тем, кто раньше выбирал тишину и осторожность, впервые по-настоящему показать, на что они готовы ради тех, кого любят.       И теперь, когда всё закончилось, Фадель мог с уверенностью сказать: они стали не просто семьей. Они стали непобедимыми.